Совхоз имени Ленина в прошлом был весьма успешным сельскохозпредприятием. Слава о нём гремела по всему Сибирскому краю, и даже из него, в Москву, Героев Труда отправляли чествовать. Совхоз имел несколько отделений в различных сёлах и развивался в нескольких направлениях, дополняющих друг друга.
Так, в одном селе больше занимались овцеводством, в другом — свиноводством, где-то разводили племенных жеребцов, а у кого-то молочное стадо было самым показательным. Конечно, и в полеводстве были свои чемпионы. Кто-то впереди планеты всей вводил новые методы при посеве кукурузы, у кого-то всегда была пальма первенства в агротехнике озимых культур.
Люди жили этим. Планы, показатель, места в социалистических соревнованиях — это было очень важно для всех. От этого зависело и благосостояние народа, и гордость за свою малую родину, а совхоз шёл вперёд. Но, соревнуясь с другими хозяйствами, отделения совхоза соревновались и между собой.
Особенно там, где направления были схожими. Чаще всего присутствовал здоровый дух соперничества, не переходящий в личное; но в двух отделениях ситуация была немного иная. Фермы, Журавлиная и Лесная находились друг от друга на расстоянии 5 км. Со времён основания этих двух населённых пунктов деревни назывались просто Журавлиная и Лесная.
А ещё после основания совхоза добавилась и ферма. Названия незатейливые, простые, характеризующие особенности деревень. Так, неподалёку от одной, у заболоченного луга с низким кустарником, любили гнездиться журавли, а другая деревня стояла на краю леса, потому первые поселенцы не особенно мудрствовали с названием.
На ферме Журавлиная управляющим был Пётр Иванович Климов, потомственный крестьянин, любящий свою землю, просто жадный до работы.
В Лесной делами управлял Григорий Трофимович Котов, тоже до мозга костей, влюблённый в своё дело и ратующий за процветание родного хозяйства. Климов и Котов терпеть друг друга не могли. На всяких совещаниях мужики уже держали ухо востро и были на изготовке, чтобы, если что, не дать им сцепиться кулаками.
До такого редко, конечно, доходило, но словами и делом оба крестьянина досаждали друг другу. То критикуют работу друг друга, то сомневаются в показателях соседа. На обеих фермах занимались животноводством, упор был на молочные стада. Кроме этого, здесь же одними из первых начали сеять кукурузу, стали сеять квадратно-гнездовым методом, что положительно сказывалось на урожае.
Начальству даже было удобно, что два отделения работают в одном направлении, легче в учёте.
А то, что управляющие не любят друг друга, так это даже хорошо. Лучше работать будут. И соседа проконтролируют, и соревновательный дух при этом выше.
Многие знали, что обоюдная нелюбовь Котова и Климова основывается не только на настоящей деятельности.
Всё было гораздо сложнее.
Дело в том, что отцы двух управляющих были одними из первых, кто приехал из центральной части России осваивать сибирские просторы. В начале XX века это было благодаря Столыпинской реформе. Пётр и Григорий были ещё совсем юнцами и знали друг друга изначально, так как ехали в составе своих семей из одной Орловской области, в одном вагоне даже, и от Омска на подводах рядом были.
Их отцы планировали вместе дружно тут зажить. Сыновья уже взрослые, помогут, жёны их надёжный тыл. Только по пути, на тех же подводах заметил Иван Климов, как его жена поглядывает в сторону Трофима Котова. А жена у него была красавица.
Всегда сердце его было неспокойно по этому поводу. Может быть, и правда Авдотья пару раз и глянула на Трофима. А что? Мужик он был видный, высокий, крепкий, говорливый. Не то что её Ваня, коренастый, молчаливый, даже и угрюмый немного. Скучноватый бывает.
Да только всё это были догадки того самого Ивана.
