- Иногда он бывает очень жесток…. Из глаз женщины выкатились слезы, но она не вытирала их, а лишь моргала обиженно глазами, и в глазах было такое страдание и мука…
- Подумайте. Клянусь, я рассказала вам правду. Если бы я знала, что он любит вас, я бы ушла с сыном – но он не любит! Если вы не верите, приезжайте в поместье – я устрою сцену специально для вас. Она подробно описала, куда мне идти, и где спрятаться. После этого, не дав мне опомниться, она исчезла.
Снова воцарилось тягостное молчание. Но когда Синда заговорила, голос ее окреп, и продолжала она уже даже с некоторой иронией.
- Вечером мы с Мери отправились в назначенное место. Это была очень уютная закрытая беседка в глубине сада – настоящее гнездышко для влюбленных, да еще хорошо замаскированное. Мы спрятались в кустах, и вскоре широкими нервными шагами туда вошел Мануэль. Как только появилась Аделина – так звали женщину, как он без слов сгреб ее в свои объятья и начал страстно целовать, потом встал перед ней на колени и, целуя ее руки, искренне просил прощения за вчерашний срыв, клянясь, что никогда не повторит подобного. Аделина плакала и молчала, наконец, она спросила:
- Но ты не изменишь своего решения?
- Нет, - голос его сразу стал жестким. Он встал. Нервно заходил по комнате.
- Почему ты так волнуешься? Она не соперница тебе – тебе нет равных! Я абсолютно равнодушен к ней, и мне так тяжело разыгрывать из себя влюбленного. – Иди ко мне, - он притянул ее к себе и начал нежно целовать, что-то шепча на ушко….
- Не в силах больше видеть это, я пошла назад. Хорошо, что рядом со мной была Мери, так как по дороге я несколько раз падала в обморок, и перед глазами у меня все плыло…. С этого вечера его перестали принимать.
Несколько вечеров подряд он приезжал и возвращался ни с чем. Потом, взбешенный, он как-то ворвался в дом, и потребовал объяснений, на что я спокойно ему ответила, что передумала, и не хочу быть его женой, не вдаваясь в подробности. Самолюбие его было сильно задето, и он ушел, хлопнув дверью так, что она слетела с петель.
Я сидел и смотрел на свои руки. Откуда на них взялась кровь? А, да это я, в бешенстве от услышанного, так сжал свои кулаки, что ногти впились в кожу, да еще вдобавок, я прокусил губу.
- Синда. Знаешь, я поеду туда к вам, и убью этого подонка – медленно сказал я.
- О, не стоит! – засмеялась она. – Это был хороший урок для меня. И для него, наверное, тоже. Потому что вскоре после этого Аделина тяжело заболела, и, говорят, он чуть с ума не сошел от горя. Слава богу, она выздоровела, и он женился на ней! Я рада за нее – ведь она его любит!
- А ты?
- Я? Да что ты? Я плакала только два дня, один – от горя, второй – от радости, что все вовремя открылось. Правда, не скрою, мне было больно, когда он ее целовал. Но это все. Я будто прозрела, и пелена спала с глаз.
- Девочка моя, верь – ты обязательно будешь счастлива и любима, - горячо проговорил я, сгорая от желания прижать ее к груди и целовать, целовать….
Она как-то странно посмотрела на меня, потом встала, стряхнула невидимые пылинки и сказала:
- Пойду в дом. Замерзла, – и медленно пошла к дому.
Охватив голову руками, я еще долго сидел в каком-то оцепенении. Как мне хотелось стать ее опорой, ее рыцарем – но я такой же, как и все мужики, ничем не лучше их, и я не в чем не уверен….
Вернувшись в хижину, я обнаружил ее спящей. Так как делать было нечего, я тоже осторожно лег, повернувшись на бок в ее сторону. Несколько минут я с упоением вдыхал аромат волос, и вскоре, умиротворенный их благоуханием, заснул. Не знаю, как она, но я проспал очень долго – с плавным переходом в ночь, а утром, когда проснулся – ее опять не было в хижине.
У меня сладко защемило в груди и я, будто воришка, прокрался к озеру. Рассвет был потрясающим. По апельсиновому небу плыл лимонный диск солнца, величественный, и пока холодный. Все это великолепие отражалось в мраморном зеркале вод и на островке из лилий, делая их похожими на драгоценные украшения.
