Вика и Матвей не стали устраивать грандиозную свадьбу, хотя и у нее, и у него были некоторые накопления. У них была цель – трехкомнатная квартира. Поэтому молодые люди просто расписались и отметили это событие вдвоем романтическим ужином в ресторане.
На Вике было белое платье, не свадебное, но нарядное. На Матвее — темно-синий костюм, который потом еще долго висел в шкафу и надевался только по торжественным случаям.
— За нас, — поднял бокал Матвей. — За нашу семью и за нашу будущую квартиру.
— За нас, — улыбнулась Вика.
Они не жалели, что не устроили пышное торжество. Не жалели, что отложили деньги на ремонт, а не на путешествие.
Потому что знали, что могут рассчитывать только на себя.
У Матвея были родители, уже немолодые. Они жили в небольшом поселке в области. Его старшая сестра вышла замуж сразу же, как только ей исполнилось восемнадцать лет, и сейчас с мужем и двумя детьми жила в том же поселке, недалеко от родителей. Больших денег ни у кого из них не было. Жили очень скромно.
У Вики не было отца. Он, конечно, существовал, но она его не помнила – папаша исчез за горизонтом, когда она была еще маленькой.
Зато у нее была мама и старший брат – Валерий. Они жили вместе в трехкомнатной квартире. Но на их помощь тоже рассчитывать не стоило, так как мама уже была на пенсии, а брат менял работу по три-четыре раза в год – никак не мог «найти себя».
Поэтому Вика и Матвей решили, что построят свою жизнь сами.
У Матвея была однокомнатная квартира, которую он купил еще пять лет назад, вложив средства, полученные в наследство. У Вики — молчаливое согласие матери не вмешиваться в их планы, потому что Алла Петровна больше всего боялась, что дочь приведет мужа в ее трехкомнатную квартиру и тот начнет претендовать на жилплощадь.
Поэтому она была рада, когда узнала, что у Матвея есть свое жилье. Алла Петровна оберегала свои квадратные метры не хуже пограничника.
Например, когда Матвей уже продал свою квартиру, а новую они еще не купили, Вика обратилась к матери:
– Мама, можно мы поживем у тебя месяц-два, пока не найдем себе новую квартиру? Из старой нам надо выехать через две недели.
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что Вика физически ощутила, как мать просчитывает варианты, взвешивает риски.
— Нет, дочка, не получится, — ответила Алла Петровна твердо. — У меня здесь каждая вещь на своем месте. И вообще, вы взрослые люди, сами справитесь.
Справились. На два месяца сняли комнату в коммуналке.
А когда наконец купили квартиру и сделали ремонт, мать позвонила с новым требованием:
— Давай выписывайся и регистрируйся там, где живешь. Я не хочу за тебя лишнее платить.
Вика тогда молча выписалась. Не стала спорить.
Прошло десять лет
Вика и Матвей жили в своей трехкомнатной квартире. Они планировали за эти годы полностью закрыть ипотеку – платить больше положенных взносов. Но не получилось: планы пришлось скорректировать, зато у них за эти десять лет родилось двое детей. Старшему – Глебу – сейчас шесть, младшей – Даше – четыре.
А ипотеку закроют через два года – ничего, они оба работают, справятся.
Но, как говорится, даже если у тебя все в порядке, не стоит расслабляться, потому что прилететь может оттуда, откуда не ждешь.
В одну из суббот, когда Вика и Матвей пришли с детьми из городского парка и собирались обедать, на пороге их квартиры появилась Алла Петровна.
— Здравствуй, дочка, — сказала мама и, не дожидаясь приглашения, перешагнула порог.
Матвей выглянул из кухни.
— Добрый день, Алла Петровна.
— И тебе не хворать, зятек.
Они прошли на кухню.
Я по делу, — сказала Алла Петровна, усаживаясь на стул.
— По какому? — спросил Матвей.
— Валера из Москвы вернулся.
Вика замерла с ложкой в руке. Валера — старший брат. Тот самый, который менял работу с калейдоскопической быстротой. Тот самый, который уже лет пятнадцать никак не мог «найти себя».
— Вернулся? — переспросила Вика.
— Что-то у него там не срослось, — мать вздохнула с таким видом, будто речь шла о стихийном бедствии, а не о закономерном итоге очередной авантюры. — Приехал не один. С девицей. Анжеликой зовут.
