Глава 45
Вторая сессия в Бауманке далась Кате ценой бессонных ночей, пролитых слёз и бесконечного чувства неполноценности. Когда в зачётке, наконец, появились все нужные штампы за первый курс, она поняла: это победа, но продолжать войну с графиками, формулами и программами она не хочет. Университет оказался ей просто не по зубам, и признать это требовало огромного мужества.
Приёмные родители, вопреки её страхам, уговаривать не стали. Они выслушали Катю, обняли её и полностью поддержали решение забрать документы. На семейном совете было решено, что Катя переведётся на экономический факультет другого вуза. Там нагрузка была легче, а сама специальность казалась более понятной и приземлённой. Для Кати это стало глотком свежего воздуха.
У Кирилла же жизнь била ключом. Он не просто окончил первый курс на одни пятёрки, но и окончательно закрепился в компании, куда его взяли на подработку. Теперь он трудился там полный день, горел своим делом и стремительно взрослел.
Отношения ребят тоже менялись. Они стали глубже, серьёзнее, и в какой-то момент рамки обычных свиданий им обоим стали тесны.
В один из летних вечеров, когда они гуляли по парку, Кирилл вдруг остановился, поправил ремешок её сумки и, немного волнуясь, произнёс:
— Кать... Я тут подумал. Может, нам съехаться? Давай будем жить вместе.
Катя замерла. Сердце испуганно и одновременно радостно ёкнуло, но вслух она спросила совсем не то, что он ожидал услышать:
— Ты делаешь мне предложение?
— Нет, пока... — ответил Кирилл, моментально краснея до кончиков ушей от её прямоты.
— Значит, ты предлагаешь сожительство? А говорил, что любишь... — сказала Катя почти шёпотом, и в её глазах промелькнула обида.
— Сейчас многие так живут, — растерянно ответил Кирилл, пытаясь найти логичные доводы и заглядывая ей в лицо. — Это же просто удобно, проверим быт...
-Я немногие
Слова Кати ударили Кирилла наотмашь. Он ожидал чего угодно, но только не этого ледяного, юридически выверенного слова «сожительство». В ушах Кирилла оно прозвучало как приговор, как обвинение в какой-то мелкой, базарной непорядочности.
Он посмотрел на Катю. Она стояла, чуть отвернувшись, и в сумерках парка её профиль казался хрупким, но упрямым. В этот момент она неуловимо напоминала девочку-подростка, которая отчаянно защищает свои игрушки от чужих посягательств. Только защищала она сейчас не игрушки, а своё достоинство.
Кирилл почувствовал, как к горлу подступает горячая волна. Ему стало обидно. Он ведь не предлагал ей что-то грязное или временное. Для него этот шаг был вершиной его личного роста за последний год.
— Кать, ну почему сразу «сожительство»? — Кирилл сделал шаг к ней, пытаясь поймать её взгляд, но она упорно смотрела на тёмную гладь пруда. — Зачем ты используешь эти сухие, страшные слова из советских анкет? Я ведь люблю тебя. И именно поэтому зову.
Он вздохнул, пытаясь унять дрожь в голосе, и начал говорить — искренне, горячо, выкладывая перед ней те аргументы, которые вынашивал в голове последние несколько месяцев, пока программировал по ночам и сдавал сессию.
— Понимаешь, мы взрослые люди, — начал он, и в его голосе прорезались мужские, твёрдые нотки, которые появились у него за время работы в компании. — Я окончил первый курс, у меня теперь полноценная зарплата, не копейки какие-то. Я могу вкладывать деньги в наш общий быт. Не просить у мамы. И я хочу делить это с тобой. Это не «проверка бытом», как пишут в глупых пабликах. Это манифест моей независимости, в которой я вижу тебя главной частью.
Катя молчала, но её плечи чуть дрогнули. Кирилл воспринял это как знак продолжать. Он взял её за руку — её ладонь была непривычно холодной.
— Давай посмотрим на вещи трезво, — Кирилл попытался включить свою привычную математическую логику, которая всегда спасала его на экзаменах в Бауманке. — Сколько времени мы проводим вместе? Пару часов вечером после моей работы и твоих лекций? Мы вечно куда-то бежим. Прощаемся у метро, смотрим на часы. Полжизни уходит на дорогу друг к другу. А если мы будем жить вместе, у нас появится то, чего нам так не хватает — общее время. Настоящее, не вырванное у расписания. Мы сможем вместе завтракать. Представь: утро, никуда не надо спешить, ты пьёшь кофе, я что-то дописываю в ноутбуке... Мы просто будем рядом. Это ведь и есть жизнь, разве нет?
