Анна Ильинична обнимала дочь за плечи, а Катюша рыдала и корила себя на все лады, что гордая слишком была.
- Всё, Катенька, всё, не плачь. Жив твой Лёшка, жив, а ты его оплакиваешь, словно покойника. Они с братом вернутся, обязательно вернутся.
Глава 1
Катя подняла на мать заплаканные глаза.
- Мама, я так виновата перед ним. Я же люблю его! Я всегда любила, просто боялась… боялась твоей судьбы, боялась, что буду так же рожать детей одного за другим и гнуть спину в колхозе. Я бежала отсюда, лишь бы у тебя в няньках не ходить.
Мать покачала головой. Может, и хотела что-то дочери резкое сказать, да передумала.
- Счастье в детях, Катюша. Это ты поймешь, когда сама матерью станешь. А про колхоз не вздумай при батьке плохое сказать. Нынче он в передовиках, на доске почета, живет им и радеет за него. Не думала я, что большая семья и много детишек станут страданием для моей старшей дочери. Видно, где-то и я ошибку сделала.
Повидавшись с братишками и сестренками, познакомившись с близнецами, которым в конце февраля год исполнился, Катя пошла к дому, где жили братья.
- Галя, здравствуй! - окликнула она супругу Леонида. Её она знала, когда та еще невестой была, даже приятельницами девушки были.
- Катюха! Ты ли это?
- Я. А это дочка твоя? - она подошла к девочке, которая сидела на траве и тащила в рот соломинку. Галина ее тут же выхватила, протянула девочке маленькую растрепанную куклу и улыбнулась.
- Да, Надюшка, наша с Лёней доченька. А ты какими судьбами тут?
- Я приехала, думала с Лёшей увидеться, поговорить с ним, - плечи девушки вздрогнули и она, не сдержавшись, вновь заплакала. Два года не ревела, а тут словно прорвало.
- Кать, он ведь всё время о тебе думал. Я уж говорила ему: "Поезжай, поговори с Катей." А он ни в какую. Говорит, что ты свой выбор сделала. А коли он унижаться будет да на поводу у тебя пойдет, то потом он каждого ребенка у тебя выпрашивать станет и веревки ты из него вить будешь. Господи, какие же вы оба упрямые, и твердолобые. Умишка у вас на двоих поменьше, чем у курицы будет, - тяжело вздохнула Галя.
- А ты сама как, Галь? - пропустила последние слова Катя мимо ушей, решив не обижаться на неё. Галина ведь права!
- Тяжело, Катюха. Тяжело. Как подумаю, куда Лёнька ушел, так сердце в пятки опускается. Ты это, заходи ко мне, коли тут задержишься, поболтаем по девчачьи.
- Хорошо, Галь. Зайду, обязательно зайду. Наверное, до конца лета тут пробуду.
****
Катя задержалась в поселке до конца августа. Она помогала матери по хозяйству, гоняла по дому Шуру и Нину, которые выросли лентяйками и совершенно не хотели матери помогать.
Она стирала вещи, готовила, доила козу, огород в порядке держала и младших брата и сестру заставляла. Руки её снова покрылись мозолями, но теперь она не злилась на эту работу. Она понимала, что делает это для тех, кто ушёл на фронт, для тех, вместо кого работает в колхозе ее отец, пока другие защищают Родину.
В конце августа она собрала вещи и уехала обратно в город и, несмотря на то, что в тысяче километров от неё шла война, девушка продолжала учиться. Катя грызла гранит науки с ожесточением, потому что именно ради этой учебы она рассталась со своим любимым, именно из-за нее она не сказала того, что должна была сказать на прощание - что скучала по нему, что любила, хоть и злилась за то, что поставил перед выбором.
Вечером после учебы и работы ( она так же трудилась на элеваторе, но уже не только в каникулы, но и во вторую смену), падая без сил на койку, она засыпала с мыслью о том, что где-то там, в окопах, воюет её Лешка. Жив ли он? А вдруг ранен? Может быть, он уже лежит в сырой земле, и никто никогда не скажет ей, где его могила...
