Начало здесь:
Предыдущая часть здесь:
От автора:
Кстати, у меня при печатании почему-то пропал инструмент для наклона букв, поэтому давайте договоримся так: до и после слов, которые должны читаться как наклонённые, я буду ставить вот такой знак: ✒️.
* * *
Но ночью я проснулся... В тишине стук в окно. Я притворялся, сам не знаю, для кого, что сплю, не открывая глаза и не зная, что делать. Глюки у меня или нет? Самое страшное то, что, наверное, всё-таки нет...
Он опять там!!! Как он нашёл меня?!!?
Приходило на ум только одно: если только следил...
В итоге я, конечно, бросил прикидываться, что-то мне почему-то подсказывало, что он всё равно каким-то образом знает, сплю я или нет. И всё повторилось, этот идиот за стеклом и я, абсолютно потерянный, готовый сделать с ним всё, что угодно, но бездействующий, не зная, что будет, если решусь.
Он опять болтал свою чушь, уверял меня, что я неисправимый и грязный и должен совершить самоубийство. Опять смотрел, и опять, опять играл на своей гитаре, пробрали бы его все черти на земле, если только он сам не один из них! Чëрт, да что я вообще несу?!.
Нет, но это-то всё, конечно, глупости, но как он, в самом деле, мог это делать? Как вообще так может быть, что питания у гитары нет, шнур болтается в воздухе, а звук идёт?!
Меня брала дрожь, я ни на что не мог решиться. Наконец выдавил севшим голосом:
— Уходи....
Я ожидал чего угодно, уже внутренне превратившись в пружину и приготовившись, в случае каких-то фокусов рвануться к двери... Но только не этого. Он неожиданно послушался — со зловещей усмешкой преспокойно спрыгнул с карниза... Я машинально метнулся к окну и, собрав всё в кулак, глянул вниз. Но там ничего не было. Ни силуэта, что кто-то стоит или удаляется, ни чего-то лежащего на асфальте. Вообще ничего.
...Вечером я снова видел его, прямо на людной улице, в тени фонаря. Постоял, а потом исчез. Как в прошлый раз, просто взял и исчез. Он невесело, мрачно улыбался, от чего меня просто передëрнуло от и до... И даже не держал гитары, у него её вообще при себе в принципе не было.
Нет, с этим надо как-то решать.
* * *
— Кира, ты опять?
Я с каким-то обречённым чувством ждал от динамика ответа.
Мы всё хорошо провели, вместе «признались» в запретных отношениях, поклялись о большой и вечной любви, правдами и неправдами убедили всех в своей готовности воспитывать малыша. Кира добилась, чтобы ей позволили переехать жить ко мне — впрочем, её родители и не были сильно против этого, пока я в творческом стыде прятал глаза, они вы́сыпали на меня все негативные характеристики, которые смогли придумать и под конец сказали, что «раз я так отличился, да и избранница моя тоже хороша», ведь по причине своей своеобразной психологии они нипочём бы не допустили вероятности, что всё произошло без её желания, то пусть мы сами разруливаем всё, как хотим, — её поставили на учёт в больнице, всем посторонним она рассказывала, что не знает, кто сделал еë мамой. Когда шёл восьмой месяц её положения, она стала совершеннолетней, и мы тихонько расписались, как будто мы просто хотим быть вместе и я согласен принять чужого ребёнка. Хотя, так, по сути, и было.
Ребёнок, родившийся спустя около двух месяцев брака, кстати, оказался девочкой. Мы назвали её Анной, Анечкой, в выборе имени мы сошлись, или, по крайней мере, Кира сделала вид, что это было так.
Наша (да, я уже через неделю после появления малышки понял, что души в ней не чаю, и очень привык называть её НАШЕЙ дочкой!) дочка чудесна, с самого своего рождения она радовала... Меня, а Киру — не знаю. Но в любом случае, некоторое время у нас правда всё было очень хорошо. Сигареты, сладкий аромат и прочие неизменные спутники ночных развлечений пропали из нашей квартиры, не стали исключением и яркая косметика, химические краски для волос и разная чересчур открытая одежда. Школьные предметы были подтянуты и вполне неплохо сданы, все участники мимолётных романов распущены, не появлялся, как и уверяла меня Кира, в нашей жизни и настоящий отец Анечки. Исчезли и поздние прогулки, каждый день в восемь вечера мы все уже были дома. Боже, это была просто какая-то сказка.
Более того — когда Кира снова пришла в форму, мы вернулись на сцену, исполняли наши главные хиты и даже написали несколько новых композиций. Её голос, не скрою, к моей величайшей радости, вновь стал, как раньше. Конечно, с ним мы снова покорили всех своих поклонников...
