Тестамент
Субботним вечером 6 мая 1727 года в Петербурге умерла императрица Екатерина I — бывшая прислуга из Прибалтики, Марта Скавронская, которую Пётр Великий сделал женой, а после его смерти — самодержицей. Наутро во дворце собрались члены императорской фамилии, Верховного тайного совета, Синода, Сената и гвардейские штаб-офицеры. Все ждали ответа на один вопрос: кого назовут преемником?
Светлейший князь Александр Данилович Меншиков, занимавший посты генерал-губернатора Петербурга и президента Военной коллегии, первый человек в Верховном тайном совете, достал запечатанный конверт. Внутри лежал тестамент — завещание покойной императрицы. Документ составили на немецком языке голштинский министр Геннинг фон Бассевич и его коллега Штамбке ещё в конце 1726 года. Затем его наспех перевели на русский, и цесаревна Елизавета Петровна подписала его вместо умиравшей матери. Российский государственный архив древних актов по сей день хранит этот лист с подписью «Екатерина», выведенной рукой дочери.
Секретарь Верховного совета Василий Степанов зачитал текст. Первый пункт гласил: «Великий князь Пётр Алексеевич имеет быть сукцессором». Одиннадцатилетний внук Петра Великого, сын погибшего в тюрьме царевича Алексея, становился императором. Восьмой пункт, публично не оглашённый, но всем известный, предписывал юному императору жениться на одной из дочерей Меншикова. В случае же бездетной кончины Петра престол переходил к цесаревне Анне Петровне и её потомкам, а затем — к Елизавете.
Когда чтение закончилось, собравшиеся присягнули Петру II. Никто не спрашивал мальчика, хочет ли он царствовать. И никто не спросил его будущую невесту.
Князь и его расчёт
Александр Меншиков к маю 1727 года достиг вершины, какая только возможна для человека, чей отец, по наиболее достоверной версии историка Павла Бушковича, служил при дворцовых конюшнях. Сам Меншиков в юности то ли торговал пирогами на московских улицах, то ли был взят в денщики Францем Лефортом, первым фаворитом Петра, а затем передан царю. К тридцати годам он уже генерал-губернатор Петербурга, князь Ижорский, князь Священной Римской империи, кавалер ордена Слона. После смерти Петра Великого в 1725 году именно Меншиков привёл гвардейцев к Зимнему дворцу и посадил на трон Екатерину — свою бывшую любовницу. Теперь, после её смерти, он становился регентом при новом императоре.
Меншиков действовал методично. Ещё при живой Екатерине он добился от неё расправы над главным противником — главой Тайной канцелярии Петром Толстым, который выступал против воцарения внука Петра Великого. Толстого лишили титула, орденов и отправили в Соловецкий монастырь. Затем светлейший сфабриковал пункт тестамента о браке, и дело было сделано. 12 мая 1727 года Пётр II подписал указ о пожаловании Меншикову звания генералиссимуса. Выше этого чина не стояло ничего. Устав воинский 1716 года пояснял, что генералиссимус «коронованным главам и великим владеющим принцам только надлежит». Бывший конюшенный мальчик получил титул, равный королевскому.
Затем Меншиков перевёз юного императора и его сестру Наталью из Зимнего дворца в собственный дом на Васильевском острове. Дворец велено было именовать Преображенским. Два-три раза в день светлейший навещал государя, обедал с ним, гулял по саду. Саксонский посол доносил ко двору: «Даже Петра Великого не боялись и не слушались так, как Меншикова».
Обручение
Старшая дочь Меншикова Мария родилась 26 декабря 1711 года. К пятнадцати годам она знала несколько языков, пела, танцевала — домашнее образование, достойное аристократки, хотя родословная Меншиковых была сомнительной. Отец начал подыскивать ей жениха, когда девочке исполнилось девять.
