Та зима принесла много перемен.
Андрей помог Алёне развестись с Павлом, и уже бывший муж ей больше не досаждал.
Как потом выяснилось, в деревню он уехал, потому что родители на него насели, мол, по внучке соскучились. Но, узнав, что если он исчезнет из жизни Алёны, то она даже на алименты подавать не будет. Всякое рвение общаться тут же пропало.
То, что Андрей помогает с бракоразводным процессом, Сергей со Светланой не знали, думали, что это какой-то неизвестный им адвокат.
А этот адвокат под боком уже вовсю готовился к посевной.
Впрочем, и Николай с Марией даже не догадывались, где иной раз пропадает их сынок. Только вздыхали, что два кобеля у них поселились: молодой, да постарше. Артём тоже нет-нет, да уезжал куда-то на новеньком велосипеде. Дед с бабкой думали, что просто пацан гоняет по окрестностям, а он мчал в соседнюю деревню, где в оговорённом месте его уже ждала Настя.
Алёна несколько раз видела Артёма на велосипеде в их деревне и только улыбалась. В дружбе дочери с этим мальчиком ничего не видела, только по-женски делала Насте некоторые намёки. А дочка только отмахивалась. Ничего такого, они просто общаются. И Алёна знала, что это так.
Её девочка с головой дружит. Да и Артём вызывал доверие.
А вот с Андреем у неё уже был полноценный роман. Правда, скрывали они его, как могли, не хотели пересудов. И всё же деревня на то и деревня. Постепенно и в Журавлиной, и в Лесной люди стали судачить, что быть им скоро под одним крылом, как раньше при совхозе.
Алёна с Андреем уже всерьёз рассуждали о том, что надо бы объединить их хозяйство.
«Мне кажется, что надо менять стратегию», - предложила Алёна. - «Вот чем мы занимаемся. По сути, что и все в округе, а мы должны предложить то, что у других нет».
«И что именно?» — пожал плечами Андрей. - «Кроме зерна и мяса с молоком, тут отродясь ничего другого не производили».
- Кукурузу, семечки, горох я в расчёт не беру. На зелёную массу мы их и так выращиваем.
- Гречиха? Нет, не вызревает она у нас. Ну, добавили сейчас вы рапс со льном. Но это ведь тоже такие замороченные культуры. То лён низко растёт, иной раз его комбайн с трудом берёт, то рапс раньше времени обсыпается. Надо строго следить за этим.
«Вот зря ты так про семечки. Ведь раньше тут были свои заводы, где масло давили. Почему бы и сейчас этим не заняться?» — предлагала Алёна.
«А смысл? У нас столько конкурентов, что не скоро мы оправдаем все расходы на производство. Да и оправдаем ли вообще?» — парировал Андрей.
«Ну, предложи сам что-то, только критиковать», - надувала губы Алёна.
«Надо подумать. Да не обижайся. Я согласен, что надо меняться. Мы придумаем обязательно. Но только вот о другом я сейчас переживаю.
- О чём?
- Что будет, когда наши родители узнают о наших отношениях?
- Если честно, боюсь сама. Как будто мне лет как Настёне. - улыбалась смущённо Алёна.
Первыми узнали о них родители Алёны.
Однажды летним вечером женщина вышла на лавочку. Андрей позвонил, сказал, что машина сломалась, будет возиться с ней долго. Она не стала настаивать, пусть копается в моторе. Сидела на лавочке, смотрела на загорающиеся в ночи звёзды, дышала прохладным воздухом, вдруг увидела велосипедиста вдали. Артём едет.
В душе шевельнулось недовольство.
- Нет, ну это чересчур. Так поздно, она Настю не пустит никуда. Пусть назад катит.
Встала и пошла навстречу. А потом присмотрелась и рассмеялась. На велосипеде к ней мчался Андрей.
- Привет, любимая! - Крикнул он, подъезжая. - Я долго гнал велосипед. Нарвал цветов, дарю букет.
И протянул ей букет полевых цветов. Она засмеялась, взяла цветы. Андрей её поцеловал, а в это время за ворота вышел Сергей Петрович. Он увидел, с кем обнимается его дочь, и остолбенел, а потом как закричит, как заругается. Алёна с Андреем попытались его успокоить, да куда там. Отец гнал дочь, как малолетку, крыл Андрея последним словом.
В итоге влюблённые переглянулись, поняв друг друга молча, решили не нагнетать. В тот вечер свидание не состоялось. Зато до поздней ночи родители Алёны упрекали дочь в легкомыслии.
«Вот неужели во всей округе тебе другого мужика не нашлось?» — повторял отец.
«И ладно бы ты не знала, какие его родители, какие деды были!» — поддерживала его мать.
- Мы же тебе с детства говорили, что Котовы наши враги.
- Мама, да какие они враги! Ну, были конкурентами, но всё меняется.
- Всё меняется! Да твой прадед бы в гробу перевернулся, если бы знал, с кем его правнучка дружбу водит. Трофим твоего деда Ивана ни во что не ставил. Кулак чёртов!
- Папа, а мы сейчас не кулаки? - улыбалась Алёна.
- Мы - нет. Мы от людей кусок хлеба не прячем, а он жрал сладко, когда другие голодали.
«Да не преувеличивай, он своё ел. И если был бы таким плохим, то не работал бы потом в колхозе».
- Всё, хватит демагогии. Я сказал, что с Андреем этим встречаться не будешь. И точка! - Кричал отец.
Мать согласно кивала. И не могла Алёна ничего доказать родителям. Не понимали они, что она за долгие годы вдруг поняла, что это — любить и быть любимой.
На следующий день Андрей с Алёной встретились на поле, где Котовы посеяли элитный сорт пшеницы. Стояли, соображали, как им примирить родителей.
