В кабинете терапевта пахло хлоркой и валокордином. Илья, поправив съехавший галстук, перебирал амбулаторные карты. Мысль о том, что он вчерашний выпускник медицинского института, уже полгода сам ведет прием, всё еще вызывала легкое головокружение. Но уже чувствовал себя уверенно.
Дверь приоткрылась и в кабинет, словно луч света, впорхнула девушка. Хрупкая, с короткой стрижкой и улыбкой, которая, казалось, могла осветить даже самый темный рентгеновский снимок.
- Ой, добрый день…а вы новенький, - проговорила она, за ее спиной стоял пожилой мужчина.
- Ксения, я - стоматолог с третьего этажа. У нас пациент перепутал этажи и кабинет. Можно к вам, он очень плохо чувствует себя… У меня там бормашина воет, а у него давление.
- Илья, - представился он, чувствуя, как предательски теплеют уши. - Давление - это ко мне, заходите, - он кивнул мужчине.
Так в его жизни появилась Ксения. Она была из тех женщин, которые приносят с собой порядок. В ее мире всё было аккуратно и по полочкам: пациенты - по номерам, дети - по режиму, любовь - по правилам, обед – вкусный, в доме - чистота и уют.
Илья, выросший в общежитии и привыкший к хаосу, сначала упивался этим. Встречались недолго: три месяца прогулок под фонарями, неделя на раздумья перед ЗАГСом, и вот он уже стоит в белой рубашке, а она в белом платье, такая серьезная и счастливая.
Шло время. Через полтора года родился сын Мишка. Потом, через три года дочка Алина. Жизнь превратилась в четкий график: смены в поликлинике, кружки, школа, вызовы на дом. Ксения стала еще собраннее. Она встречала его с ужином и вопросами:
- Ты заплатил за коммуналку? У Алины завтра прививка, ты не забудешь. Я вечером к Мишке на родительское собрание, ужинайте с детьми, меня не ждите. Я позже…
- Заплатил, помню, - отвечал он немного раздраженно.
Илья чувствовал себя лабораторной мышью в идеально чистой клетке. Ему не хватало воздуха. Ему хотелось глупого смеха в три часа ночи, спонтанных посиделок, громкой музыки. И когда в отделении профилактики появилась Алиса - яркая, вечно смеющаяся лаборантка с рыжими кудрями и привычкой класть руку на плечо собеседника, Илья сорвался…
Это было банально. После смены, якобы задержки, потому что много заполнять документов, съемная квартира на час. Ксения не была слепой, но она была рациональной. Она верила в доказательную медицину и факты. А факты гласили, что муж приходит домой уставший, но счастливый, и от него пахнет чужими духами.
Она узнала в день, когда у Алисы сломался принтер для печати анализов, и та пришла распечатывать их в ординаторскую стоматологии. Алиса, не зная, что Ксения - жена Ильи, в поликлинике она работает недавно, щебетала по телефону, сидя за компьютером:
- Илюш, привет! Я браслет там на тумбочке забыла… Да? Ну хорошо, я такая рассеянная... Нет, вечером не получится, у меня сессия. А, ну давай в пятницу, как обычно...
Ксения стояла в дверях с коробкой слепочной массы в руках. Лицо её не изменилось. Она молча поставила коробку на стол и вышла. Там она прислонилась лбом к холодной к стене. Ей хотелось плакать.
Вечером Илья вернулся поздно. Ксения сидела на кухне. На столе перед ней лежали его паспорт, ключи от квартиры и распечатка его же звонков, которую она сумела получить по знакомству в салоне связи.
- Собери вещи, - сказала она ровным голосом, которым обычно сообщала пациентам, что зуб не спасти. - Я подала заявление на развод. Квартира моя, добрачная. Машина твоя, но алименты будешь платить, как положено. Я всё посчитала.
- Ксюша, давай поговорим, - начал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он ожидал криков, скандала, битья посуды, чего угодно, он был готов… А к этому - нет.
- О чем? - она подняла глаза. В них не было ненависти, в них была усталость, - о том, что ты тратил семейные деньги на гостиницу… О том, что ты врал мне, когда дети ждали тебя с работы. Нет, Илья. Разговор окончен.
Она не устраивала сцен. Она не позвонила его матери. Она действовала, как хирург: быстрый, чистый разрез, удаление опухоли. Илья переехал в съемную однушку. Алиса, почуявшая запах свободы и чужого несчастья, обрадовалась, ведь Илья остался один.
Самым страшным для Ильи было не одиночество. Самым страшным было видеть детей урывками. Ксения не настраивала их против отца, но они привыкали жить без него. Миша, который раньше ждал папу с работы, чтобы показать нового робота, теперь спокойно засыпал до его прихода. А маленькая Алина, глядя на отца своими огромными глазами, однажды спросила:
- Папа, а ты теперь не будешь жить с нами?
- Нет, - ответил он, чувствуя, как внутри всё обрывается.
- А почему? - не унималась дочь.
- Потому что я сделал больно маме, - сказал он правду.
