От автора:
Кстати, у меня при печатании почему-то пропал инструмент для наклона букв, поэтому давайте договоримся так: перед абзацем, который должен читаться как наклонённый, я буду ставить вот такой знак: ✒️.
— Что это?! Дима, я тебя спрашиваю — что это?!.
Марина стояла, застыв, возле открытого ящика, стискивая край полиэтиленового пакетика с белым веществом. Её ухоженные руки дрожали, из щели между разлепившемися прозрачными половинками на пол бесшумно падал порошок.
— Твою же мать, твою же, Дима, мать! Ты, ты, ты занялся... Этим?!
— Марина, какого чёрта ты вообще делаешь в моём столе? Я же тебя просил туда не лазить! И потом...
— Да, да, давай! Давай, расскажи мне о том, как тебе не хватает денег на новый компьютер!! Поэтому ты и просил... Ты похуже ничего не мог придумать?! Давай же, давай, оправдывайся!..
— Не буду я оправдываться! — Я стремительно шагнул к Марине, вырвал у неё пакет, бросил его обратно в ящик. — Ты вообще о чëм-нибудь, кроме своей косметики, думаешь?! Мы почти убили человека, ты можешь это понять? Скажи, содержимого твоих счетов хватит, чтобы оплатить ту операцию?
— Что?..
Марина шокированно отступила назад, задев спиной отделанный под деревянный комод. Тот закачался, и две из ряда моих фотокарточек под стеклом упали изображением вниз.
— Что?.. Ты... Ты всё продолжаешь вспоминать тот случай? Ты всё это делаешь, чтобы...
— А ты, значит, уже всё забыла? Тебе наплевать, что какой-то ребёнок из-за нас находится на грани смерти? Нельзя это просто...
— Дима, нас признали пострадавшими! И мы ничего не обязаны выплачивать! Они сами выскочили, ни ты, ни я в этом не виноваты...
— Мы тоже выскочили, Марина. И даже если нас признали, по совести, надо хоть как-то помочь. Я же не заставлял тебя...
— Всё, хватит! Ты сошёл с ума, та авария слишком сильно впечатлила тебя. Немедленно выкидывай всё, что есть, и мы всё забудем!..
— Нет, я ничего не выкину. Я закончу то, что начал, нужная сумма должна быть собрана! Поверь, осталось уже совсем немного...
— Что?!. По-твоему, я буду тебя покрывать?! — Марина резко дëрнулась, пользуясь моим замешательством, поднырнула под мою руку и вылетела из комнаты.
— Что ты делаешь?
Я обеспокоенно выглянул в коридор обшарпанной двушки и увидел, как она забежала к себе.
— Марина?!
Я догнал её у тумбочки, где лежал её мобильник, перехватил её руку.
— Ты сама сошла с ума! Не смей, отдай сейчас же!!
Я без особого труда отогнул её пухлые пальчики и вырвал телефон.
— Я не собираюсь становиться такой, как ты! Отпусти, пользуешься только силой, подонок! Справился с девушкой, давай, убей меня за то, что я нашла твои штучки, давай! Ну что же ты ждёшь, ну давай же!..
— Закрой рот! — Мой голос прозвучал настолько громко и неожиданно, что она тут же оборвала себя на полуслове и, так и не сомкнув губы, с возрастающим ужасом уставилась на меня. — Достала ты меня, дура истеричная. Хочешь, как последняя мелочь с растрëпанными косичками, наябедничать на меня? Да пожалуйста, вперёд. Только телефона ты не получишь, так что придётся поработать толстыми ножками. Можешь даже доказательств по кармашкам распихать, если не боишься, что попадёшь под подозрение первой...
Я усмехнулся, дождался на её лице выражения панического отказа.
— Что, не хочешь? Ну и не надо. Беги так. Или на автобусике отправишься, чтобы до ночи в пробках проторчать?
— Я на метро поеду... — Марина в растерянности неуверенно продолжала смотреть на меня, всё больше обнаруживая своё смятение, и наконец потерянно отвернулась. — Отпусти, какой же ты всё-таки...
— Да пошла ты.
Я отступил, отталкивая её. Она удержала равновесие.
— Смотри не пожалей потом, крошка.
— Это ты вынуждаешь меня!
Марина глубоко вдохнула и рванулась к коридору. Не выдержав, она на миг остановилась на пороге.
— Я даю тебе последний шанс!..
— Который я благополучно возвращаю тебе.
— Ах так!
