— Ты ещё спишь?! А кто грозился вчера картошку полоть? — рано утром мне поступило сообщение от Агнии.
Я действительно был очень благодарен Агнии за заботу обо мне. Тем более её отец любезно пригнал трактор, вспахал мне клочок земли и посадил картошку, и я просто не мог не предложить свою помощь в прополке картошки у её родителей.
— А что так рано? Целый день же впереди! — написал в ответ я.
— Ну ты даёшь! Ты выгляни в окошко: сегодня жара несусветная будет, не то что вчера. Надо по холодку прополоть, а потом вспреешь на жаре! — мгновенно пришло сообщение.
— А вечером?
— А вечером от комаров не отделаешься! Первого покоса травы ещё не было, поэтому комары сейчас — звери! Живым съедят они тебя вечером! Так что — руки в ноги и вперёд! — поставила мне смайлик моя богиня.
Начало рассказа тут.
Предыдущая серия тут.
Картофельное поле у родителей Агнии было аккурат за домом — это место в деревне называют «зады». Вообще, в деревне всё просто и прямолинейно, иногда даже с матерком, но каким‑то добрым, не злым, как в городе.
Картошку я полол ещё в детстве у бабушки. Помню, мне доверяли лишь прополку междурядий, чтобы я ненароком не сшиб ценную картофельную культуру вместе с выросшими сорняками.
— Ну… Ты прямо в кроссовках полоть картошку будешь? — рассмеялась Агния, увидев меня в новых кроссовках и носках.
— А как надо? — удивился я.
— Снимай кроссовки! Босиком, конечно! — продолжала смеяться она. — Да вот кепку надень.
Агния была бесподобна в своём лёгком летнем платьице в вертикальную полоску: одна полоска была синяя, другая — белая, а на белой были изображены почему‑то синие якоря. Платье её было каким‑то кружевным и необычайно лёгким.
День действительно обещал быть солнечным и жарким. У сарая весело летали ласточки, весело щебеча, деля место под фронтоном сарая. Они, похоже, решали, где у каждой семьи будет гнездо. Одна ласточка прижмется своими коготками к деревянному фронтону сарая, да не пускает других на своё место. А остальные подлетают, хотят эту ласточку прогнать, ругаются, но и она сидит, ругается на непрошеных гостей и щебечет им на своём птичьем: «Летите отседова, оглашённые!»
— Платье у тебя какое красивое! Не жалко для полевых работ? — попытался сделать я комплимент Агнии.
Она действительно была в этом платье неотразима. Лёгкий загар покрывал её кожу, будто она уже побывала на морском курорте. Складки платья неспешно колыхались под дуновением лёгкого ветерка. Она смотрела на меня сквозь свои солнечные очки и улыбалась, довольная тем, что я наконец‑то соизволил прийти.
— Это платье ещё у меня с девятого класса! — рассмеялась она. — Правда, хорошее? Мне тоже нравится, оно такое лёгкое!
— Ну вот тебе тяпка или мотыга, как тебе проще называть! И давай, кроссовочки свои новомодные снимай. Вот… Ну? Наступай на землю! Ты ни разу босиком не ходил? — для Агнии было в диковинку, что я, городской житель, ни разу не ходил босиком по земле.
Я на носочках, опираясь на тяпку, ступал по вспаханному полю, на котором уже выросли кусты картофеля высотой сантиметров 20.
Мама Агнии, Надежда Никоноровна, уже во все лопатки прошла несколько борозд. Это была большая, слегка полноватая женщина с добрыми карими глазами и детской открытой улыбкой. Видно было, что ей уже некомфортно, жарко: испарина то и дело появлялась на её лбу и шее, но она упорно и так ловко управлялась со своей тяпкой, будто это была не тяпка, а пушинка.
— Так, может, мне тракторок завести? Междурядную обработку сделать? — спросил почему‑то у Агнии Михаил Михайлович.
— А зачем? Тут полоть всего ничего, каких‑то восемь борозд. Мы сейчас за часа два управимся! — проговорила Агния.
— Всего ничего? — удивился я. — Да тут целое футбольное поле!
— Это раньше тут целое футбольное поле было, а сейчас всего восемь борозд. Если каждый по две борозды возьмёт, останется только туда и обратно сходить!
Мне, как новичку, выделили всего одну борозду, да и то я не поспевал за Агнией. Невзирая на утро, земля на поле уже успела прогреться и была почти горячей. Переступать с ноги на ногу без опоры на тяпку было непривычно, так что иногда сводило стопы.
— Смотри, не только между рядами поли, но ещё и между кустиками, а то — неделя, и картошка снова зарастёт! — инструктировала меня Агния.
Вообще, она была моим гидом в сфере картофелетяпания. Пырей нужно было выдирать с корнем, и если приноровиться, то можно выдернуть сорняк с сорокасантиметровым корнем.
Земля на огороде была мягкая, песчаная. Когда мои босые ноги вязли в земле, то окунались в приятную прохладу непрогревшейся внутри почвы. Облачка весело бегали по небосводу, периодически заслоняя уже по‑настоящему летнее, палящее солнце. Птички пели свои весёлые летние песенки. Вдали на лугу паслись корова с телёнком, где‑то слышался триммер, над головой то и дело сновали мухи и пчёлы, а я учился по звуку определять, кто сейчас надо мной пролетел. Одна из пчёл присела на мою волосатую ногу, думая, что я какой‑то цветок, и долго там барахталась, не понимая, почему на мне нет пыльцы, но кусать не стала.
Тяпка мне досталась с длинной ручкой, но я всё равно нагибался: мои близорукие глаза издали не могли разглядеть всё многообразие мелкой травки, которую надо было посшибать на огороде, чтобы она не пошла в рост.