Андрей обнял Алёну, обещал, что придумает, как это сделать. В то время старый Котов тоже решил заглянуть на посевы. Вывернул из-за околка, да так и вдавил педаль тормоза в пол. У края полосы его сын милуется с дочкой заклятого врага. Сердце неприятно кольнуло:
«Ты что поганец, делаешь?» — закричал Николай Григорьевич.
«Ты смерти моей хочешь?»
Забыл старик, как совсем недавно уговаривал сына остаться, просил не бросать дело отцов. Сейчас перед ним стоял просто нашкодивший мальчишка, которого надо было учить уму-разуму.
- Папа, успокойся. - Андрей подошёл и взял руку отца. - Тебе нельзя нервничать, ты же знаешь. Да, мы с Алёной вместе.
И уже давно. Давно. И молчал.
«Сынок, да ты понимаешь, с кем ты встречаешься! Эти Климовы всегда нам палки в колёса ставили! Сколько горя наши предки от них вынесли! Такое прощать нельзя!» — кричал Николай Григорьевич.
«Папа, ну то предки! Пусть уже покоятся с миром, а мы с Алёной тут причём?».
- Род нельзя забывать.
- Так мы и не забываем.
- Сколько работал Сергей всегда меня перед руководством поддеть пытался, дураком меня выставлял. Он же выкупить наши земли хотел, нас без куска хлеба оставить. Но в итоге каждый со своим куском же и остался. А несколько лет назад, когда областная комиссия приезжала, ты знаешь, что он сделал? Он их специально отправил на моё поле, которое неучтённое было.
Мне тогда такого нагоняю дали.
- Папа, а ты тоже хорош. Помнишь, вас на премию областную двоих номинировали? Я ещё в школе учился. Так ты что сделал? Ты самому губернатору написал, что Климов двойную бухгалтерию ведёт.
- Ну, это так и было.
- А у тебя не так?
- Сынок, ты вообще за кого? За родителей или за этих Климовых?
- Пап, я за мир во всем мире, — устало произнёс Андрей. - Вот честно, устал я от ваших многолетних разборок. Я люблю Алёну, она любит меня. Мы хотим жить вместе, вместе растить наших детей, вместе развивать дальше наше хозяйство совместно!
Ахнул Николай Григорьевич.
«Этому не бывать».
Хлопнул дверью и уехал с поля, оставив растерянных влюблённых двоих.
«И что делать будем теперь?» — спросила Алёна.
«Мирить их будем», — решительно произнёс Андрей.
- Дело хорошее, но как?
- Как и в новом направлении нашего совместного хозяйства, пока непонятно. Но придумаем.
И потянулись бесконечные дни упреков, скандалов и препирательств. Старшие Котов и Климов даже хотели вернуть свои права на хозяйства, но сами же документы составили так, что их дети теперь были полноправными собственниками.
Даже пытались как-то вредить.
Один наслал налоговую проверку на оба хозяйства сразу, другой вызвал технадзор, нарушений не нашли.
Николай Григорьевич едва не перенёс второй инфаркт, а Сергей Петрович угодил с гипертоническим кризом. Выйдя из больницы, оба злые всё равно не признавали отношения своих детей. А потом в больницу угодила Алёна.
После очередного разговора с отцом упала в обморок.
Испуганный Сергей Петрович сам донёс дочку до скорой, а когда в больницу уже прилетел Андрей, то им всем сообщили, что такое случается, в положении Алёны это допустимо.
«Да, вся на нервах последнее время», - заметил Сергей Петрович.
«И всё из-за тебя», — и зло посмотрел на Андрея.
Доктор тоже посмотрел на Андрея, улыбнувшись при этом.
«Нервничать Алёне Сергеевне точно в ближайшие 8 месяцев нельзя. Да и потом тоже», — произнёс он.
«Почему восемь месяцев?» — побледнел отец.
«Потому что ваша дочь беременна, Сергей Петрович», - объяснил врач.
Все замерли на мгновение, потом переглянулись и разошлись в разные стороны больничного холла, сели на стульчики.
Родители Алёны молча переваривали информацию, а Андрей хлопал глазами и радостно улыбался.
Папа, он ещё раз будет папой.
В тот день их так и не пустили к Алёне, они разъехались, так и не проронив друг другу ни слова. А на следующий день, в часы посещения вдруг заявились все: и Котовы старшие, и Климы старшие, Андрей, Артём и Настя, все приехали.
- Никола, давай мириться, что ли, - сухо сказал Сергей Петрович. - Наши дети вроде как решили нас породнить.
«Всю жизнь мечтал иметь такую родню», - пробурчал Николай Григорьевич. «Но от судьбы, видать, не уйдёшь».
Их жёны смущённо переглянулись. Им-то что делить? Главное, чтобы дети были счастливы.
Андрей подошёл к двум насупившимся старикам и обнял их.
- Папа, Сергей Петрович, вы поймите, любим мы с Алёной друг друга. И никак иначе.
«Да я уже понял, что по-другому никак», - отозвался Сергей Петрович.
«Брагу ставить надо», — задумчиво добавил Николай Григорьевич.
«Зачем?» — меланхолично спросила его супруга.
«Так свадьба вроде как намечается».
«Без свадьбы и не обойтись».
«Ох, ты мой алкаш! — засмеялась Мария. - Тебе как раз с твоим сердцем про брагу и думать.
Вон виноградного сока тебе поставим, а кому покрепче надо, найдём, что поблагороднее самогона».
И все облегчённо засмеялись.
Не хотели их пускать такой ватагой в палату, но сделали исключение. Алёна, увидев всех, очень удивилась, а когда поняла, что между двумя семьями нет больше разногласий, радостно выдохнула.
Мечты сбываются.
заключительная часть