Марина выскочила, натянула сапоги, схватила куртку и хлопнула дверью. Да... Если бы я тогда обратил внимание, что вместо её затейливого розового кошелька с карточками всевозможных женских магазинов на полке остался лежать её обычный, повседневный бумажник, всё бы, возможно, могло сложиться иначе.
* * *
«Нет, почему я должен...»
Я прислушался и осторожно достал из-под кровати Гошкину гитару. Там всегда было пыльно, и пришлось сдувать весь этот мусор со струн.
«Почему всё всегда совпадает не так, как хочется?»
Нет, правда, почему? Чем я так провинился, что моими родителями стали те люди, которые совершенно не ценят музыки? Конечно, с какой-то стороны их можно понять: изучение информатики, чего они от меня требуют, и поступление в будущем на факультет IT определённо будет полезно, а гитара — кто её знает, выйдет из возни с ней что-нибудь или нет... Но ведь не каждому же написано на роду стать знаменитым компьютерщиком, я, к примеру, ни программы, ни тамошние языки на дух не переношу!
Я люблю и маму, и отца, и не хочу действовать против их желаний!.. Но заниматься нелюбимым делом тоже не хочу... У меня ещё в тот день, когда я случайно очутился в восемь лет в музыкальном отделе и коснулся там одной из гитар, что-то щёлкнуло внутри, и я не успокоился, пока не пришёл туда снова; а придя, понял, что в ней есть что-то такое, без чего я уже больше не смогу жить. Я просто заболел струнами и их звуками, и с тех пор дышу и начинаю новые дни только ими.
Поэтому свою мечту я ни за что не предам! Не продам ни за деньги, ни за что-то другое. Я сделал свой выбор, и хоть я пока только учусь в пятом классе, не изменю его никогда.
Ремешка не было, я выпрямился и, сев, пристроил одолженный у одноклассника инструмент на коленях. Руки сразу же оказались там, где было нужно, за годы тренировок и репетиций у него дома они уже словно начали самостоятельно отыскивать своё место. Иногда мне кажется, что я как будто становлюсь с гитарой единым целым, а откладывая её... Ну, отрываю от себя что-то. Какую-то важную часть, какой-то жизненно орган.
Гитара нарушила тишину комнаты, издав первый звук, певучий, протяжный.
«Нет... Не так. Я слышал её все эти дни по-другому».
Струны звякнули гораздо тоньше и короче.
«Уже лучше».
Я оценил ещё несколько проб, пока наконец не остался доволен. Затем начал играть всю мелодию целиком, готовясь к её исполнению на именинах одного из друзей. Комната наполнилась ещё несколько корявой, но уже достаточно красивой музыкой, которую я обдумывал две недели. Увлёкшись, я начисто забыл про время и спохватился только когда в замке заскрежетал ключ.
«Ох ты ж, ёлки-палки!..»
Я рухнул на ламинат и торопливо толкнул гитару обратно под кровать. В следующую секунду в квартиру вошла мать и, едва разувшись, заглянула ко мне.
— Ты уже здесь концерты устроил? А ну, доставай, где эта пиликалка?!
Я не успел даже слова сказать в ответ. Она окинула взглядом мою комнату и, конечно, заметила клочки пыли рядом с кроватью.
— Бессовестный...
Дальше у меня всё поплыло, сливаясь в неразборчивый гудëж из криков и упрёков и напоминая то состояние, в которое впадаешь, если занырнуть с головой. Я уже знал его, и у меня от него возникала страшная усталость и мир шёл вокруг меня, водя хоровод. Мать стояла напротив меня со злополучной гитарой, а я просто смотрел на неё и отчётливо чувствовал, как кровь в моих ногах медленно превращается в вату.
* * *
Я шёл следом за Мариной, прячась за многочисленными прохожими и закрывая и без того плохо разборчивое в зимних сумерках лицо капюшоном. У меня не было с собой ни ножа, ни пистолета — ничего, что я бы мог использовать как оружие; я никогда ничем подобным не умел пользоваться и учиться не хотел, за всю свою жизнь мне ни разу не приходилось на кого-то нападать или защищаться. Да и оно всё равно не могло бы мне пригодиться в людном общественном месте. Нет, я не собирался причинять своими руками ей вред... У меня был другой план.
Марина почти бежала. Наспех одетая, она порой привлекала внимание, но её ничто не могло остановить или даже хотя бы задержать. Вот её белый меховой воротник мелькнул в ярком в темноте вечера проёме спуска в метро, и её голова среди других голов поехала вниз.