Первым кандидатом стал Пётр Сапега, сын великого гетмана Литовского, молодой и знатный. В 1721 году он приехал в Петербург и поселился во дворце будущего тестя, ожидая, пока невеста подрастёт. 12 марта 1726 года архиепископ Новгородский Феофан Прокопович, идеолог петровских реформ и вице-президент Святейшего Синода, обручил Сапегу с Марией Меншиковой. Императрица Екатерина пожаловала невесте сто тысяч рублей и несколько деревень.
Но вскоре Сапега приглянулся самой императрице, и Екатерина решила женить его на своей племяннице Софье Скавронской. Меншиков, поразмыслив, согласился на размен — за ответную услугу. Услугой стал пункт тестамента. Теперь Марию прочили в жёны не литовскому магнату, а императору.
23 мая 1727 года Пётр II «объявил» Меншикову, что считает его дочь своей невестой. Формулировка принадлежала, разумеется, не мальчику. 25 мая (5 июня по новому стилю) во дворце Меншикова на Васильевском острове состоялось публичное обручение. Феофан Прокопович совершил церковный обряд в присутствии всего двора. Синод немедленно разослал указ: во всех церквях Российской империи поминать за богослужением «обрученную невесту, благоверную государыню Марию Александровну».
Мария получила титул императорского высочества. Для неё сформировали собственный двор. Обер-гофмейстериной стала свояченица Меншикова Варвара Арсеньева, в штат вошли камергеры, камер-юнкеры, фрейлины, пажи, лакеи. На содержание этого хозяйства из казны отпускалось 34 000 рублей в год — сумма, сопоставимая с казной небольшого уездного города.
Сама церемония, при всей её торжественности, была браком по расчёту в самом голом, бюрократическом смысле. Князь Пётр Долгоруков позже утверждал, что одиннадцатилетний император громко плакал, когда ему сообщили о предстоящей женитьбе. Мария со своей стороны, по свидетельствам современников, терпеть не могла жениха — её сердце принадлежало Петру Сапеге. Император в письмах называл невесту «фарфоровой куклой» и «мраморной статуей». Сестра Петра, великая княжна Наталья, по донесению австрийского посла графа Рабутина в Вену, говорила, что государь «внутренне питает к предлагаемой ему невесте большое отвращение».
Лето генералиссимуса
Наутро после обручения Меншиков повёз царя в Стрельну, затем в Петергоф. Туда же прибыла «государыня невеста», и светлейший, несмотря на недомогание (он писал Петру, что его «жестоко вырвало, и, надеюсь, от ядения грибов»), устроил большую псовую охоту. Князь знал, чем удержать мальчика: ещё 16 мая он заказал для императора бархатное седло «самой хорошей работы», а 17 мая отправил гонца в Ригу с наказом найти «лошадь спокойного хода, и чтоб была не шараха». 26 мая он распорядился прислать из Москвы «псовую охоту всю» сосланного на Соловки Толстого, а заодно и особо примечательную «полово-пегую собаку» опального нижегородского губернатора Юрия Ржевского. Зачем добру пропадать?
В июне Меншиков вернулся к государственным делам. Он пропускал заседания Верховного тайного совета; протоколы ему носили на дом, и не все из них он изволил подписывать. Военную коллегию генералиссимус почти не посещал. Зато успевал играть в шахматы, принимать послов и осматривать строительство каналов на Васильевском острове. Для себя он выбил из казны 53 679 рублей — компенсацию за несостоявшееся приданое дочери при её первом обручении с Сапегой, — а затем ещё 31 864 рубля 5¾ копейки. Когда Верховный тайный совет попытался было усомниться, император — точнее, сам Меншиков от имени императора — «указал отдать». Деньги выплатили.
19 июня у Меншикова случился первый приступ болезни. Лечили кровопусканием. 22 июня последовал второй приступ, а 26-го он слёг окончательно. Консилиум из пяти докторов перспектив не обещал: 28 июня больного причащали, через неделю — повторно. Князь составил предсмертное письмо императору, в котором назвал государство «машиной недостроенной» и заклинал Петра «быть послушным обер-гофмейстеру господину барону Остерману и господам министрам». Вице-канцлер Андрей Остерман, воспитатель императора и немец на русской службе, должен был стать гарантом установленного Меншиковым порядка.
