Добрый день, уважаемые читатели. Сегодня мы продолжим знакомиться с нашими маленькими героинями. В эту статью также внесены небольшие уточнения и дополнения.
После царевны Пелагеи в семье царя Михаила Федоровича родился мальчик, долгожданный наследник, будущий царь Алексей Михайлович. Родители счастливы, а царица Евдокия Лукьяновна в скором времени опять в положении, и в назначенный срок рождается очередная девочка, царевна Анна. Этому дитя суждено прожить довольно долгую жизнь, и об Анне у нас будет отдельный разговор. И снова ожидание, и снова рождение царевны. Итак, пятый ребёнок у царя и четвёртая девочка, она же первая наша сегодняшняя героиня. Наверное, в царской семье снова разочарование, нужны мальчики, нужно укрепить престол, а родилась царевна.
Эта царская малышка родилась 19 августа 1631 года, девочку нарекли Марфой, возможно, в честь бабушки, матери Михаила, инокини Марфы - великой старицы Марфы. Духовник, протопоп Максим, который «родильнице молитву говорил и ребенку имя нарек», получил весьма значительные дары: «Кубок серебрян золочен с кровлею на тыковное дело (в виде тыквы) весом 2 ф. по 5 руб. фунт, 10 арш. камки лазоревой, 10 арш. камки черленой по рублю аршин, сорок соболей в 50 руб. всего на 80 руб. Сверх того, он получил тогда же за колыбельную молитву 10 арш. камки черленой в 10 руб., 10 арш. камки адамашки двоеличной по 90 коп. аршин и сорок соболей в 20 руб. – всего на 39 руб.». Крещение состоялось 20 августа, согласно И. Забелину 28 августа, это более вероятная дата. Восприемником царевны, вероятнее всего стал келарь Троице-Сергиева монастыря Александр Булатников, благословивший Марфу крестом: «…В котором между мощами содержалась кровь Господа и Спаса нашего Исуса Христа, древо кедрово Животворящего Креста Господня и неотменное Млеко Богородицы». Мамой царевны была назначена Ульяна Петровна Шереметева.
Родинный стол царевны был справлен с большим размахом, в Золотой палате дворца: «перед столом государь был в Золотой палате, куда вскоре прибыл и патриарх в сопровождении властей. Из Золотой палаты пошел государь с патриархом, а за ними власти и бояре в царицыну Золотую палату и царице здравствовали и образами благословляли святейший и все власти. По уходе святейшего со властьми бояре и окольничие и все думные люди ходили к царице здравствовать и дары приносили: кубки, «соболи, атласы золотные и камки. При этом царица даров у них принимать не велела, а пожаловала дарами их, кто что приносил, и жаловала бояр, окольничих и думных людей зваром и коврижками и романеею».
Есть данные, что маленькую царевну причащали уже 27 ноября, видимо, то есть опять выявились проблемы со здоровьем дитя. К сожалению, в Новом летописце записи обрываются в 1630 году, соответственно, поэтому записи о рождении царевны и прочих событиях, связанных с ее жизнью, в нем отсутствуют, а потому могут быть и ошибки в датах. О мерной иконе новорожденной также нет данных. Через 6 недель после рождения царь снова отбирал жемчуг и драгоценности для дочери, на серьги. В 1631 году, сразу вскоре после ее рождения, Марфе Михайловне были выстроены "новые избушки". Здесь подразумевается, что для девочки был выстроен свой терем в царском дворце, куда она практически сразу и "перешла на новоселье" со всем своим штатом. 26 октября царица Евдокия Лукьяновна подарила двухмесячной Марфе к новоселью в "новую избушку" атлас, который до этого подарил царь самой царице на летник, но летник сшит так и не был, и ткань ушла к дочери, такой вот круговорот подарков в тереме. На «Велик день», то есть на Пасху, 10 апреля 1632 года, царевна получила в подарок от отца перстень из золота с финифтью и алмазами. Об этих перстнях я уже упоминала в прошлой статье, это был обычай, традиция, таковую драгоценность весьма большой стоимости в Пасху получали от царя и царица, и ее дочери, независимо от возраста последних. Например, царевне Пелагее был подарен перстень «на Велик день», когда ей было всего 13 дней от роду.