Я тоже спустился по этой мокрой, облепленной талым снегом гладкой лестнице, на ходу проклиная себя за закушенную до железного привкуса губу и уверяя себя, что заложенные в карманы куртки руки дрожат от холода. Шум голосов, усиленный эхом, волной нахлынул на меня. Я нашёл глазами белый воротник и протиснулся поближе.
Гул громкоговорителя пронёсся над шевелящейся человеческой массой, и я, несмотря на все внутренние усилия, вздрогнул. Какое-то давящее чувство неприятно завозилось в груди, накатила навязчивая нерешительность... Но я изо всех сил стиснул зубы и буквально вытолкал за дверь все эти слабости.
Чёртова Марина. Как же она достала, реально. Мне всё время приходилось скрываться, прятать это от неё, как в детстве конфеты под подушкой. С ней я ощущал себя так глупо! Ненавижу её, из-за того, что она всегда была такая малодушная и податливая, у меня было столько проблем...
— Тууууу!..
Всю сложную схему мыслей разорвал в клочья приближающийся поезд. Его ещё не было видно, но его рёв уже доносился до меня... Вот из мрака туннеля в глаза ударил свет фонарей.
До неё тоже это донеслось и ударило в глаза, и она встрепенулась, вытянула шею.
Нет! Не тот.
Я испытал несказанное облегчение, и словно что-то прохладное разлилось по всему телу.
✒️Он идёт в противоположную сторону.
Марина снова впала в болезненное ожидание, сомкнула, должно быть, хрустнув ими, пальцы, принялась внимательно разглядывать платформу.
✒️Она не стронется с места.
Плоская кабина поезда рассекла зияющую черноту туннеля, замедляясь, с грохотом подползла к станции, таща за собой длинный хвост вагонов. Зашипели открывающиеся двери, задвигались, начиная погружаться, какие-то люди... Всё это шло мимо меня. Я стоял, как в трансе, и с каким-то обречением ждал.
Поезд уже давно уехал, а я продолжал стоять. Подходило время следующего... И я знал: этот будет тем. Руки дрожали сильнее, уже сбилось дыхание. Надо, надо, скоро будет надо... А я не могу. Боюсь? Не знаю.
Врëшь, Дима. Ты можешь.
Правильно. Могу... Но как-то странно могу, как будто бы с какой-то оговоркой.
Снова проснулся громкоговоритель, отдался эхом от широко расставленных стен и умолк. За ним послышался и звук надвигающегося следующего поезда.
Он вновь засигналил, разрезав всё на мельчайшие частицы, уронил на свои пути слепящий луч... Марина снова вскинулась, на этот раз ещё больше мучительно оживилась и быстро двинулась в толпе.
Я тоже. Голова внезапно стала пустой, словно из неё мощным ударом вышибли всё сознание. Поезд показался в глубине туннеля, стал увеличиваться в размерах. Марина в нетерпении шагнула к самому краю платформы.
✒️Она всегда так делала. Сколько суббот и воскресений мы ездили вместе в кино, до тех пор, пока не купили машину?
Позади и вокруг неё находились ещё желающие уехать. Она была скрыта от ненужных глаз... Делая вид, что, как и она, спешу, я поравнялся с ней, крепко, как бы в давке, прижался к ней и изо всех сил толкнул плечом.
— О Боже! Девушка!.. Помогите! Помогите же, кто-нибудь!..
— Остановитесь! Она упала туда...
— Стойте!..
Поднявшиеся крик, переполох, паника были выгодны для меня. Я и сам машинально что-то проорал, чтобы поддержать это. И даже инстинктивно искал средство спасения «пострадавшей», пожалуй, достаточно натурально озираясь... Но на самом деле я не паниковал. Передо мной всё туманилось, и очень остро хотелось отключиться. Я видел лишь зловеще поблëскивающие рельсы и на них согнутое, содрогающееся коротенькое тело в светлой куртке с белым меховым воротником, с перекошенным лицом и разметавшимися русыми волосами. И ещё что-то искрящееся и светящееся, озаряющее чудом замерший перед этим поезд и трещавшее на всю станцию.
* * *
Продолжение следует...
Если вам понравилось — можете поставить лайк.
Если у вас после прочтения появились какие-то мысли — можете оставить комментарий.
Если вас заинтересовало и вы хотите как можно скорее увидеть следующую часть — можете на меня подписаться.
Если вы высоко оценили моё творчество и решили с кем-то им поделиться — можете порекомендовать мой канал родным, друзьям или знакомым.
Если вам приглянулся мой стиль написания — можете ознакомиться с другими моими историями в подборках.
Увидимся в дальнейших публикациях!
😊😊😊😱