Но, к сожалению, всему приходит конец. Ничто из всего перечисленного никуда не ушло, оно лишь было спрятано, задвинуто в тёмный угол, убрано под кровать. И постепенно оно снова появилось на свет.
Нет, оно не выползло сразу, не ударило в один момент, и поэтому долго не бросалось в глаза. Оно выбирало время, когда кровать находилась в тени, осторожно, незаметно выглядывало и быстро юркало обратно, высовывало то один свой краешек, то другой, набираясь храбрости, пока мы не видели, пока мы были заняты своей новой жизнью. Но с каждым днём оно становилось смелее.
Поначалу его проявления были невинны, Кира начала рисовать себе на глазах гигантские стрелки по праздникам, ходить на толстый красный маникюр, потому что ведь на сцене нужно выглядеть ухоженно. Я не возражал, в этом же не было ничего плохого? К тому же она, в конце концов, была уже взрослой женщиной. Кое-как терпел я и её никогда не спящий телефон с Бог знает когда появившимся неизвестным паролем, на который ей в социальные сети постоянно кто-то писал, и до сих пор хочу верить, что всё это были сообщения от фанатов и дружеские переписки, ибо, конечно же, никогда не пытался их прочитать. Анечка тогда уже ползала в кроватке и по полу, нужно было всё время за ней смотреть, и за домашними делами мы быстро забывали конфликты.
Кира посетила с подругами пару вечеринок, в том числе новогоднюю, потом начала жаловаться, что никак не может отделаться от старых привычек, и пить безалкогольное пиво. Уже случалось, что мы и по-настоящему ругались, хотя я до последнего сдерживал тон, ведь у нас был маленький ребёнок. Отношения между нами всё больше натягивались. Я видел, что всё летит в пропасть.
Как-то раз нам подарили конфеты с ликёром, мы их пожалели выбрасывать, распределили их на неделю. Может быть, это и стало стартом, Кира вспомнила былое и оно заиграло в ней с удвоенной силой... А может быть, это и не было связано, может быть, это просто так совпало, или вообще это всё возобновилось ещё раньше, только я об этом не знал.
Наша дочка уже не интересовала её...
И однажды пружина сорвалась. Кира пришла домой на час позже, чем обычно, перед этим прислав мне SMS, что задержится по важному делу. И сразу же в прихожей запахло алкоголем.
«Кира?»
Мы крупно поссорились, это нельзя было сравнить ни с чем, что было до этого. И опять, опять — скандал, хлопнувшая дверь, обиды. Хотя на что было обижаться?.. Все они были надуманными, нелепыми, возникшими в процессе. Я ничего такого не сделал, лишь сказал правду, ту, что мы имели после прошедших трëх с небольшим лет совместной жизни. Мне было от неё больно и самому, но от неё нельзя было никуда деться, как от судьбы: ничего не поменялось, попытка что-то изменить оказалась бесполезной, мы снова стояли у того, от чего начинали.
Всё вернулось. Кира снова начала курить, пить. Я пытался образумить её. Но она меня не слушала.
Ещё немного — и её начали провожать домой разные люди. Кира говорила, что она их хорошо знает по работе и им просто по пути. Я не знаю, так это или нет.
Мы всё чаще ссорились, и она всегда старалась указать мне на то, что она больше не несовершеннолетняя, как было раньше. Самое страшное было, что она была права — нет, я не хотел ей командовать, но так она была вольна делать всё, что угодно, даже губить себя...
Использовать людей, которые ждали еë творчества, было бы некорректно и неправильно, не мог же я требовать от неë превратить свою жизнь в одно беспокойство о других! Моим единственным аргументом была Анечка, но в последнее время он её не впечатлял.
Больше она не ездила на такси по ночным клубам. Нет, теперь всё приняло другой формат — она посещала роскошные рестораны с постоянными установившимися спутниками, вполне возможно, что и подобранными в светской части жизни, а её транспортом стали всевозможные дорогие автомобили, хотя я мог бы купить ей любой автомобиль и возить её или оплатить для неё курсы вождения в абсолютно любой автошколе, если бы она только попросила. И это были уже, разумеется, не слабые дешёвые коктейли, она предпочитала дорогое вино, мартини, шампанское с густой пеной...
Повернулся ключ в замке. Я встал и шагнул к двери.
— Кира. Ты опять была там.
— И что?
— Как что, Кира!.. Как...
— Чего «как»? Чего?! Ну была я там, и дальше что? Мне двадцать один, имею полное право!!. Отойди!..
— Но ты же хоронишь себя!