Однажды Катя не выдержала и написала Галине. Спросила, не приходили ли письма от Леонида, не писал ли он что-нибудь о брате. Ответ пришёл через месяц - Галина писала, что Леонид и Алексей служат в разных частях. Алексей в пехоте, а Лёня в танковых. И что ее любимый не пишет письма в родные места. К чему ему писать жене брата весточки?
Она не знала, что Алексей действительно был ранен в живот под Москвой в декабре сорок первого. Месяц он пролежал в госпитале, потом снова ушёл на передовую. Он не писал домой, потому что Галине было кому весточки слать. Он хотел написать Кате, порой, сидя в окопе, думал об этом. Он всё ещё любил её, любил до боли в груди, но решимость терял, едва брался за карандаш. К тому же он думал: вдруг она уже замужем? Вдруг она нашла другого, в этом большом городе? Лучше не знать, чем узнать страшную правду.
Так и жили они в двух разных мирах, разделённых войной, расстоянием и собственной глупостью.
***
Окончив учебу, Катя вернулась в родной поселок и стала работать на хлебокомбинате младшим технологом. Работы было немного, потому что большая часть пшеницы и муки уходили туда, где она была важнее - на фронт.
Хлеба не хватало, работников тоже - многие мужики ушли воевать, остались лишь женщины. Отца Екатерины не призвали, он работал в колхозе в три раза больше, чем до войны.
В поселке то тут, то там стало видно женщин в черных платках и заплаканными глазами. Тех, кому пришли похоронки.
Домой Екатерина приходила поздно вечером, падала на кровать и засыпала мёртвым сном. Но иногда, когда луна светила в окно, она лежала с открытыми глазами и думала о нём. Где он? Что с ним? По-прежнему носит её образ в сердце или уже забыл? Она не знала ответов и это сводило девушку с ума.
***
А весной 1943 года случилась беда - пришла похоронка на Леонида. Его танк был подбит, никто из экипажа не выжил.
Катя узнала об этом, когда пришла проведать Галину. Молодая женщина сидела на крыльце и смотрела в одну точку.
- Галя, ты чего? - испугалась Катя её чумного вида.
- Убили, - одними губами ответила Галина. - Убили Лёньку моего.
Катя присела рядом, обняла её и прижала к себе, а Галина в голос зарыдала.
С того дня Екатерина часто навещала вдову, поддерживала её и играла с Наденькой. Ей нравилась эта милая девочка, так похожая на своих отца и дядю. Смышленая и любознательная.
И именно Екатерина была рядом, когда Галина заболела воспалением лёгких в январе 1944 года.
Пока она лежала в больнице, Катя жила в их доме и присматривала за Наденькой. Только вот с больницы Галя не вернулась - помимо воспаления легких она подхватила какую-то инфекцию и не оправилась, умерла от высокой температуры.
****
- Катя, - качала головой Анна Ильинична, глядя на спящую Наденьку. - У нас и так полна горница детей. Может быть... Для сирот ведь есть детский дом.
У Кати потемнело в глазах от этих слов матери:
- Как ты такое можешь говорить, мама? Ты, которая родила шестерых детей, невзирая на тяжелое время. Ты, которая мне часто говорила, что счастье в детях. Какой детский дом?
- Но ведь никто и не позволит тебе её оставить. У неё нет папы и мамы, а дядька... Кто знает, жив он или нет. Ты ей кто? Ты ей никто, совершенно... А в детском доме её будут кормить, одевать, воспитание дадут.
- Мама, я помощи у тебя не прошу и не требую. Я понимаю всё - кроме меня у тебя еще пятеро, зачем тебе еще такая обуза, когда свои голодают? Потому... Я поживу в доме Лёни и Алексея. А там будет видно.
- Это как? Просто возьмешь и займешь их дом? - удивилась мать.
