1939 год.
Екатерина сидела на завалинке, обхватив колени руками, и смотрела на дорогу, которая шла по улице и заканчивалась на повороте к железнодорожной станции. Глядя на эту дорогу, она, словно птица в клетке, мечтала о свободе и самостоятельности.
Ей было семнадцать. Всего семнадцать лет, но чувствовала она себя на все тридцать, изнуренная работой да приглядом за младшими братьями и сестрами. А тут еще мама снова ждет ребенка.
Она сидела и думала о том, как не повезло ей и она родилась в семье первой. В то время, когда ее подружки бегали на речку, она нянчила детей, которых мать рожала с завидным постоянством. Когда ей было 6 лет, на свет появился Ванька. Как радовались мать с отцом! Они уж думали, что Бог послал лишь одного ребенка. А тут второй, да еще и мальчик. Конечно, она не была еще для него нянькой - так, приглядывала за мальцом, пока мать с отцом были заняты делами. А вот когда через два года родилась Шура, а еще через год Нина, вот тогда Катя и стала нянькой для младших.
Год назад родился и Петька, вот он уже был полностью на Екатерине.
Она научилась различать детский плач, знала, когда ребенок голодный, когда у него мокрые штанишки, а когда просто капризничает. Она знала, как укачивать, как петь колыбельные, как успокоить, когда лезут зубки.
Она могла бы стать очень хорошей матерью для своих детей. Но так думали те, кто не знал, что творится в душе у девушки.
"Я не хочу. Я не хочу больше быть нянькой. Я хочу быть одна. Я хочу в город, хочу учиться!" - твердила она себе.
К слову, несмотря на заботу о детях, Катя все же смогла с отличием окончить школу. У нее даже был парень Алексей, что на два года был старше ее. Девушка его очень любила, в нем она находила отдушину и теплоту, которой ей не хватало дома от родителей. Вот только, глядя на свою семью, она боялась того, что однажды и ей придется стать матерью и хозяйкой в доме. А вдруг ее муж тоже захочет иметь в избе такую же ораву детей? Ну уж нет!
- О чем задумалась, Катерина? - из дома вышла ее мать и увидела, что дочь сидит и с отрешенным взглядом смотрит поверх забора на дорогу.
- Об учебе, мама. Быстрее бы уже...
Мать замерла. Потом подошла и села рядом, тяжело опустившись на скамью, что была приставлена к стене дома.
- Эх, дочка...Я уж думала, что с Лешкой у вас серьезно всё, что свадебкой пахнет. А ты всё-таки в город уехать надумала.
- Надумала. Ты ведь знаешь, что я успешно сдала экзамены и назад не отступлю! Ежели Леха любит меня, так дождется, пока я профессию технолога освою.
- Тяжко мне будет без тебя. Кто ж с Петенькой мне будет помогать?
- А Ванька тебе на что? Ему уж одиннадцать годков. И Шура с Ниной уж подросли, девять и восемь лет лет им. Я уже в эти годы их нянчила. Хватит с меня, пусть и они теперь потрудятся.
- Дочка...
- Мама, вот скажи, неужто я не права? В их годы я младенцев нянчила, а они? Ты знаешь, где сейчас Шурка и Нинка? На речке с подружками. Мне такое было непозволительно, Я на речку ходила только когда у вас с батей в колхозе выходной был.
- Прости нас, дочка, - вздохнула мать. - Ну что ж поделать? Не носить же мне с собой на поле младенцев.
Хотела было Катя сказать, что и рожать тогда не надо было, но вовремя замолчала - можно так и отхватить от матери по губам за такие слова. Всегда было так, что старшие приглядывают за младшими, но обидно было Кате, что Шура и Нина такой участи избежали, и что не они за Петькой глядят, а снова она.
- Кать, а может, передумаешь? Вот курсы поваров у нас в поселке есть, туда бы пошла учиться. И Алексей тут...
- Я знаю, мама, почему ты так меня уговариваешь. Слыхала я, что ты опять беременна.
- Ты, мам, сама рожала. Я не просилась быть старшей. Я не просилась быть вашей нянькой. Я хочу жить. Я хочу учиться и работать. А не позволите - так из дома убегу. Вам что директор школы сказал? Голова у меня светлая, учиться надо. Я стране пользу приносить хочу, а не в пеленках зарываться. И замуж, я, пожалуй, спешить не буду.
- Дочка, ты б так громко не говорила бы, - Анна Ильинична головой покачала. - Да оно ж всегда так было, и у нас было 9 детишек, Маруся сперва нянькой была, а потом и я. Ну заведено так.
- Когда так было заведено, то не было даже школ. А я живу в другое время, я хочу учиться. И батя, кстати, в этом на моей стороне.
- Это верно. Не слушает он меня.