Дальше у меня просто картинка. Много картинок; как мультфильм — если быстро прокрутить внутри, то создастся иллюзия, что рисунки на самом деле движется. Но я не могу крутить быстро, когда я хочу воспользоваться этим сегментом воспоминаний, в мыслях всё шумит, рябит и расплывается. Могу только перелистывать их по одной. Заново переживая уже ушедшее в прошлое.
— Да ты совсем меня замучил! — выкрикнула она мне в лицо. — Хоронишь, хоронишь!! Что ты меня душишь, жизни мне не даёшь? Я пожить на всю катушку хочу, молодость одна! А ты мог бы и понять!Не хочешь — ну и не надо! Прощай, удачи тебе!.. Аня мне не нужна, понятно? А тебя я никогда не любила, ты мне никто, и дëрганая эта жизнь рэпера мне надоела, мотайся везде да улыбаться не забывай! Я ухожу из этих солнышек, можешь меня официально вычеркнуть, и мы разводимся!
Она просто снова хлопнула дверью — но на этот раз уже входной, и легко и просто ушла. Ушла, словно и не было ничего между нами, как будто так — забежала на минуту соседская девушка, взяла взаймы соли, и вот её уже и нет.
Мне было так тяжело, как никогда ещё не было. Я знал, что если у неё не было ко мне никаких чувств, то было безразлично, вместе мы или нет, и только к лучшему, если она с нашим расставанием обретёт их с кем-то другим. Но мы столько лет были рядом, занимались любимым делом, перестали быть детьми, повзрослели... И как же теперь её-то мечты? Неужели они в ней погибли, когда их цена ей надоела?.. А как же маленькая девочка с белокурыми хвостиками, прохладная сентябрьская ночь в чередовании синего и золотого и кеды в тонкой ручке, голубоватое в зелёном свете платье, фантастически окутавшее крепкую, стройную фигуру, шевелящееся, будто танцующее, шелестящее в ритм вальсу?..
Я так хотел, так пытался сберечь эту любовь. А похоже, что её и не было, я берëг только своё.
Как же жаль, кажется, я никогда так не любил Киру, как сегодня. Сейчас.
Я ушёл к себе в комнату, успокоил сидящую там на ковре расплакавшуюся Анечку. Голова раскалывалась, но мне было наплевать. Это было последнее, что меня теперь волновало.
Я чувствовал, что мой мир рухнул.
* * *
Вернувшись к вечеру в свою квартиру, я первым делом включил везде свет, проверил, нельзя ли ко мне проникнуть через другие места в доме и опрокинул для храбрости бутылку. Перед тем же, как ложиться, открыл окно настежь, задëрнул его на три четверти плотной шторой, оставив по обе стороны щель, и положил на скрытый за ней стул молоток.
Я ненавидел и не умел действовать таким образом. Но что было поделать, когда этот кошмар каждую ночь может до меня добраться!!!
Конечно же, не успело пройти и часа, как по стеклу знакомо постучало. Внимания хочет, чëрт чокнутый... В щель было видно, как это существо снова сидит на карнизе, совершенно не боясь не удержаться.
Стараясь скрыть, как меня всë бьёт изнутри, я встал. Необходимо было как-то усыпить его бдительность...
— Какого чëрта ты ко мне лезешь? Отвали уже от меня, тебе больше делать, что ли, нечего?
Он сразу обрадовался возможности повыносить мне мозги.
— Как же какого, Дима? А за содеянное что, отвечать, по-твоему, не надо? Значит, ты думаешь, что все могут творить, что хотят?
— Ничего я не думаю...
Я стоял, наполовину скрытый за занавеской, тихо сжимая в протянутой к другой щели руке холодную деревянную ручку инструмента, готовясь нанести удар оттуда, откуда он этого не ждал.
— Я тебя не знаю. И ты меня вряд ли знаешь. Никакого содеянного у меня нет, а у тебя просто что-то переклинило.
— Неужели ты надеешься, что я поверю тебе, зная обратное? Можешь не пытаться меня обмануть. Тебе всё равно не пройдёт такое даром, Дима...
Моя рука взметнулась.
...Господи, я пробил ему голову. И он упал вниз.
Я прерывисто, лихорадочно выдохнул, шатаясь, ухватился за подоконник и бросил молоток на пол. Привязалась нечисть какая-то, что было бы, если бы я этого не сделал? Мне было тяжело и плохо, но как-то поспокойнее. Хоть и странно тоже, неужели всё было так просто?
Сил вообще не было, сердце колотилось, как бешеное, я дышал в сумасшедшем ритме и всё равно никак не мог это унять. Руки, колени, всё трясло изнутри, даже просто стоять было невозможно. Собственная голова кружилась, снизу поднималась какая-то тошнота. Не зная, что делать, я "по стенке" кое-как пошёл в кухню и налил воды.
