Мартовское солнце быстро скрылось, едва напомнив о весне. Но еще холодно, ночами морозно, все еще говорит о зиме. В доме Улитиных было прохладно, будто горе выхолодило все комнаты. Больше всего Михаил боялся за дочку Катю, ей всего одиннадцать лет, а уже без матери… как ей перенести, свалившуюся на детские плечи тяжесть утраты.
Мать и теща Валентина Васильевна ходили как тень из комнаты в комнату, когда уже все разошлись. Михаил будто очнулся и строго-настрого наказал, чтобы ничем Катю не расстраивали, ничего не не говорили и не напоминали.
Так потянулись тягостные дни Михаила Улитина. Теща вскоре уехала вместе с младшей дочерью и зятем на машине, им часов пять добираться домой. Людмила Дмитриевна, мать Михаила, жила на другом конце городе, и тоже вскоре уехала.
- Миша, ты не замыкайся в себе, лучше отдохни…
- Какой отдых, ну какой отдых, у меня Катька как потерянная ходит, мне ее поддержать надо, для нее это неподъемное горе…
- Рассказал бы ты ей все, - заикнулась Людмила Дмитриевна.
- Нет, этого точно делать не надо. И ты молчи. И все молчите, - приказал Михаил.
- Папа, я не могу, я не хочу, не верю, что мамы нет… - плакала Катя.
- Мама есть, она теперь на небе живет, она видит тебя…
И так каждый день успокаивал дочку, сам отвозил в школу, встречал из школы, отпрашиваясь на работе… он больше всего переживал за Катю. И первый звоночек его нездоровья напомнил о себе примерно через полгода, хотя и раньше ныло в груди, но Михаил не обращал внимания.
И вот прижало так, что скорую вызвали прямо на работу. Загремел Михаил в больницу, уложили на койку и посоветовали пролечиться, потому как сердце вдруг стало барахлить. А ведь он молодой еще, ему всего-то тридцать три года.
- Катя у меня поживет, - пообещала мать, - а ты лечись, - Людмила Дмитриевна смахнула слезу, стараясь не показывать сыну свое переживание.
- Не будет она у тебя жить, она к дому привыкла, она фотографии матери каждый день смотрит.
- Можно и с собой взять фотографии…
- Ну попробуй, а если откажется, не настаивай… мам, лучше ты поживи у нас.
Людмиле Дмитриевне несподручно жить у сына, но раз просит, она ведь не откажет.
Собрав сумку и наказав соседке, чтобы кормила кота, она поехала к сыну, пообещав, что будет наведываться домой.
Михаил даже в больнице никак не мог оставить мысли о дочери, постоянно переживал за нее. Лежит, вздыхает… медсестра Таисия Антоновна заметила его волнение. Остановилась как-то у его кровати, потом присела на краешек, смотрит на Михаила, а глаза у нее, как синева небесная, и руки такие мягкие. И своими нежными пальцами коснулась она руки Михаила.
- Смотрю на вас и думаю, что же вы себя не жалеете?
- Разве? – удивился Михаил. – Как же не жалею… в больнице лежу, как на курорте… да здоров я…
- Здоровых здесь не держат, - и одеяло ему поправила, а светлые локоны упали на лицо, и Михаилу вдруг захотелось убрать этот локон, поправить что ли, чтобы лицо ее красивое видно было. И руку протянул, но как-то неудачно, может застеснялся… опустил руку. А она поняла, смотрит на него, а он на нее… вот так и засмотрелись друг на друга.
Она потом заходила в палату всегда, как ее дежурство выпадало, даже если не было причины, все равно заходила. А он чувствовал, к нему она заходит, поэтому ждал. Может от этих безмолвных встреч стало ему легче… пошел Михаил на поправку. А когда выписывался, предложил Тасе встретиться и поговорить. А что говорить, она и сама к тому времени знала, вдовец Михаил Улитин, дочка у него. А у Таси сын растет, ему уже четырнадцать… и по возрасту получается, Тася на два года старше Михаила. Но разве в этом дело, он и не заметил, и внимания на эту разницу не обратил. Внешне старше выглядит, худощав, взгляд усталый, еще болезненный, ему даже неловко, что Тася обратила на него внимание.
- Папа, а бабушка у меня телефон отобрала! – Пожаловалась Катя, встретив отца.
- Ты бы лучше спросила, как папка твой, - упрекнула Людмила Дмитриевна. – А ты все о телефоне печешься, сутками не выпускаешь из рук… где это видано такое, уроки надо делать, а ты в телефоне…
- Мама мне не запрещала, мама все разрешала, а ты… ты злая!
- Катюша, ну что ты, родная, - Михаил обнял дочку, - ну зачем так, бабушка нас выручила, жила пока меня не было…
- Пусть бы она дома жила, а то следит за мной… надоела!
- Нельзя так со взрослыми, тем более с бабушкой, - напомнил отец.