Они развелись тихо, но все также работали в одной поликлинике. Если их пути пересекались в коридоре, она смотрела сквозь него, как на немого пациента под наркозом. Вежливо, отстраненно, профессионально.
Ксения вышла замуж через два года. За Артема - заведующего хирургическим отделением, спокойного, надежного мужчину, который обожал её детей и никогда не задерживался на работе без уважительной причины.
Илья лечил гипертоников и сердечников. Часто, закрывая последнюю карту, он смотрел на дверь своего кабинета. Словно ждал, что в ней снова появится хрупкая женщина с короткой стрижкой. Но дверь оставалась закрытой. А та, кого он предал, научилась жить без него так хорошо, что это было похоже на самую жестокую, но самую справедливую месть.
С Алисой не сразу стали жить вместе. Сначала были гостевые отношения: Алиса приходила в его съемную однушку с бутылкой красного вина и запахом дорогого табака, и на какое-то время Илье казалось, что он снова молод и беззаботен. Никаких планов, никаких бытовых вопросов, никакого режима. Только здесь и сейчас.
- Илюша, ну чего ты кислый? - щебетала она, стягивая с него домашнюю футболку, - живи уже наконец!
Алиса была из тех женщин, которые не терпят пустоты. Пустоты в холодильнике, пустоты в постели, пустоты в стакане. Ей нужно было, чтобы всё бурлило, искрилось, звенело. Илья сначала сопротивлялся, пытался сохранить остатки той жизни, где были дети, вкусные и свежие ужины, чисто выглаженные рубашки. Но рубашки никто не гладил, дети были у Ксении, а по пятницам теперь было заведено встречаться с друзьями Алисы - громкими, раскованными людьми, которые говорили слишком громко и смеялись слишком долго над шутками, которые Илья не понимал.
- Да переезжай уже ко мне, - сказала она как-то ночью, когда они лежали в постели, а за окном лил серый, осенний дождь. - Хватит эти хоромы снимать. У меня двушка, места хватит.
Илья переехал. Это было его главной ошибкой. Квартира Алисы оказалась именно такой, как он и предполагал: яркая, безалаберная, красивая и совершенно неуютная. На кухне почти не было кастрюль, зато была кофемашина и барная стойка. В ванной стояла его зубная щетка в одном стакане с ее тремя - розовой, синей и фиолетовой, потому что «каждый день разное настроение». На полках не было места для его книг, зато была целая стена с фотографиями, где Алиса обнималась с друзьями, Алиса на фоне моря, Алиса в обнимку с кем-то, кого Илья не знал.
Первое время он пытался создать хоть какой-то уют. Покупал продукты, иногда готовил ужин. Алиса возвращалась с работы, бросала сумку на пол, морщила нос:
- О, ты сготовил? А я с девочками договорилась в кафе пойти. Ты со мной?
- Я ужин приготовил.
- Ну так ешь его сам. Илюш, не начинай, а? Я тебя не заставляла готовить.
Он съел ужин один, запивая минералкой, и почувствовал себя стариком. Потом начал ходить с ней. Сначала раз в неделю, потом через день, потом почти каждый вечер. Алиса любила шумные места, где нужно было пить, чтобы не казаться белой вороной. Илья пил. Сначала бокал вина, чтобы расслабиться. Потом два, чтобы забыть, что завтра на работу. Потом уже не считал.
- Ну наконец-то, - радовалась Алиса, глядя, как он танцует с ее подругой Ленкой под какой-то безвкусный поп-трек. - А то я думала, ты у меня совсем зануда.
Илья перестал высыпаться. Перестал следить за собой. Форменный халат в поликлинике мялся, потому что Алиса не включала утюг, а самому было лень. Пациенты жаловались. Коллеги косились. Ксения, если они случайно встречались в коридоре, поджимала губы и проходила мимо, но однажды не выдержала:
- Ты себя в зеркало видел? - спросила она тихо, чтобы никто не слышал. - На тебе лица нет. Ты детей на выходных видишь в таком виде.
- Не твое дело, — огрызнулся он.
А потом Илья перестал приходить на работу. Сначала опоздал на час, сославшись на пробки. Потом не вышел после обеда, задержался в кафе с Алисой. Потом не пришел вообще, потому что накануне они с друзьями Алисы отмечали чей-то день рождения, и Илья очнулся в три часа дня на чужом диване в незнакомой квартире.
Завотделением, пожилой профессор, который когда-то лично просил Илью остаться после интернатуры, вызвал его к себе.
- Молодой человек, - сказал он, глядя поверх очков. - У вас пациенты с гипертоническим кризом сидят в коридоре, а вы изволите появляться к обеду с запахом перегара. Вы себя-то помните, кто вы? - Илья молчал.
Напишите заявление по собственному. Без скандала. Я не хочу портить вашу жизнь, но оставлять вас здесь больше не могу.
Илья написал заявление, вышел из поликлиники с коробкой, в которой лежали зачитанный справочник терапевта, кружка с надписью «Лучший доктор», подарок пациентки. На улице было серо и сыро. Он сел в машину и долго сидел, уставившись в лобовое стекло. Потом поехал в ближайший бар.