А Катя вздохнула с облегчением. Если бы отец был бы против, тогда точно можно было бы оставить мечты об учебе. Но именно он сам лично отвозил ее на экзамены. А вот мать считает, что она хочет в город лишь бы в няньках не ходить. Частично, может, это и правда, только другие причины у Кати были - специальность, вот что она хотела получить!
Катя вскочила и вышла со двора. Мама... Ее добрая ласковая мама рожает детей, но почему-то решила, что их воспитывать должна она, Катя. Конечно, у многих так. Но ведь подрастают другие дети, так отчего она их не привлекает в няньки? На ней что, свет клином сошелся?
Она прошла шесть домов и завернула во двор. Вот кто ей нужен - её Алешка. Рядом с ним она обо всём забывает - о домашних хлопотах, о пеленках, о соплях и вечных воплей младших, которые постоянно меж собой спорят.
Алексей жил в одном доме вместе со своим братом Леонидом, который был старше на два года и собирался жениться на Галине. Свадьбу уж на осень назначили.
Отец Леонида и Алексей был плотником, хорошим семьянином, но неверным мужем. И, едва мать парней умерла три года назад, сошелся со своей полюбовницей и уехал с ней в соседний поселок, оставив дом сыновьям.
Катя подошла к их калитке и увидела Алексея, что чинил оглоблю для телеги. Рубаха на нём была расстёгнута до пояса, лоб блестела от пота. Рядом, на крыльце, сидел его старший брат и распутывал сети.
- О, Катюха пожаловала! - улыбнулся Леонид.
- Здравствуй, Лёня, - она улыбнулась ему в ответ и подошла к Алексею.
Он раскинул руки и заключил ее в объятия и девушка на миг подумала - может, ну её, эту учебу? Но тут же отогнала мысли прочь.
- Лёша, а пойдем на речку.
- Пойдем. Слышь, Лёнька, покупаемся мы, потом доделаю.
Леонид лишь улыбнулся и махнул рукой.
Молодые люди спустились к реке, шумно и весело поплескались, там же недалеко плавали и сестры Екатерины Шура и Нина. Потом, накупавшись вдоволь, они вышли на берег и Катя, отжимая мокрые косы, произнесла:
- Наверное, последний раз в этом году вместе купаемся. Я уезжаю.
- Ты чего, Катюх? Неужто не передумала?
- Не передумала. Я хоть к черту на куличики, лишь бы больше в няньках не ходить!
- Ну так почему в последний раз-то? Время есть.
- Я уезжаю пораньше, поживу у двоюродной тетки в коммунальной квартире, она дала добро. Подготовлюсь к учебному году, отдохну от этой шумной оравы, - она кивнула в сторону Шурки и Нины, что поглядывали на них с интересом. Леша, осталось всего две недели.
Алексей взял её за руку и посмотрел на нее умоляющим взглядом.
- Катя, зачем тебе это? Ну если устала ты от них, так выходи сейчас за меня замуж.
- Мне нет еще восемнадцати...
- Ну так зимой будет. Зимой и поженимся. Я возьму тебя в свой дом, ты будешь хозяйкой, будем жить своим двором. Я корову куплю. Будем жить вчетвером - Леня с Галей и мы с тобой. Дружно и весело. А потом и свой дом построим, детишек нарожаем полну горницу. Я люблю малышей...
Лучше бы он этого не говорил.
Катя выдернула руку. В груди у неё закипала злость, но не на него, а на себя, на то, что она не может просто броситься ему на шею и согласиться.
- Леш, ты не понимаешь. Я уже вынянчила четверых, не зная что такое прогулки с подружками, что такое детство. Я знаю каждый крик, каждую колику. Я не хочу этого в ближайшие годы, а моя мать опять ждет ребенка. Петьке всего год, а следовательно, через несколько месяцев помимо двухлетки на мне опять будет младенец.. Я хочу пахнуть не младенческими отрыжками, а мукой и дрожжами, хлебом! Я хочу, чтобы у меня была работа, чтобы я знала, что приношу пользу своей стране. Я человеком хочу себя почувствовать, а не нянькой для братьев и сестер.
- А любовь? Неужто ты врала и вовсе меня не любишь?
- Я люблю тебя, Леша, люблю. Но и ты... Если ты меня любишь, то ты подождешь немного. Я отучусь, мы поженимся и я пойду работать на хлебокомбинат, который снабжает хлебом весь наш район. Я не хочу, как и мать, погрязнуть в пеленках и гнуть спину в колхозе, рожая одного за другим. Я не хочу, чтобы у моего старшего ребенка была такая же участь.
- Ты что, вообще не хочешь детей? - он поразился, слыша ее слова.
- Хочу, но не сейчас. Позже, когда отучусь. И не больше двух. Ты должен меня понять, Лёша. Должен.