— Приехал и что? — Матвей повернулся к теще.
— Пропишите их у себя, пока они работу и квартиру ищут.
На кухне стало тихо.
Матвей удивленно посмотрел на тещу:
— Прописать? Здесь? — каждое слово он произносил медленно, будто проверял его на вкус.
— Временно, — подчеркнула Алла Петровна. — На несколько месяцев. Сами понимаете, квартиру быстро не найдешь.
— А что вы их у себя не пропишете? — спросил Матвей.
— А где? — мать всплеснула руками. — Прописывать их двоих — так это же как квартплата вырастет! А жить в моей комнатушке вообще негде.
Матвей усмехнулся. Не зло, скорее с недоумением.
— Давайте уточним, Алла Петровна. Вы два года назад продали свою трехкомнатную квартиру, купили студию в двадцать восемь метров, а все остальные деньги отдали Валере, чтобы он поехал в столицу и там строил свою жизнь. Так?
— Не получилось у него, — голос матери стал жестче. — Люди там, в столице, другие. Меркантильные. А Валера — святая простота!
— Ну конечно, — Матвей не скрывал сарказма. — Валера ваш два с половиной миллиона за два года спустил и вернулся к мамочке под крыло. Да еще Анжелику привез. Что этой девице у себя в Москве не сиделось?
— Она не из Москвы, а из Костромы, — сказала Алла Петровна. — Тоже, видно, хотела что-нибудь получше найти, но не получилось.
— Понятно, — кивнул Матвей. — Теперь они приехали, чтобы устроиться на вашей шее, а вы хотите пересадить их на нашу. Не получится.
Алла Петровна поджала губы.
— В этой квартире живет моя семья, — продолжил Матвей. — Жена, дети. Ваша, между прочим, дочь и ваши внуки. А вы пришли и просите непонятно о чем.
— Почему непонятно? — воскликнула теща. — Пропишите их и пустите пожить. Временно!
— Нет! — голос Матвея прозвучал жестче, чем он сам ожидал. — С какой стати я должен регистрировать в своей квартире вашего безработного сына? Валера не мальчик, ему тридцать пять, пора уже самому решать свои проблемы. А про Анжелику я вообще молчу. В честь чего я должен поселить в квартире, где живут мои дети, какую-то непонятную девицу из Костромы?
— А квартира не только твоя! — Алла Петровна повысила голос. — Она и Викина. Вот захочет Вика брата прописать, и ты, зятек, ничего не сделаешь!
Все посмотрели на Вику.
Она сидела, положив руки на колени, и смотрела на мать. В ее глазах не было растерянности или страха.
— Мама, — тихо сказала Вика. — А почему ты решила, что я захочу пустить в нашу квартиру Валеру и какую-то постороннюю девушку? И не подумаю.
— О родном брате не подумаешь? — Алла Петровна изобразила искреннее возмущение.
— Мама, — Вика встала. — Ну ты же два года назад, когда отдала Валере два с половиной миллиона, не подумала о том, что нам надо ипотеку гасить. А я тогда еще в декретном отпуске была. Так чему ты сейчас удивляешься?
Алла Петровна не нашлась, что ответить.
— Все нормально, — добавила Вика. — Всё справедливо.
Алла Петровна растерялась. Она так хорошо все рассчитала: Валера и Анжелика поселятся в квартире дочери и зятя, найдут работу, будут жить и копить на свое жилье. А она будет приходить к ним по выходным на обед. Ведь так хорошо, когда большая семья за столом собирается!
Она уже видела эту картинку: накрытый стол, внуки, сын, который наконец-то нашел себя, и дочь, которая разливает суп по тарелкам. Все счастливы. Все вместе.
А эти двое — Матвей и Вика — все ее мечты разрушили.
— Мама, — сказала Вика. — Мы не будем никого прописывать. И никого не пустим жить. Это наш дом, и здесь живем мы.
— Как ты можешь! — начала было Алла Петровна.
— Могу, — перебила Вика. — Ты когда-то сказала, что я взрослый человек и сама справлюсь. Ты была права. Мы справились. Теперь пусть Валера справляется сам.
Алла Петровна встала. Подхватила сумку. Посмотрела на дочь долгим взглядом — в нем были разочарование и обида.
— Ну что ж, — сказала она сухо. — Живите как знаете. Эгоисты!
Автор – Татьяна В.