Синда купалась. Было что-то магически-ритуальное в ее омовении. Она была похожа на античную богиню, золотящуюся в лучах солнца. Вода, которую она набирала в ладони, была густой, словно мед, она плавно стекала с ее тела расплавленными драгоценными капельками и вся она сияла в ореоле ласкающих ее лучей света.
Я был околдован. Клянусь, никаких пошлых мыслей не было в моей голове и в помине, просто волшебство и очарование момента привели меня в состояние гипнотического транса, и я, не контролируя себя, вышел из укрытия и встал напротив моей феи. Она словно бы растворилась, слилась с этой красотой, и не сразу меня заметила.
Нисколько не испугавшись, не прикрывая свою наготу, девушка просто повернулась, пошла в глубину и поплыла. Я еще несколько минут наблюдал за ее грациозными движениями, но в воду войти так и не решился, боясь нарушить это священнодействие.
Ни я, ни Синда, ни словом не обмолвились о происшедшем, но глаз во время завтрака друг на друга не поднимали. И опять пауза, опять это неловкое молчание. Что случилось с нами? Была дружба, привязанность – мы шутили, смеялись, были откровенны. Наверное, это произошло потому, что была стерта та зыбкая грань между дружбой и чем-то более интимным – и кто мы теперь? Ни друзья, ни любовники. Появилось напряжение, смятение и еще что-то, мною ранее не изведанное.
Почти целый день я просидел на берегу океана, а затем бесцельно бродил в окрестностях дома и к вечеру углубился в лес, где набрел на Синду. Она задумчиво стояла у дерева, заложенные за спину руки, и затылок соприкасались с его стволом. Простая белая блузка, заправленная в мужские бриджи, пшеничные волосы, мягко прикрывающие уши и схваченные сзади ленточкой; бархатные шоколадные глаза – о, я видел много прекрасных женщин в шелках и бриллиантах, но эта спокойная, чистая и какая-то светящаяся красота все глубже и глубже проникала в мое сердце.
При одном только взгляде на нее, оно как будто увеличивается в моей груди, и вот оно уже занимает все пространство внутри, я слышу его гулкие удары… сильнее, сильнее, сильнее. Затем этот пламенный мотор зажигает мне губы, охватывает огнем чресла и парализует мозг.
Мы долго и напряженно смотрели в глаза друг другу и вдруг, снова – одновременно – кинулись навстречу, обнялись и начали целоваться – неистово, яростно, страстно. Я сжал ее в своих объятьях, но мои влюбленные руки в своей робости не смогли себе больше ничего позволить, и я опять не познал манящие изгибы ее тела, упругость груди и грациозность шеи. …Что? Что происходит со мной? Я не могу насытиться ее губами, целую жадно и, наверное, грубо, будто это в последний раз – другого не будет. А может, так и есть на самом деле? Будет ли еще раз? …И почему мои руки робеют перед ее телом? Боятся нарушить гармонию чистоты? Все мои порывы непонятны мне – словно это не я, а какой-то совершенно другой, незнакомый мне человек. …Так же внезапно и порывисто, как мы бросились друг к другу в объятья, так же мы и вернулись на свои места, только теперь она опустила глаза, я же пожирал ее взглядом. Очень долго – очень, мы стояли так, наконец, она подняла свои бархатные глаза и тихо сказала:
- Извини, я опять сотворила что-то глупое….
Я до того растерялся, что не нашелся, что ответить. Синда вернулась в дом, а я долго еще не мог решиться пойти ей вслед. Кроме того, тело мое полыхало огнем, плоть вышла из-под контроля, и в таком состоянии я просто не мог лечь с ней в одну постель. Очень долго я плавал, пока мне не стало покойно и хорошо. Тихо я вернулся в дом, осторожно лег и тут же заснул.
…Среди ночи меня разбудили какие-то невнятные бормотания и стоны. Девушка горела, как в огне. Боже мой! Она заболела! Что делать – я ведь ни черта не понимаю в медицине. Я так перепугался, что еле смог сдержать панику. Кое-как я взял себя в руки и начал сосредоточенно думать – что делать? Если это простуда – теплое питье, обтирать холодной водой, чтобы сбить жар – это все, что пришло мне в голову. Я кинулся греть воду, принес с озера холодной, изорвал чистую рубашку и начал обтирать ее. Весь день я делал это с остервенением и к вечеру – о, чудо! – она пришла в себя, и я накормил ее какой-то бурдой, которую сам сварил.
Поздним вечером послышался шум подъезжающих людей. Я так обрадовался, будто бы в их лице ко мне и Синде пришло долгожданное спасение.
Автор Ирина Сычева.