Но он покачал головой.
- Значит так, вот что я тебе скажу, Катерина. Либо ты остаешься со мной и мы зимой женимся, либо ты уезжаешь и между нами будет всё закончено. Выбирай. Я не хочу три года, как минимум, ждать и бояться, что ты вообще можешь сюда не вернуться или там, в городе, другого найдешь.
У Кати задрожали губы. Он поставил ее перед выбором, да еще и так унизил.
- Значит, из-за того, что я просто хочу выучиться и получить специальность, ты заранее обвинил меня в том, что я могу быть тебе неверна? Я понимаю, к чему такие слова - ты мне не веришь!
- А ты меня недостаточно любишь. Если бы любила, ты бы не думала о хлебокомбинате, когда я тут стою перед тобой, Катя! - сердился Алексей.
Катя смотрела на него. Смотрела и понимала, что сейчас она должна либо сдаться, либо уйти навсегда. Слёзы душили её, но она не хотела плакать при нём. Она развернулась и пошла прочь, стараясь ступать твёрдо, хотя ноги ватными.
- Катя! - крикнул он. - Катя, вернись!
Она не обернулась, а, придя домой, стала собирать вещи, чтобы ранним утром покинуть дом, стены которого на неё давили.
Девушка не знала, что в ту ночь Алексей не спал, он смотрел на потолок и ненавидел себя, но был слишком горд, чтобы бежать за ней.
И ранним утром двое молодых сердец плакали от боли и разочарования. Молодые и глупые. Алексею было всего девятнадцать, его мир делился на черное и белое. Так же делился мир и у семнадцатилетней Кати. Любовь их не имела мудрости и никто из них не желал уступать.
****
Два года она не приезжала в село, потому что не имела никакого желания, держа так долго обиду на Алексея. Ей писала мать письмо, жаловалась на Шурку и на Нинку, которые неумело обращались с мальчишками-близнецами, которые появились на свет в конце зимы. И что ей очень не хватает её, Кати.
После таких слов девушка писала письма поддержки, но желание навестить родителей отпало напрочь. Она летом устроилась работать на элеватор, вот на то она и сослалась, когда написала родителям весточку.
Алексей ей не писал, слишком горд он был. Горда была и Катя. Она не могла простить ему то, как он поставил ее перед выбором.
Катя училась очень хорошо, преподаватели неустанно её хвалили, а девушка понимала, что сделала правильный выбор.
Она вгрызалась в химию, в процессы брожения, в технологии выпечки. Она знала, что успешно сдаст экзамены и получит распределение на тот самый хлебокомбинат, что был в её поселке. И Алешка сам приползет к ней на коленях, он еще признает свою неправоту! Но шли месяцы, прошло два года, и никто из них не сделал свой первый шаг к примирению. Каждый носил свою любовь в сердце, которую затмевали гордость и обида.
***
О том, что началась война, Катя узнала в столовой, когда работала в летний период на элеваторе. Первая мысль была об Алексее. Она даже не думала о себе, о том, что будет с ней, сможет ли она продолжить учебу. Она думала о нём: упрямый, горячий, он, конечно, пойдёт в военкомат первым. Она представила его в окопе, под пулями, и её стошнило на пол коридора, куда она успела выбежать.
Только через пять дней ей удалось поехать в село. Она бежала от станции, боясь не успеть. И, когда Катя вошла в родной дом, то увидела мать, сидевшую на лавке.
- Мама...
- Здравствуй, дочка. Я знала, что ты приедешь.
- Мамочка, как вы? Отец... Где отец?
- Отец на заимке, Катенька.
Девушка подошла к матери и обняла ее, а потом сказала:
- Мама, я к Лёшке сбегаю. Прощения попрошу, примирюсь с ним. Он еще не... Не женился?
- Не женился твой Лёшка. Брат его Лёня женился, в прошлом году осенью отцом стал, а Лёшка нет... В работу ударился, как проклятый пахал. Что же вы творите, дочка? Ведь такая любовь у вас была, а тут за два года и слова друг другу не сказали, не свиделись ни разу. Разве так можно?
- Мы не поняли друг друга, вот и расстались. Но сейчас... Я приду к нему сама, скажу всё. Скажу, как скучала, и если он готов меня простить...
- Не скажешь, - покачала головой Анна Ильинична. - Два дня назад они с Лёнькой на фронт отбыли. В доме Галочка хозяйничает. Тяжко ей с дитём будет.
Катя опустилась на землю и зарыдала. Она рыдала, как ребёнок, в голос, уткнувшись лицом в колени. Глупая, гордая девчонка! Зачем она уехала? Зачем не согласилась выйти за него замуж? Из-за их глупого упрямства они расстались на два года, а теперь... Она даже не смогла проводить его. Увидит ли она его вообще!
Глава 2/2