Меншиков выжил. Но за пять недель его болезни всё изменилось.
«Мы увидим, кто император — ты или я»
Пока больной лежал в спальне на Васильевском, Остерман и князья Долгоруковы, Алексей Григорьевич с девятнадцатилетним сыном Иваном, методично отрывали от него императора. В конце июня или начале июля они показали Петру материалы допросов его отца, царевича Алексея, погибшего в Петропавловской крепости в 1718 году. Среди тех, кто вёл следствие и, вероятно, санкционировал пытки, был Меншиков. Эффект на одиннадцатилетнего мальчика, никогда не знавшего отца, оказался предсказуем.
Когда Меншиков оправился, его словно подменили. 24 июля он дважды навестил государя, затем четыре дня не появлялся. В августе встречи стали короткими и редкими. 17 августа князь уехал в свой любимый Ораниенбаум — один, без императора. Он осматривал парк и церковь, играл в шахматы, обедал с гостями. Тем временем Пётр II 12 августа, по донесению саксонского посла Иоганна Лефорта, уже «не мог ни видеть, ни слышать» Меншикова. 26 августа, на именинах сестры Натальи, император демонстративно поворачивался к светлейшему спиной и заявлял, что не собирается жениться до двадцати пяти лет.
30 августа Меншиков из Ораниенбаума приказал выдать гвардейским солдатам по три чарки вина на свои именины. Но ни Пётр, ни Остерман на праздник не приехали. «Весь двор находился в ожидании перемены», — докладывал прусский посол Густав фон Мардефельд. 4 сентября Меншиков прибыл в Петергоф, но свидание с императором было кратким и холодным. На следующий день он попытался объясниться с Остерманом, назвал его «атеистом» и пригрозил Сибирью. Остерман, невозмутимый как всегда, заметил, что знает человека, заслуживающего колесование.
Утром 8 сентября 1727 года Меншиков был заключён под домашний арест. 9 сентября его лишили всех чинов, званий, орденов и имущества. У Марии отобрали обручальный перстень императора. Синод разослал новое распоряжение: «…впредь обрученной невесты, при отправлении службы Божией, не упоминать». 11 сентября семья Меншиковых отправилась в ссылку в крепость Раненбург.
Берёзов
В апреле 1728 года Меншиковых повезли дальше — в сибирский Берёзов, за полторы тысячи вёрст от Петербурга. По дороге, под Казанью, умерла Дарья Михайловна Арсеньева, жена Меншикова. Её похоронили у дороги. Оставшиеся — бывший генералиссимус, его сын Александр, которому исполнилось четырнадцать, и две дочери, Мария с Александрой, — добрались до места.
В Берёзове Меншиков с помощью нескольких работников, которых ему позволили нанять, построил дом и деревянную церковь. Он сам рубил брёвна. Бывший правитель России, два года назад принимавший послов и подписывавший указы, теперь плотничал. Мария вела однообразную жизнь: церковь, домашние хлопоты, долгая сибирская зима. От Петербурга не осталось ни фрейлин, ни камергеров, ни титула императорского высочества.
12 ноября 1729 года Меншиков умер от апоплексического удара. Ему было пятьдесят шесть лет. Мария пережила отца на шесть недель. 26 декабря 1729 года, в день своего восемнадцатилетия, она скончалась от оспы. За десять дней до её смерти Пётр II подписал указ о возвращении детей Меншикова из ссылки, но курьер не успел.
Существует легенда, будто за Марией в Берёзов приехал князь Фёдор Долгоруков, давно в неё влюблённый, и они тайно обвенчались. Будто она умерла при родах двойни и похоронена вместе с младенцами в одном гробу. Подтверждений этому нет. Зато есть другая деталь — из разряда бесспорных. Младшая сестра Марии, Александра, выжила и после смерти Петра II была возвращена из ссылки. Императрица Анна Иоанновна сделала её фрейлиной. Позже она вышла замуж за Густава Бирона, брата фаворита новой императрицы. Меншиковская кровь, пусть и не через старшую дочь, всё же просочилась в высший свет.