Что же я только что сделал? Совершил... Совершил. Что? На этот вопрос я не мог заставить себя ответить. Нечто ужасное. Уже во второй раз за такой короткий срок. С каким-то психом, сбежавшим из дурки? Но как же тогда... А вот так, все его невозможные штучки, вероятно, плод моего больного воображения. С психа станется напялить дурацкую маску и выйти не одетым на холод. И падал вчера наверняка он с какой-нибудь страховкой, чтобы напугать посильнее. Я совершил это с Мариной, и свихнулся от этого. А теперь... А теперь где-то под моим окном, с пятью этажами над собой, наверное, лежит этот самый псих. Конечно, он разбился насмерть, ведь там, кроме асфальта и бетона, больше и падать-то некуда, наутро его кто-нибудь найдёт и я... И я...
За окном с характерным лязгающим звуком часто закапало по металлу. Пошёл дождь.
«Чëрт!»
Боже, куда же я вляпался...
Сквозь гулкий звон капель мне всё время чудились всевозможные стуки. Но мне было всё равно, больше эти глюки никак мне не нагадят! Надо всё-таки как-то успокоиться и решить, что делать. Я решительно плеснул себе ещё воды и поднял голову, наклоняя стакан.
Я с криком отшатнулся к двери, сам едва не растянувшись и проливая воду на пол, и почти ослеп от того, как резко потемнело в глазах, когда стоя в тёмной кухне, я увидел за стеклом всё того же ✒️его✒️. В глухой, ничем не освещённой из-за туч ночи он в ту секунду казался чёрной тенью, так неестественно находясь на карнизе. С пятого этажа из окна мало что можно увидеть, если стоять к нему не вплотную, и оно выглядело просто как какой-то жуткий пустой квадрат. А в нём... А в нём...
Через несколько мгновений я снова начал видеть, и эта кошмарная картина опять обрисовалась передо мной. Сразу же я понял ещё кое-что, от чего ужас проник в меня ещё глубже: на улице хлестал настоящий ливень, смешанный с сырым снегом, причём косой, и по стёклам вовсю стекали мутные ручьи, а он сидел весь сухой и как при параде, ни снежинки, ни складочки... То ли всё летело сквозь него, то ли растворялось в воздухе ещё на подходе. Я застыл, как бы от шока.
Но вот только на самом деле дело было не во мне! Я очень хотел и порывался бежать, но меня как будто держало что-то, сковало всего, как тогда в арке.
Вместе с ужасом я буквально облился какой-то паникой, безысходностью, ощущением чего-то непоправимого и разрушительного... А он просто растянул рот и с этой именно из-за своей обычности кошмарной улыбкой показал пальцем в сторону моей спальни. И тут же невидимые оковы пропали.
«Не понял???»
Да, конечно, я был до полусмерти перепуган, и весь был занят отчаянными мыслями, что мне делать, куда прятаться от этого бессмертного ужаса, который теперь явно расхочет просто высиживать под моими окнами... Но всё же кухня едва ли сама являлась безопасным для меня местом, и я боялся злить его, да и проклятое любопытство пересилило, и думая, что раз и так, и так он может со мной сделать всё, что угодно, то и потерять мне нечего, я, воображая себя осторожным, прокрался к своей комнате. Но лучше бы я этого не делал, и туда не заглядывал... Потому что... Потому что... Да потому, что ✒️он сидел там, на внутреннем подоконнике, свесив ноги вдоль батареи.✒️
И тогда до меня дошло: я же ведь не закрыл окно.
Тут я уже сам замер от страха, замер, даже как забыв, что умею двигаться... А он устроился поудобнее и завёл эту свою музыку, изящную и как гипнотизирующую, незаметно обращающуюся спокойной.
Спокойная мелодия сменялась трагичной, потом трагичность наросла, и стало нехорошо, как бы понятно было, что она пытается передать что-то плохое. Потом это кончилось, и вернулось вот это вот торжественное и тоскливое, правда, теперь оно смотрелось не так и скверно, лучше уж так, чем как до этого. Какое-то время это продолжалось; он доиграл до самого конца, ещё раз улыбнулся мне до самых ушей и вылез туда, откуда и пришёл.
* * *
Продолжение следует...
Если вам понравилось — можете поставить лайк.
Если у вас после прочтения появились какие-то мысли — можете оставить комментарий.
Если вас заинтересовало и вы хотите как можно скорее увидеть следующую часть — можете на меня подписаться.
Если вы высоко оценили моё творчество и решили с кем-то им поделиться — можете порекомендовать мой канал родным, друзьям или знакомым.
Если вам приглянулся мой стиль написания — можете ознакомиться с другими моими историями в подборках.
Увидимся в дальнейших публикациях!
☺☺☺😱