Дома Алиса встретила его вопросом:
- Ты чего рано?
- Уволили.
Она помолчала секунду, потом пожала плечами:
- Ну и ладно. В частную клинику устроишься. Там и платят больше. Давай лучше в кино сходим?
- Алиса, мне сейчас не до кино.
- А мне что, дома сидеть с твоей кислой мордой? Я не нанималась.
Она ушла одна. Илья остался на кухне, открыл бутылку виски, которую Алиса принесла откуда-то, и уснул лицом в столешницу.
Дальше всё покатилось быстро. Искать работу он не торопился, зачем, если Алиса говорила: «отдохни пока, расслабься». Он расслаблялся. Утро начиналось с того, что он находил вчерашнюю бутылку и делал глоток, чтобы прийти в себя. Потом шел в душ, потом снова садился перед телевизором, потом снова открывал холодильник. Деньги таяли. Сначала он тратил свои накопления, те самые, которые не успели поделить при разводе. Потом стал просить у Алисы.
- Илюша, ты бы уже шевелился как-то, ищи работу, - сказала она впервые без улыбки. - Я не резиновая.
- Найду, - буркнул он.
Но не искал. Ему было стыдно. Стыдно звонить бывшим коллегам, стыдно рассылать резюме, стыдно смотреть на себя в зеркало. Он пил, чтобы забыть стыд, а стыд становился только сильнее.
Однажды он напился в одиночку и позвонил Ксении. Она не ответила. Он позвонил еще раз, сбросила. Тогда он написал смс: «Я скучаю. Я всё испортил». Ответа не было. Утром, продирая глаза, он увидел одно сообщение: «Не пиши мне больше».
Алиса стала возвращаться домой позже. Потом под утро. Потом перестала возвращаться вообще, иногда ночевала «у подруги», иногда «на даче у знакомых». Илья не спрашивал, боялся услышать ответ. Он лежал на диване, слушал, как тикает на кухне ее дорогая кофемашина, и чувствовал, как квартира, эта яркая, безалаберная квартира, становится его тюрьмой.
Разговор произошел в воскресенье. Алиса пришла домой днем свежая, накрашенная, в обтягивающем платье, которого Илья раньше не видел. В руках у нее был пакет с продуктами.
- О, ты живой, - сказала она, оглядывая его с ног до головы. Заросший, в мятых трениках, с красными глазами, он выглядел на много лет старше.
Она села напротив, сложила руки на груди. Смотрела на него без жалости, скорее с любопытством, как на интересный, но уже надоевший эксперимент.
- Слушай, Илюша… - начала она, крутя в пальцах ключи от квартиры. - Я не знаю, как сказать помягче, но… это не работает.
- Что именно? - спросил он, хотя всё понимал.
- Всё... Ты... Я. Это... Я не подписывалась сидеть с мужиком, который целыми днями бухает и смотрит в потолок. Ты мне интересен был, когда был доктором. А сейчас ты кто? Ты даже не пытаешься спасти себя. Но я не спасатель, Илюша. Я вообще по жизни люблю веселиться, а с тобой сейчас не весело. С тобой страшно.
Она сказала это спокойно, почти буднично, словно сообщала, что у них закончился кофе.
- Ты меня выгоняешь? — спросил он, и голос его дрогнул.
- Ну… да. Вещи твои вон в том пакете. Я их собрала еще вчера. Ничего ценного не трогала, всё твое.
Илья посмотрел на пакет. Обычный большой черный пакет, в котором торчал рукав его единственного пиджака.
- И куда мне идти?
- Это не моя проблема. Прости, но это правда не моя проблема. Ты сам себя довел. Я тебя не спаивала, я тебя не заставляла прогуливать работу. Я жила свою жизнь, а ты просто… пристроился рядом и начал гнить. Ты, главное, не звони мне, ладно, - сказала она, и в голосе её впервые промелькнуло что-то похожее на неуверенность. - Ну, сам понимаешь.
Илья вышел на лестничную клетку. Дверь за ним закрылась, не хлопнула, а тихо, аккуратно щелкнула замком, словно Алиса боялась разбудить соседей.
Он спустился вниз, вышел во двор. Стоял конец осени, с неба сеялась мелкая ледяная морось. В пакете, кроме пиджака, были какие-то носки, старая бритва…
Он медленно побрел к остановке. Денег в кармане было ровно на одну маршрутку. Куда ехать, он не знал. К родителям? Они жили в другом городе, и мать до сих пор не простила ему развод. К друзьям? Друзей у него больше не осталось. В гостиницу? На какие средства?
Он зашел в ближайшую аптеку, не за лекарством, а просто чтобы согреться. Спросил у провизора:
- Вы не знаете… где тут частный центр? Где нужен терапевт?
Он смотрел на провизора, и в глазах его, впервые за многие месяцы, появилось нечто, кроме тоски. Маленькая, хрупкая, почти безнадежная, но надежда. Она подсказала ему… Вскоре он начал свою жизнь с чистого листа.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Цвет времени».