- Просто возьму и займу. В конце концов, если Лёша... Если он... - Катя не могла произнести вслух слова, которые крутились на языке. - Надя там родилась и имеет право жить в доме своих отца и дяди.
***
Катя перебралась в дом Алексея и Леонида на следующий день с разрешения начальства сельского совета. Сирот и без Нади хватало, а если есть та, которая приглядит за ней, да еще и за домом солдата, так чего не разрешить?
Первым делом она протопила печь, чтобы прогреть дом. Здесь был порядок и уют, потому что Галина была хорошей хозяйкой. Надя сидела на лавке и смотрела на неё своими большими любопытными глазами.
- Тётя Катя, а где мама? - спросила девочка. - Она скоро вернётся?
Катя замерла. Девочка не была на похоронах Галины, она оставалась в ее доме с Шурой и Ниной.
И теперь, вздохнув, она подошла к Наде, присела перед ней на корточки и взяла её за руки.
- Наденька, слушай меня, - сказала она мягко. - Твоя мама… она теперь на небе. Она смотрит на нас оттуда и очень хочет, чтобы мы были хорошими. Она любит тебя, очень любит. Но вернуться она не сможет. Зато я буду с тобой. Я буду тебя любить, как свою дочку. Хорошо?
Надя смотрела на неё несколько секунд, потом кивнула. Она, кажется, уже начала понимать, что мамы больше нет, но детское сердце ещё не могло принять эту боль до конца.
- А папа? - спросила она шёпотом. - Папа тоже на небе? Они вдвоем теперь вместе с мамой? А почему меня с собой не взяли?
Катя почувствовала дрожь в руках и постаралась сдержаться, чтобы не зарыдать.
- Потому что, птенчик мой, ты еще маленькая. Потому что так было угодно судьбе, чтобы мы с тобой справлялись с трудностями и ждали твоего дядю Лёшу.
- А какой он, мой дядя?
- Он очень красивый, храбрый и сильный. А еще... - она печально улыбнулась. - Слишком упрямый.
Катя прижала её к себе и гладила по голове, шепча успокаивающие слова. В этот момент она поняла, что никогда не отдаст эту девочку ни в какой детский дом. Даже если Алексей не вернётся, она вырастит Надю сама.
***
Шли месяцы. Катя работала на хлебокомбинате, а вечерами возвращалась в дом, который теперь называла своим. Она водила Надю в детский сад, кормила её, купала, читала сказки на ночь. Весной Катя вскопала огород, посадила овощи. Соседи помогали, кто чем мог, и постепенно жизнь входила в колею.
Но каждую ночь, ложась спать, Катя смотрела на дверь и прислушивалась к шагам на улице. Она ждала его. Она знала - он должен вернуться. Должен.
***
Но вот радостная новость о Победе. Теперь же дни ее превратились в ожидание. Приходили те, кто смог выжить в этом аду. Иногда в поселке раздавались радостные голоса, песни под гармонь, когда встречали очередного бойца. А она ждала. И дождалась - он пришел в августе, когда надежда ее начала таять и подушка от слез не просыхала.
В тот день Катя возвращалась с работы уставшая, но довольная - на комбинате им выдали хлеб, да еще и зарплату. Она несла домой краюху свежего хлеба, спрятанную за пазухой, и предвкушала, как обрадуется Надя.
Забрав девочку из детского сада, они шли и откусывали хлеб прямо по дороге, как вдруг она нахмурилась - калитка была открыта. Она точно помнила, что закрывала её утром. Сердце забилось часто, в висках застучало.
- Быстрее, Наденька, быстрее! - она схватила девочку за руку и вбежала во двор, а потом в дом, дверь в который была распахнута.
На кухне, за столом сидел он... Алексей! Лучи солнца проникали в окно и от этого медали Алексея бликовали.
Молодой мужчина повернул голову и посмотрел на Катю и Надю.
Серые глаза, которые она помнила так хорошо, смотрели на неё с удивлением, болью и нежностью.