Людмила Дмитриевна вздохнула, собрала сумку и в дверях уже сказала: - Избаловал ты ее. Понимаю, матери лишилась, но ведь и ты не железный такое перенести, себя бы пожалел.
- Мам, я машину из гаража пригоню, отвезу тебя…
- Не надо, сынок, такси вызову, а тебе отдыхать нужно.
***
Все считали, Михаила вылечили, вон какой бодрый ходит. А оказалось, влюбился Михаил Улитин. Сначала осторожно, еще не веря, что этот человек, с которым все будет по-настоящему, а потом, когда убедился, радовался каждой минуте с любимой женщиной.
Любовь у них началась не сразу, месяца три встречались просто так. Могли гулять в парке и долго-долго разговаривать обо всем, но прежде всего, о себе рассказали, о своей жизни. Тася обожглась очень жестко, столкнувшись с предательством мужа, когда сыну было семь лет. Сейчас Вадику четырнадцать, уже почти взрослый парень, спортом занимается, хорошо учится, дома Тасе помогает… можно гордиться сыном. Со своим отцом Вадик иногда видится, но редко, видимо, не стремится бывший встречаться. Зато мама у Вадима – главный человек.
У Михаила тоже беда, жену потерял (и только потом узнал, что его тоже предали). Очень переживает за дочку, потому что Катя скучает по матери, постоянно говорит о ней и всех сравнивает с покойной женой Михаила. Даже родная бабушка раздражает Катю.
Ничего не говорил Михаил до самой годовщины гибели жены Анны. А потом, когда все прошло, рассказал матери, что есть у него теперь любимая женщина, с которой он видится и хочет, чтобы она стала его женой.
- Сынок, а ты уверен? Хорошо ли ты ее знаешь? – спросила Людмила.
- «Знаю»? Нет, мама, я чувствую, вот как дышу, так и чувствую ее… Тася… она моя, по-настоящему моя. Мы оба многое пережили, хочется вместе быть всегда…
- Дай-то Бог, да вот Катя... ох и язык у нее, ты бы построже с ней…
- Да, мама, знаю. Но ведь на то есть причина, любила она Анну, до сих пор любит, ведь родная мама ей, она ее помнит… Но ничего, будем разговаривать, познакомлю с Тасей, все наладится.
***
- Она вообще чужая! Зачем ты пустил ее к нам? Это мамин стул, мама на нем сидела, здесь все мамино! И не нужны твои цветы и торт не нужен, мне папа лучше купит! – Катя кричала на гостью, не стесняясь в выражениях.
Михаил на протяжении месяца вел разговоры о Тасе, рассказывал дочери, что есть замечательная женщина, которую приведет в гости познакомит. Катя дулась, отказывалась от знакомства, но Михаил всячески уговаривал дочь, и, казалось, Катя смирилась. Но визит Таси получил обратный эффект: девочку будто подменили, она кричала, что никто им не нужен, что здесь все мамино. Таисия пыталась сказать, что ничего не берет, у нее все есть, она просто пришла в гости.
- Ты пришла, чтобы забрать моего папу! А я не отдам! Не отдам… не отдам… - Катя упала на диван и стала биться в истерике. Тася пыталась успокоить вместе с Михаилом, но поняла, что она (Тася) является главным раздражителем.
- Мне лучше уйти, давай в другой раз, тебе надо успокоить ее.
Михаил согласился, в душе виня себя, что так расстроил дочь. Успокаивать пришлось почти целый час.
- Поклянись, что она больше не придет, - всхлипывая, попросила Катя, - или я… или я умру и буду там с мамой…
Михаила бросило в дрожь, снова заныло в груди, он даже рукой схватился, но потом отпустило. Он смотрел на зареванную дочку, на своего родного человечка и ему стало нестерпимо жалко ее. Не мог он прямо сейчас сказать, что женится на Тасе… никак не мог.
- Хорошо, дочь, у нас не будет гостей… Тася не придет сюда… но ты тоже должна понять…
- Папа, папочка, я тебя люблю, я тебя никому не отдам, у меня ведь никого нет больше…
- У тебя две бабушки, тетя есть, а еще две сродных сестрёнки…
- Нет, у меня только ты.
Встретившись с Тасей вновь, они долго обсуждали назревшую проблему, Михаил передал весь разговор с дочерью. – Поверь, она в таком состоянии, детская психика хрупкая…
- Миша, я все понимаю, может, и правда, рано мы решили познакомиться, в конце концов, пусть подрастет.
- Но я не оставлю тебя, Тася, я тебя люблю… дочку люблю… и тебя люблю… честно, не знаю, как нам дальше, но не хочу тебя терять.
Он обнял ее, а она утешала его. – Миша, пожалуйста, ты только не волнуйся, все наладится, береги себя, пожалуйста, ты нужен дочке, ты мне нужен… я тоже тебя люблю. Как вспомню, когда первый раз увидела на больничной койке… никогда бы не подумала, что вот так могу влюбиться… Ты прав, надо подождать, пусть подрастет, может тогда и поймет, что ты тоже заслуживаешь счастья.