Он заглянул ей в лицо, пытаясь разглядеть в её глазах оттаявший лёд. Но Катя всё ещё держала оборону, хотя её дыхание стало спокойнее.
— И потом ты ведь перевелась на эконом, — мягко напомнил он, стараясь, чтобы это не прозвучало как упрёк. — Тебе сейчас тоже нужно выстраивать новую жизнь. В Бауманке тебя ломало, я же видел, как ты мучилась. Новый вуз — это шанс начать всё сначала, без этого вечного стресса и чувства, что ты кому-то что-то должна. В твоей квартире мы создадим свой мир, где никто не будет стоять над душой. Твои приёмные родители — золотые люди, они тебя поддержали, и это круто. Но они — это их семья. А я хочу строить нашу. Разве плохо, что я хочу заботиться о тебе сам, полностью? Приносить продукты, оплачивать счета, знать, что ты дома, в тепле, и тебе ничего не угрожает?
Кирилл замолчал на секунду, подбирая самые важные, самые сокровенные слова. Он знал, что для Кати, с её сиротским прошлым и долгим поиском своего места в мире, слово «безопасность» было непустым звуком.
— Ты думаешь, я боюсь ответственности? — тихо спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая горечь. — Что я хочу пожить с тобой, а если надоест — развернуться и уйти? Кать, если бы я хотел лёгкой жизни, я бы жил в своё удовольствие, тратил деньги на шмотки, тусовки и доступных девочек. Но я вкалываю как проклятый полный день не для того, чтобы просто «попробовать пожить вместе». Я хочу понять, как это — быть настоящим мужчиной для тебя. Штамп в паспорте... Ну что он изменит прямо сейчас? Мы будем обустраивать наш быт вместе. Это разве не ответственность? Это самый настоящий взрослый поступок.
Он аккуратно повернул её за подбородок к себе, заставляя встретиться с ним глазами. Юношеский румянец на его щеках уже прошёл, уступив место серьёзному, взвешенному выражению лица.
— Я не делаю тебе предложение прямо сейчас только по одной причине, — признался Кирилл, и его голос опустился до шёпота. — Я хочу заработать на настоящую, красивую свадьбу. На такую, какую ты заслуживаешь. Чтобы это было не студенческое распитие шампанского в ЗАГСе, а праздник, за который я сам заплачу от и до. Я хочу купить тебе то кольцо, о котором ты мечтаешь, а не то, на которое у меня сейчас хватит стипендии и заначки. Понимаешь? Мой отказ от немедленного брака — это не трусость. Это уважение к тебе и к нашему будущему. Я хочу прийти к твоим родителям не мальчиком-студентом в коротких штанишка, а мужчиной, который уже содержит их дочь и твёрдо стоит на ногах.
Катя смотрела на него, и в её больших глазах отражались огни вечернего парка. Обида в её взгляде медленно растворялась, уступая место глубокой, взрослой задумчивости. Аргументы Кирилла звучали весомо, в них не было эгоизма — только его мальчишеская, но уже стремительно превращающаяся в мужскую, забота.
Она молчала, переваривая каждое его слово, а Кирилл ждал, сжимая её холодные пальцы в своих горячих ладонях и надеясь, что его логика любви оказалась убедительнее её страхов.
-Ты мне веришь? Или ты больше веришь штампу в паспорте? Разве мужчины не уходят от женщин, со штампом?
- Уходят - тихо подтвердила Катя, но оттого, что женщина живёт с мужчиной, могут быть дети. Это, конечно, счастье, но мы студенты.
- Кать, мы взрослые ответственные люди. Сейчас лето, у тебя много времени, сходи к своему доктору, посоветуйся, сделай всё цивилизованно, мне важно твоё здоровье, ты же будущая мама моих детей, и я люблю тебя.
- Понимаешь, это ведь ответственность, а мне надо учиться. Надо будет готовить, стирать, гладить, а когда мне этим заниматься?
- Хорошо - теряя терпение, сказал Кирилл - давай ещё подождём. Забудь, что я тебе сейчас сказал. Пойдём, я провожу тебя.
- Ты обиделся?
- Нет, просто я понял, что ты пока не готова к таким шагам, вот и всё.
Он не взял её за руку, а убрал свои руки в карманы джинсов, и Катя испугалась, что это их последняя встреча.
Продолжение
Мой канал в МАХ https://max.ru/istoriinadze. Приходите, подписывайтесь