- Катя… - прошептал он, и голос его сорвался. - Катя...Ты здесь? Господи, по-моему, я сошел с ума!
- Лёшка! Это я! Ты не сошел с ума, это и правда, я! - она бросилась к нему и обняла крепко-крепко.
- Если ты мне не привиделась, то как же... Как же ты тут? - он гладил ее по волосами, по спине. - Где Галя? А Лёнька? Он где? Он еще не вернулся? Я ему в часть писал, но ответа не получил.
Катя отшатнулась, затем опустила голову и рассказала про похоронку на Леонида, и как потом Галя умерла. Лечилась от воспаления легких, а в больнице инфекцию подхватила и не выжила.
Он схватился за голову и раскачивался, боясь завыть в голос.
- Я не могла бросить Надюшу, - всхлипнула Катя. - Я не могла отдать её в детский дом, Лёша. И если бы ты не вернулся, я бы вырастила её сама. Я люблю её, Лёшка, как родную.
Алексей встал, шагнул к ней и взял её лицо в ладони. Пальцы его дрожали и он смотрел на неё так, будто пытался разглядеть каждую чёрточку на её лице.
- Катя. Прости меня, прости меня за всё. За то, что я был таким глупцом, за то, что поставил тебя перед выбором, за то, что не писал. Я думал о тебе каждый день, каждую минуту. Когда меня ранили под Москвой, я лежал в госпитале и молился только об одном - чтобы увидеть тебя ещё раз. Я дал себе клятву, что если выживу и вернусь, сделаю всё, как ты скажешь, как решишь.
- А я дала себе клятву, что если ты вернешься, именно я сделаю так, как ты захочешь. Если ты, конечно, меня еще любишь.
Он притянул её к себе и обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание. Катя уткнулась лицом в его плечо и плакала от счастья и от облегчения, от того, что он живой, что он вернулся, что он держит её в своих руках.
- Конечно, я люблю тебя, упрямица ты моя...
- Я так виновата перед тобой, - шептала она. - Я не приезжала два года, я не писала. А еще я боялась, что ты найдешь другую. Ту, которой неважны будут учеба и место рабочее, ту, которая будет рада нарожать тебе с десяток ребятишек.
- Только ты была в моём сердце. Только ты...
Он отстранился, заглянул ей в глаза и улыбнулся сквозь слезы той тёплой улыбкой, которую Катя помнила с юности.
- Но ты добилась своего? Выучилась на технолога?
Катя кивнула, вытирая слёзы.
- Добилась, Лёша. Только не знаю, принесло ли мне это счастье, если я нами пожертвовала.
Алексей вздохнул и вновь её привлек к себе.
- Ну тогда, раз ты добилась своего, может, всё же выйдешь за меня замуж? Или... у тебя кто-то есть?
- Какой же ты глупый! Никого у меня нет!
- Тогда давай жениться. Я больше не хочу, чтобы какая-то ссора вновь нас надолго разлучила.
ЭПИЛОГ
Они поженились на следующий день. Для этого Катя в обеденный перерыв ушла из комбината и они расписались в поселковом сельском совете. А через год в их семье появился Мишка - маленький мальчишка с глазами отца и улыбкой матери.
В 1949 году родилась у них и дочь Валентина. Катя работала на хлебокомбинате и стала главным технологом. Алексей плотничал, работал в колхозе вместе с отцом Кати. Надя ходила в школу и помогала по дому.
Но, учитывая свой опыт, Екатерина старалась не нагружать старшую Наденьку заботой о младших детях. Всё должно быть по желанию, а не по повинности. Тогда и любовь будет между старшими и младшими, и старшенькие дети не захотят сбежать из дома при первой возможности, лишь бы в няньках не ходить.
Историю этой любви пересказывали из поколения в поколения. Кто-то осуждал Екатерину, а кто-то и понимал, ведь знали, какими были упрямыми дедушка и бабушка.
Спасибо за прочтение. Другие истории можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)