- Она поймет, она обязательно поймет, - пообещал Михаил.
Прошло два года
Михаил встречался с Тасей тайно от дочери. По крайней мере, Катя об этом не знала. А вот Людмила Дмитриевна была в курсе и всячески поддерживала выбор сына. С Тасей она тоже познакомилась и подружилась.
- Миша, не тяни, распишись с Таисией, а Катю поставь перед фактом.
Михаил сразу чувствовал какое-то напряжение в груди, он ведь знал, что Катя не примет Тасю, даже если это будет другая женщина, все равно не примет. И ради спокойствия в семье, ради психологического здоровья дочери, скрывал свою любовь. Но это терпение, это его самопожертвование все больше напоминало болью в груди. У него, еще такого молодого, уже седина стала пробиваться.
- Надо расписаться, но сама знаешь, Катя примет это в штыки… у нее кроме мамы, никого лучше нет и не будет.
- Сынок, я все понимаю, она ведь моя внучка, но не пора ли рассказать правду?
- Какую правду?
- Правду про Анну. Ты приказал всем молчать, чтобы Катя не догадалась ни о чем, чтобы Анна осталась у нее в памяти ничем не запятнанной…
- Да что ты, мама, как можно? Катя – ребенок. Зачем ей эта грязь?
- Сынок, это правда. Пусть она знает, что Анна не одна была в машине, а с чужим человеком… ну ей-то он может и не чужой… но при каких обстоятельствах… Их нашли абсолютно раздетыми… решили согреться и не заглушили машину… вот все и случилось…Господи, это еще и позор ведь…
- Мам, не надо, я уже пережил это, можно сказать, простил Аню, к тому же у меня есть Тася. Это настоящая моя половинка…
- Ну так и соединись с ней, чего же ты мучаешься и ее мучаешь?
- А Катя? Да у нее губы сразу трясутся, если напоминаю о том, что могу жениться… против она.
- Ладно, тогда я сама поговорю с ней, может меня послушает.
- Только не доводи ее до истерики, пожалуйста.
- Это она всех доводит. Ты на себя посмотри, снова осунулся, провериться бы тебе надо.
- Тася обещала записать на обследование.
- Слава Богу, что есть Тася, - вздохнув, ответила Людмила Дмитриевна и стала готовиться к разговору с внучкой.
Но поговорить по душам не успела. Катя каким-то образом узнала, что отец встречается с ненавистной Таисией.
Михаил, ничего не подозревая, пришел на школьное собрание, и сразу встретил строгий взгляд классного руководителя Ольги Федоровны. Все прошло, как и раньше, выслушали, записали, поговорили, а потом стали расходиться. Но Ольга Федоровна задержала Михаила, попросив остаться.
Он, как школьник, присел напротив, немного смутившись, почувствовал, что-то не так.
- Честно говоря, мне даже стыдно об это говорить, вы ведь взрослый человек, должны держать себя в рамках приличия, тем более у вас дочь-подросток.
- Не понял… что не так?
- Девочка потеряла маму, это большой стресс... ей и так тяжело, а вы со своими беспорядочными связями… ну как можно, вы хоть бы скрывались что ли…
- Да о чем речь?
- Катя стала хуже учиться, появились тройки и даже двойки. Я стала интересоваться, в чем дело, и девочка расплакалась и рассказала, что ее папа встречается с разными женщинами…
- Да вы что?! Какие женщины?! У меня только единственная женщина, это Тася, моя невеста… она медсестра, кстати…
Ольга Федоровна усмехнулась. – Обычно так и оправдываются…
- Да что вы себе позволяете? Как вы можете меня обвинять в том, чего нет и быть не может?! Что вообще Катя вам наговорила?
Видя негодование родителя, Ольга Федоровна засомневалась. – Мы полчаса говорили с вашей дочерью, она мне всю душу излила, девочка доверилась мне, была настолько откровенна… неужели она все придумала?
- Конечно придумала! Она отвергла Тасю два года назад, но мы встречаемся… и, вероятно, узнала об этом, отсюда такие фантазии.
- Да нет, не фантазии, это уже наговор, - озадачилась учительница. – Не понимаю, зачем это ей…
- Да потому что она против Таси, против, чтобы я женился… нет, ну до такого дойти… как она могла?!
Снова стало больно, в глазах защипало, Михаил почувствовала себя неважно.
- Вам плохо? Может скорую вызвать?
- Не надо, сейчас пройдет, у меня скоро обследование, там скажут, как мой мотор работает… Пойду я, надо с Катей поговорить.
Ольга Федоровна теперь уже не сомневалась, что Катя попросту наврала ей, оговорив собственного отца. – Вы знаете, я тоже с ней поговорю, попробую убедить, что ваш брак пойдет всей семье на пользу.
- Попробуйте, буду вам благодарен.