— Если видишь, что промежуток между клубнями, не спеши полоть, проведи тяпкой сверху, чуть срезая поверхность: не вся картошка ещё взошла! — инструктировала меня Агния.
Я полол медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Часто я останавливался полюбоваться на Агнию, которая так легко парила над картошкой, так ловко управлялась со своей маленькой тяпкой, периодически выкидывая собранные сорняки на межу. Именно в этот момент я понял, почему она не торопилась уезжать в город. В деревне было хорошо. Вот даже описывать это состояние трудно. Просто хорошо — просторно как‑то, тихо, спокойно и размеренно. Взгляд ничего не загораживало, как в городе, можно было наблюдать за лесом, который, словно море, виднелся на горизонте. Чуть ближе, за лугом, переливалась листочками берёзовая аллея.
С прополкой картошки мы закончили даже быстрее, чем предполагалось.
Агния меня напоила терпким крепким чаем с блинами, так как я сегодня не успел позавтракать, после чего пошла помогать с прополкой моей картошки.
— Да я и сам справлюсь, завтра также с утра выйду и прополю! — отнекивался я, стесняясь своих двух борозд картошки.
— Нет, завтра воскресенье, тем более праздник — заговенье. Грех в воскресенье, давай сегодня!
Кроссовки на грязные ноги я надеть не решился, так и шёл босиком. Было невообразимо приятно ступать пятками по раскалённой летним солнцем грунтовке, а потом прогревать пятки на асфальте. Асфальтовая дорога была уже старой, поэтому то и дело попадались мелкие камушки, которые больно покалывали ступни, но всё равно было приятно и необычно. Обязательно попробуйте эти ощущения — босиком погулять хотя бы по асфальту.
Агния, закончив с моей картошкой, убежала открывать магазин, а я завертелся в домашних хлопотах. Сегодня я собрал недорогой бензиновый триммер и целый день окашивал свою огромную усадьбу, рядил старинный сад за домом, окапывал яблони, навесил профлист на забор перед домом, чтобы Семён Семёнович больше без спроса не совал свой длинный нос в мои владения.
Семёныч лишь недобро косился в мою сторону, видя, что мои владения обрастают изгородью, через которую он не пройдёт ни в человеческом виде, ни в виде кота.
Я купил рулон строительной антикоррозионной сетки, разрезал её вдоль и приладил вдоль забора, закрыв все щёлки и неровности между забором и неровным грунтом.
Это сейчас я как ни в чём не бывало могу сказать, что мой сосед — обычный оборотень. Днём — человек, а вечером превращается в серого кота со злыми глазками и лазает по чужим участкам. Но об этом я расскажу в других главах.
Вечером я затопил баню, растопив печку ароматной берёзовой корой, на скорую руку связав свежий берёзовый веник.
Баню я топлю не до больших температур, прогревая камни во внутренней каменке. А какой в бане аромат — запах старого дерева, смолы, дымка и свежего веника!
Вообще‑то мне больше нравится уже сухой веник: как по мне, он более ароматный. Но и свежий веничек хорош. Я обдал его кипяточком, сунул в таз, накрыл целлофаном, а минут через 20 веник был готов.
Первый раз я захожу просто погреться, привыкнуть к температуре. А со второго беру с собой кипятка в ковшичок и начинаю обдавать камни. Первый раз поддаю я для проформы: этот пар практически не чувствуется. А вот когда поддаю второй раз — уже ощущаю терпкий пар от камней. Сначала он доходит до потолка и начинает медленно опускаться вниз. Вытащишь веничек из тазика, обдашь его горячим паром и давай париться. Тепло веник забирает с потолка — мягкое, ещё не обжигающее, чтобы тело привыкло. Так можно лежать долго: похлестал ноги, руки, тело — лежишь, отдыхаешь. Ощущения — как в хамаме, только лучше и ароматнее во сто раз.
Отдохнул немного — можно и ещё поддать. Вот тут уже веселее становится: пар ядренее, более терпкий, аромат камней чувствуется. Можно уже и ноги погреть как следует, и руки. Одно смущает: приходится изловчиться на полатях самого себя хлестать — устаёшь. Ну а если не напарился и кислорода хватает — можно и в третий раз бахнуть.
Вот теперь пар — действительно обжигающий. И не скажешь, что в парной всего 60 °C. Первое время лежишь на полатях, ждёшь, пока ершеный пар по бане расползётся и маленько остынет, а потом всё ритмичнее и ритмичнее начинаешь хлестать: сначала еле‑еле цепляешь разогретый пар с потолка, прогревая ноги, руки, ноющую от работы поясницу, грудь… Ах, хорошо!
А печь кирпичная — это просто чудо: мягкая, не обжигает, как металл, прогревает всё помещение. Вот она — русская банька! Хоть в наследие ЮНЕСКО включай. Хотя зачем нам их ЮНЕСКО? У нас и так все знают, что баня — это благо, подарок наших предков.
Вот на этой здоровой и чистой ноте я и закончил сегодняшний день, очистив тело и душу к предстоящему воскресному дню.
Завтра сходить бы ещё в церковь… Да церкви‑то нет.
Опять я вспомнил про барина Чубровского, про деда Нестрича и его наказ восстановить кирпичную церковь. Похоже, опять мне надо встретиться со своим предком и попросить у него помощи: ведь где‑то надо узнать, как выглядела старинная церковь и где точно стояла. С этими мыслями я и завалился спать — может, мне приснится пророческий сон?
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.
Книга Сергея Горбунова "Сельский знахарь" уже на ЛитРес. В книге новые серии публикуются приоритетно.