Еще по поводу "избушки". Это тоже традиция, при рождении очередного царского дитя для него не только нанимали мамушек-нянюшек, но и практически тут же пристраивали новые покои к уже существующему дворцу. На новоселье приносили хлеб-соль, меха, ткани. Как выглядел основной дворец после всех этих пристроек, и какая это была разнородная масса, нам остается теперь только догадываться, поскольку постройки эти за ветхостью и ненадобностью сносились, перестраивались, а позднее дворец царя и вовсе был отстроен практически заново.
О Марфе практически больше нет никаких сведений, не нашла я упоминаний о ее игрушках, о каких-либо еще украшениях, кроме вышеуказанного кольца, есть сведения о причастии девочки, это я уже писала, упоминается и еще одно спустя уже 9 месяцев после рождения. Нельзя однозначно утверждать, что кроме этих причастий не было и иных, но с большой долей вероятности можно предположить, что, коль скоро о ее старшей, уже умершей, сестре сохранились данные и о частых причастиях, и о молебнах, а о Марфе таких сведений нет, то, видимо, ее здоровье не внушало все-таки такого серьезного опасения, как здоровье царевны Пелагеи. Хотя… «27 мая 1632 года царица приобщала ребенка в Евдокеинской церкви, потом приобщала его там же 13 сентября, на праздник Никиты Мученика, исцелявшего детей от припадков родимца», то есть все-таки было «что-то не то».
Царевна же скончалась уже 21 сентября 1632, прожив чуть больше года. Есть еще одно упоминание о нашей героине, из-за кончины царевны Марфы Царица Евдокия «не могла совершить обыкновенный поход к Троице». Что являлось причиной смерти, неясно, описаний нет никаких. Погребена маленькая царевна была в Вознесенском монастыре, дальше все как и у царевны Пелагеи, последнее место ее упокоения Архангельский собор, плита с надгробия находится в фондах музеев Кремля. Надпись на крышке саркофага следующая: «Лета 7141 сентября в 21 ден преставис государя царя и великого князя Михаила Фёдоровича всея Руси дщерь благоверная царевна и великая княжна Марфа Михайловна в шестом часу дни в пяток». И уже в 21 веке ее захоронение снова было потревожено, его исследовали, и нашли в нем детское платье. Надо же, какая неожиданность, правда? Конечно, история, наука, и, наверное, это истлевшее платьице представляет определенный интерес для тех, кто очень серьезно занимается такого рода историческими вопросами. Фактура ткани, вышивка, фасон, вероятно, что-то ещё... Но стоило ли ради нескольких лоскутков, рассыпающихся в руках, в очередной раз тревожить покой царевны? Вероятнее, всего, я не права в таких своих рассуждениях.
После царевны Марфы у супругов родился сын Иоанн, а за ним снова царевна. Это дитя родилось 15 сентября 1634 года, такие данные указывает И.Е.Забелин, через год после рождения царевича Иоанна. Крестили ее 5 октября, назвали Софьей. Так в царской семье появилась первая Софья, Софья Михайловна. На ее крещение царь дарил ей не только дорогие бархатные и атласные ткани, что было принято в принципе, но и "перстень золот навожен чернью с финифтом с зеленым да белым, а в нем яхонт червчат четвероуголен, по сторонам у перстня 10 алмазцов; еще серги два камени изумруды гранены повыше изумрудов в золотых гнездах 2 яхонта червчаты четвероугольны в золотых гнездах, у серег кольца золоты." Уфффф, написала. Эти строки есть в книге И. Забелина, к которой я уже не раз обращалась. При довольно подробном описании этих украшений, нам все же несколько затруднительно представить себе, как они выглядели, но ясно, что стоимость их весьма велика, одни только серьги оценивались в 100 (!!!) рублей, чтобы было понятна стоимость серег, напомню, корову тогда можно было купить за 2 рубля.