Второй круг
С падением Меншикова двор переехал в Москву. 25 февраля 1728 года в Успенском соборе Кремля Пётр II короновался. К тому времени реальная власть перешла к клану Долгоруковых. Князь Алексей Григорьевич стал членом Верховного тайного совета, а его сын Иван — обер-камергером и неразлучным спутником императора. Иван Долгоруков водил четырнадцатилетнего Петра по охотам, балам и попойкам. По отзывам современников, он вёл разгульную жизнь и методично приучал к ней императора.
Осенью 1729 года Долгоруковы решили повторить манёвр Меншикова — женить императора на своей родственнице. Избранницей стала семнадцатилетняя княжна Екатерина Долгорукова, сестра Ивана. 19 ноября 1729 года её объявили невестой, а 30 ноября состоялось торжественное обручение в Лефортовском дворце. Екатерина получила титул «её высочества государыни-невесты» и орден Святой Екатерины I степени. Свадьбу назначили на 19 января 1730 года.
Пётр II, по уверениям мемуаристов, был ею увлечён — в отличие от холодного равнодушия, которое он питал к Марии. Но жениться не спешил. За две недели до свадьбы, 6 января 1730 года, он отправился на Водосвятие на Москве-реке. Четыре часа простоял на морозе в лёгком камзоле. Вернулся во дворец и слёг. Врачи диагностировали чёрную оспу.
Долгоруковы попытались подделать завещание в пользу Екатерины. Бумагу сочинили, но предъявить не рискнули — император был без сознания. В бреду он приказывал запрягать сани, чтобы ехать к сестре Наталье, которая умерла от чахотки годом раньше, в ноябре 1728 года.
На рассвете 19 января 1730 года, в день, когда должна была состояться свадьба, четырнадцатилетний император Пётр II умер. Прямая мужская линия рода Романовых пресеклась.
Что осталось
Верховный тайный совет, перебрав несколько кандидатур и отчаянно пытаясь ограничить самодержавную власть, пригласил на престол курляндскую герцогиню Анну Иоанновну — дочь соправителя Петра Великого, царя Ивана V. Она согласилась на предложенные ей «кондиции», ограничивавшие её власть, но через месяц, опираясь на гвардию, разорвала их и упразднила Верховный тайный совет. Эпоха дворцовых переворотов продолжалась.
Вся помолвка Петра II с Марией Меншиковой уложилась в сто пять дней — с 25 мая по 8 сентября 1727 года. Она не была ни любовной историей, ни государственным актом. Это был династический расчёт одного человека, рассчитанный на десятилетия вперёд и провалившийся за одно лето. Никакой особой драмы в самой церемонии не случилось: священник прочитал положенные молитвы, чиновники разослали указы, казначейство выделило деньги. Феофан Прокопович, главный церковный оратор эпохи, впоследствии напишет о Петре II — но не об обручении. Церемония осталась в истории только потому, что оказалась первым звеном цепочки, приведшей к падению самого могущественного вельможи петровской России.
Мария Меншикова похоронена в Берёзове, рядом с отцом. В 1825 году, когда искали могилу Меншикова, раскопки обнаружили детский гроб — повод для легенды о тайном венчании с князем Фёдором Долгоруковым. Доказательств нет. Есть только даты: 6 января 1712 — рождение, 26 декабря 1729 — смерть. Ровно восемнадцать лет. Две помолвки. Ни одного брака.
Петра II похоронили в Архангельском соборе Московского Кремля. Он стал единственным — после Петра Великого — посмертным монархом, удостоенным погребения там, а не в Петропавловском соборе Петербурга. Его надгробие стоит рядом с могилами великих князей XIV–XVII веков. Мальчик, не хотевший править, замкнул собой династию Романовых по прямой мужской линии, правившую сто семнадцать лет.