Тем не менее, ревность взыграла в нём. По какому-то пустячному поводу он разругался в пух и прах с Трофимом, под конец объявив, что тот его узел с вещами спёр. Конечно, Трофим ничего не крал. Возмутился, вначале по-хорошему пытался Ивана убедить, а потом уже и кулаками, мол, на кой ему портки маломерные. Обозвал ещё обиднее.
А тот хоть и мелкий, но силище в нём было через край. Чем бы это закончилось, неизвестно. Да только жена Трофима, Евдокия, повисла на плечах мужа, Авдотья своего принялась успокаивать. Мужики наконец притихли, а женщины в пух и прах разругались, доказывая, чей муж лучше, и насколько непутёвее каждый из них.
В итоге разошлись их подводы.
И вроде потерялись они после на Сибирских просторах, но когда на месте обосновались, поняли, что землянки их друг от друга в пяти километрах всего. Каждому жаль было уходить с уже обжитого места. Плюнули и стали дальше налаживать свой быт. Вроде как и не знают они друг друга.
Шло время, менялись события в стране.
Иван и Трофим трудились на благо себя; дома отстроили, хозяйством обзавелись, земельные наделы свои обихаживали. Неплохих они результатов добились. Не кулаки, конечно, но крепко на ногах стояли. А когда колхозы стали организовываться, то Иван, смекнув, что не стоит супротив ветра воду лить, одним из первых вступил в хозяйство, за это потом его председателем ещё выбрали.
Трофим брыкался до последнего, но однажды к нему пожаловала комиссия во главе с Иваном. Отобрали они всё нажитое, а самого с женой и тремя уже женатыми сыновьями на улицу выгнали. В полуразвалившейся землянке, которую первую построили по приезду, все и ютились.
Ох и переживал Трофим.
И только мудрые советы Евдокии не дали этим переживаниям вылиться во что-то страшное.
- Смирись, скрепись, поклонись супостатам, — говорила жена. - Про себя не думаешь, о сыновьях вспомни, им дальше тут жить, и их детям тоже.
Смирился и поклонился, и повинился перед Иваном, скрипя сердцем.
Приняли Трофима и его сыновей в колхоз, который тогда объединял журавлиную и Звериную деревню. Понемногу Трофим пришёл в себя и, как та птица Феникс вновь возродился.
Новый дом смог поставить, все вместе с сыновьями жили.
- Ну что ж, всё лучше, чем в землянке.
С Иваном старался не пересекаться, потому как ненависть в душе только крепла при виде этого плюгавого мужичонки.
А потом война.
Трофим с Иваном уже староваты были для призыва, а вот своих сыновей им пришлось проводить на фронт. У каждого по трое ушло, а вернулись только по одному Пётр и Григорий.
Отцов уже не застали. Умерли они друг за дружкой, когда похоронки на вторых сыновей получили. Да и Авдотья с Евдокией долго не прожили, дождались сыновей своих уцелевших и ушли к мужьям.
И, казалось бы, чего Петру и Григорию делить? Ведь одну войну прошли, такое общее дело сделали.
Но нет, в памяти была обида за отцов. У каждого своя.
А потому косились они друг на друга, продолжив трудиться в одном хозяйстве, только в соседних деревнях.
У каждого в семье было по сыну. Так уж случилось, что больше детей Бог не дал.
Сергей Климов и Николай Котов учились в одном классе в Мироновке, что административным центром была в их поселении. Когда пешком бегали, а когда отцы возили. В старших классах тоже вместе учились, уже в райцентре, но друзьями не были, потому как неприязнь в их семьях так и продолжала жить.
Так случилось, что они даже в один институт поступили, конечно, в сельскохозяйственный, чтобы продолжать дело отцов. Сергей учился на агронома, а Николай на зоотехника. В городе демонстративно делали вид, что друг друга не знают, а когда вернулись в родные пенаты, с рвением продолжили дело отцов.
Сергей привёз с собой молодую жену Светлану.
Она потом в Журавлином ФАПе фельдшером трудилась.