Что характерно, есть упоминание о том, что и царевна Ирина Михайловна, старшая сестра новорожденной, которой на тот момент было 7 лет, также дарила новорожденной бархат, "опахала серебрены, и сверх того - перстень золот...", и что уж совсем забавно, новорожденная, по случаю собственного появления на свет, 12 октября 1634 г. отдарила богатыми атласами царевен Ирину, Анну и царевича Алексея Михайловича, то есть своих старших сестер и брата. Конечно, в числе подарков для новорожденной, разумеется, были многочисленные кресты, от отца, матери, бабушки, духовника и многих других. В это раз уже была написана мерная икона, для этого обязательно мерили "долготу роста и широту объема", чтобы именно по этим меркам написать икону, и писались они самыми искусными иконописцами, «меру» нашей героини писал известный в то время иконописец Иван Паисеин. На икону делался драгоценный оклад, висела она обязательно в детской моленной, а после смерти ставилась над местом упокоения. К Пасхе 1636 года, 17 апреля, Софье была подарена брАтина, золотой, широкий сосуд с украшениями из драгоценных камней. После смерти Софьи этот сосуд отец забрал и передарил младшей дочери царевне Татьяне.
Небольшое отступление. Вообще, к различным, так сказать, материальным ценностям в царской семье относились очень бережно. Все учитывалось, все записывалось, досконально подсчитывалось, что у кого находится "в казне", а казной именовали всё, что находилось в покоях и использовалось для нужд его хозяина. Речь шла не только о предметах дорогих, из золота или серебра, подсчитывались ткани, вплоть до маленьких лоскутков, меха, одним словом все, что попадало тем или иным способом в терем. И "списание" тех или иных вещей так же скрупулезно подсчитывалось. Записывали даже лоскутки, которые ушли на пошив кукол для царевен, износившееся постельное белье, которое тщательный образом рассматривали на предмет того, а нельзя ли из него еще что-нибудь сделать, сшить, ну, а уж драгоценности, разумеется, считались еще более тщательно, если только такое вообще было возможно. Поэтому передарить что-либо, забрав из казны усопшего члена семьи, было делом вполне обыденным.
Через месяц после рождения Софьи, уже по традиции, царь-отец вновь отбирал жемчуг на украшения. Должно быть, это была трогательная картина, отец, при свечах, а может сидя у окна, отбирает жемчуг и камни для своих дочерей, наверное, улыбался при этом, наверняка, искал самые ровные жемчужина, самые яркие камни... Упоминается, что когда Софье было всего два месяца, у нее уже была тафья (род маленькой шапочки, напоминающей тюбетейку), бархатная, украшенная золотыми розетками с алмазами. Вообще, головные уборы были очень важны, оно и понятно, тогда ходить с непокрытой головой было большим грехом, и если у замужних женщин не должно было быть видно ни единого волоса, то девочки, девушки пользовались в этом отношении бОльшей свободой. Украшения для кос, венцы, коруны, все это богато украшалось драгоценными камнями, жемчугом, иногда эти вещи изготовлялись иностранными мастерами, в частности, для двухлетней Софьи, коруна была изготовлена немецкими мастерами: «…низана жемчугом с городы по цке серебреной золоченой, меж жемчугу на коруне репьи золоты с финифтом с белым да с лазоревым, подложена тафтою алою; лагалище коженое с поталью». Кстати, коруна эта после смерти царевны, так же была подарена царевне Татьяне.
И все же маленькая Софья, несмотря на то, что прожила она чуть дольше своих старших сестер, судя по записям, тоже обладала слабым здоровьем, указывают на это все те же частые причащения, девочку причащают в 1635 году 3 февраля, 12 февраля. Марта 15 посылают служить молебен в монастырь Иоанна Предтечи. 6 и 12 апреля снова причастие, и следующее уже 8 мая, то есть здоровье дитя явно внушало опасения. Тогда же раздавалось много милостыней. В том же 1635 году, 18 сентября царица: «…пожаловала дщери своей царевне Софье Михайловне на ее именины «перстень золот с финифтом белым, в нем в ногтях яхонт лазорев гранен опуповат»». Девочка подросла, начала ходить, и в начале 1636 года ей был скроен "потешный нагрудник". Что же это за нагрудник такой? А это предмет необходим для того, чтобы научить ребенка ходить, или скорее подстраховать его от падений, когда-то, в моем детстве, это называлось детскими вожжами. Однако заметьте, девочке уже год и четыре-пять месяцев, а она только начинает ходить. Прошло еще полгода. Что случилось потом, неясно, царевна скончалась незадолго до своего двухлетия, 23 июня 1636 года. Что было причиной смерти, неизвестно.