А Николай выбрал себе спутницу жизни из местных. Черноокая красавица Мария поразила его в самое сердце. Она приехала в деревенский клуб фермы Лесная по распределению. Сама была откуда-то с юга, но прижилась на Сибирских просторах, влюбилась, да так и осталась. Потом долгие годы трудилась на сцене местного клуба.
Сергей работал агрономом в процветающем ещё совхозе, Николай-зотехником.
Особой неприязни молодые специалисты друг другу не выказывали, но были холодны в общении. Впрочем, на работе это никак не сказывалось. А потом начались огромные перемены в стране и в сельском хозяйстве в частности.
Хотя даже и не перемены, а просто крушение всего.
Колхозы разваливались, как карточные домики. Люди бежали от безработицы и безысходности, не прошла мимо чаша сия и совхоз имени Ленина. Хорошо, что Пётр и Григорий с жёнами до этого времени не дожили.
Начались проблемы с реализацией продукции, задержкой зарплаты, нехваткой горючего и так далее, дошло до того, что совхоз объявили банкротом, а директор просто сбежал, говорят, прихватив какие-то неучтённые деньги из конторского сейфа.
Может быть, его и искали, да время такое, что у каждого в этом деле был свой интерес.
Выставили имущество совхоза на торги.
Как же переживали Сергей и Николай, словно в душу им плюнули.
То, что так берегли и любили их отцы и деды, то, во что они сами вложили столько сил, вдруг вывернули, ободрали и словно прилюдно выставили. И каждому хотелось защитить свой кусок земли, укрыть от всех невзгод.
Посовещавшись с жёнами, они приняли решение участвовать в торгах. Все деньги, припрятанные, вытащили, были они благодаря отцам, что уж скрывать.
И каждый хотел оттяпать кусок побольше. Сергей планировал забрать, кроме Журавлиной и Лесную, а Николай наоборот, соответственно. Да и в самой Мироновке оставались отличные два корпуса для дойного стада. Их тоже каждый хотел себе. Конечно, о планах друг друга они не знали, и когда встретились на торгах, скрипнули зубами.
В итоге денег каждому хватило, чтобы выкупить только корпуса животноводческих ферм и машинный двор с оставшимися потрохами в своих деревнях. А в Мироновке фермой завладел ушлый предприниматель из области.
Впрочем, Сергей смекнул, что с этим парнем он сможет договориться впоследствии.
Расходясь после торгов, Николай не преминул, чтобы не вставить колкую шпильку в адрес Сергея.
- У меня-то есть кому своё дело передать. Котовы всегда будут в нашем районе. А ты-то, ради кого будешь стараться?
Сергей немного в лице изменился, но сдержался, только губы скривил. Хотя, по сути Николай был прав. Фамилия Климовых могла в скором будущем стереться из памяти народной. Всё дело в том, что у Сергея была одна-единственная дочка Алёнушка, их солнышко, их долгожданный ребёнок.
Светлана после её рождения больше не смогла стать матерью. Отсутствие сына немного огорчало Сергея, но дочку он любил больше жизни. Милая, нежная, хрупкая копия любимой жены. А вот у Николая с Мариной рос сын Андрей, черноглазый красавец в маму, ростом и мощью в отца, их надежда и гордость.
Учились ребята до девятого класса также в Мироновке. После родители их возили в районный центр, где и сами раньше грызли гранит науки. Только теперь каждый возил своё дитя на персональном комфортном транспорте, а не как раньше их отцы на служебных "таблетках".
Алёна ещё училась в школе искусств, а Андрей посещал секцию по рукопашному бою.
Николай тут критиковал Климовых.
- Только и научит свою дочку пиликать на фортепиано. Какой с этого прок? — говорил он, усмехаясь.
На что его жена, заведующая клубом, обижалась, конечно. Николай тут спохватывался, объяснял, что он не это хотел сказать. Мол, род Климовых явно обречён. Вот у них мужик растёт. Это сила.
Маша гордо кивала в ответ.
продолжение