Есть упоминание о том, что: «…Во все сорочины каждый день раздавалась из хором царицы милостыня нищим, причем самая высшая цифра в день была около 8 руб., а меньшая – 20 алт. Все это была поминная милостыня только комнатная, своеручная и потому более или менее тайная. Приказная или официальная раздача на помин души духовному чину и нищим простиралась всегда до огромной цифры». Надписи на саркофагах двух маленьких сестер похожи: «Лета 7144 июня в 23 ден преставися государя царя и великого князя Михаила Фёдоровича всея Русии дщерь благоверная царевна и великая княжна Софья Михайловна в шестом часу дни в четверток на память святые мученицы Агрепе…» (надпись не закончена). Вся история с ее погребением и дальнейшем местом упокоения в точности повторяет историю царевны Марфы, вплоть до исследования захоронения в 21 веке.
Вот, что написано об этом на сайте музеев кремля "Большой интерес вызвали детские платья из могил царевен Софьи и Марфы, дочерей Михаила Романова. Особенно платье малолетней Софьи (умерла в 1636 году), сшитое на живую нитку, очень просто, через край, без тщательной заделки швов (ткань - итальянский шелк). " Ну, что ж, раз большой интерес... Больше не буду возвращаться к вопросу о вскрытии могил. Почему погребальное платье оказалось сшитым на живую нитку, через край, словно бы наспех мне непонятно, возможно это как-то было связано с обрядами или обычаями того времени. Хотя в других случаях таких описаний нет, нигде не упоминается небрежность или «через край». Любопытно, что «серебряное место», проще говоря - трон, в Золотой палате, по случаю траура по двухлетней царевне Софье, было обито «бархатом таусинным, багровым, тафтою виницейскою двоеличною, шелк вишнев, рудожелт да киндяком вишневым». То есть траурные цвета - это темно-красные оттенки, и заметьте, для трона сделали новую обивку, а платье сшили на скорую руку. Девочка скончалась, а ее мать опять ожидала ребенка.
9 февраля 1637 года, через 7,5 месяцев после смерти Софьи, родился уже девятый ребенок в царской семье и седьмая дочь, «в промежутке» появилась на свет царевна Татьяна, о ней я уже упоминала в этой работе, она проживет долгую жизнь. История этой же новорожденной совсем уж короткая и печальная. Ее успели окрестить, дали ей имя Евдокия, видимо, в честь матери, девочка скончалась 10 февраля, не прожив и суток. История захоронения такая же, как и ее маленьких сестер. Странно, что надписи на надгробии и саркофаге царевны отличаются датами и упоминаемыми святыми. Надпись на надгробии гласит: «Лета 7145 года февраля в 10 день на память святаго мученика Харлампия преставись государя царя и великого князя Михаила Фёдоровича всея Руссии дщерь благоверная царевна и великая княжна Евдокия Михайловна в ночи в 5 часу с пятницы на субботу», а надпись на крышке саркофага, можно сказать, совсем не совпадает с надписью на надгробии: «Лета 7145 февраля в 9 день на память святаго мученика Евлампия преставис государя царя и великого князя Михаила Фёдоровича всея Руси дщерь благоверная царевна и великая княжна Евдокея Михайловна в нощи в 5 часу и с пятницы на субботу». Вторая надпись вообще странная, дело в том, что память святого мученика Харлампия отмечается 10 февраля по старому стилю, а вот мученика Евлампия и его сестры мученицы Евлампии 10 ОКТЯБРЯ… Откуда взялась «дикая надпись» на саркофаге – неясно, при том, что и в том и в другом случае «в ночи в 5 часу с пятницы на субботу», то есть надпись на надгробии, очевидно, точнее, а делали надписи, с большой долей вероятности, разные мастера.
Что касается самого ожидания этого дитя, вероятно, оно далось царице Евдокии Лукьяновне очень тяжело, буквально 5 февраля в Екатерининской церкви у Онуфрия Великого, сохранителя, в том числе, и от скоропостижной смерти, служили обедню, кроме того царице часто «отворяли руду», то есть пускали кровь. Это последняя, скончавшаяся при жизни родителей, царская дочь, но к сожалению, государю и его супруге придется похоронить еще и маленьких сыновей, об этом позже. Я постаралась более или менее подробно (и, надеюсь, интересно) рассказать вам о маленьких дочерях царя Михаила Федоровича и его супруги, царицы Евдокии Лукьяновны. В следующей части мы поговорим о маленьких дочерях его сына, царя Алексея Михайловича, Тишайшего.
Оглавление