И представить себе не мог, что можно испытывать чувство дружеского приятия… по отношению к женщине. Вернее – к женщинам. За короткий срок мы так сдружились, что стали просто одной командой. Мы купались в озере, причем плавали наперегонки – девчонки плавали отменно. Мы катались на лошадях, иногда устраивали пикники на природе, которые проходили очень весело – мы постоянно подшучивали друг над другом, куражились и острили, а по вечерам все забирались в кабинет, с их разрешения я курил, они же рисовали.
· Иногда по вечерам мы устраивали шахматные баталии или соревнование в дартц, которому их научил я. Победивший мог поцеловать проигравшего и, на мой взгляд, я никогда не проигрывал, так как или целовал, или целовали меня - правда, в щечку. Ну, а если серьезно, девчонки не имели абсолютно никакого налета жеманства и притворства, все было так искренне и открыто, что я невольно и сам вел себя так же, и мне это нравилось.
· Свою злополучную шутку они объясняли тем, что слишком много мужчин, имеющих разные, в том числе и темные намерения, пытаются втереться им в доверие, а поскольку они живут одни – надо же им как-то защищаться! Я не посчитал удобным спросить, почему Мери – миссис, и где ее мистер, но поблизости его не наблюдалось, и не вспоминалось о нем так же.
· Я так прижился, что совсем забыл о цели своего визита, вернее, старался не вспоминать о нем. Но всему приходит конец, и оговоренное ранее письмо пришло. Оговоренное-то оговоренное, но для меня оно было, словно ушат ледяной воды на голову! Я вдруг отчетливо понял, что не смогу изображать из себя пылкого влюбленного и уж, тем паче, соблазнять Синду – добрую и открытую, самостоятельную и трудолюбивую, да просто замечательную девушку! Да, она мне очень нравилась, как, впрочем, и Мери – они обе чудесные, и именно поэтому было подлостью так поступать.
· Кстати, за те несколько дней, что мы пробыли вместе, мы практически не вспоминали Генри, так – вскользь, и сейчас, когда его письмо прижало меня к стенке, я вдруг подумал об этом. Скорее всего, Люсинда не была влюблена в друга. С этим он явно переборщил. Вот и сейчас, когда пришло от него письмо, что-то не видно было на ее лице радости, скорее – какая-то обреченность.
· Письмо привез управляющий Люсинды, ездивший в Анаполис для отправки проданных скакунов их новому хозяину. Капитан корабля Генри, искавший оказию для отправки письма в Гринвуд, случайно наткнулся на управляющего и передал ему письмо.
· Люсинда прочла письмо и, обратившись ко мне, сказала:
· - Стив, Генри просит вас сопровождать меня в Бостон. Вернее, нас с Мери.
· - Что ж, с удовольствием. Думаю, удобнее всего будет отправиться на корабле Генри – надеюсь, это будет увлекательное путешествие.
· Не знаю, что такого я сказал, но Мери вдруг встала и медленно, пошатываясь, вышла из кабинета, ни слова, ни говоря. Ее смуглое, с румянцем лицо, стало восковым. Я был ошеломлен такой метаморфозой – Мери, такая хохотушка, такое жизнерадостное существо, в одну минуту стала похожа на мумию. Синда было, бросилась ей вслед, но потом медленно села и сказала:
· - Мери не сможет поехать… на корабле. Она… не переносит море. Я без нее не поеду.
· Я задумался. Что за причина боязни моря у Мери? Морская болезнь? Или что-то другое? Собственно говоря, неважно, что, важно решить эту проблему – ехать-то все равно придется и надо уговорить Синду. В голову мне пришла только одна мысль:
· - Знаешь что, Синда, я предлагаю такой вариант. Мери мы отправим к моему брату – он живет в сутках езды отсюда, а брат проводит ее в Бостон. Я уверен, что он все сделает наилучшим образом (честно говоря, я не был уверен, но искренне надеялся на это, тем более что портрет гостьи я уже отправил ему день назад для пополнения коллекции), а мы с вами поплывем на корабле, как предложил Генри. Вы ведь не боитесь моря? Оно прекрасно.
· - В общем-то, заманчиво, особенно, если учесть мои художественные наклонности – я, ведь никогда не рисовала моря – возьму с собой мольберт и краски.
· - Все, что угодно, - обрадовался я. Люсинда поднялась и отправилась искать Мери, а я, сказав, что буду ждать их на берегу озера, отправился туда.
· Когда мы собрались у озера, настроение у всех было незавидное, хотя у каждого для этого была своя причина. Моя – это та тупиковая ситуация, в которую попал. С одной стороны Генри, друг, которому я обязан жизнью и его просьба; с другой – девушка, с которой нельзя эту просьбу выполнить. Что же делать? Одно я знал твердо – эта девушка – друг мне, а друзей не предают.
· …Чтобы разрядить атмосферу, я предложил девушкам сплавать на остров – он манил какой-то необыкновенной красотой и загадочностью. Дело в том, что, не смотря на небольшие габариты, он просто утопал в зелени и чем-то напоминал зеленый купол.
· - Знаешь, Стив, здесь когда-то была лодка, но я уже очень давно ее не наблюдаю – может быть, она затонула?
· - Пойду, поищу, может, где-то, по ту сторону и обнаружу. Я отправился на поиски лодки, и вскоре нашел ее в зарослях камышей. Она имела не очень презентабельный вид, но весла были целы, и днище было без дыр. Через некоторое время мы были на острове – и вот тут наше дурное настроение мгновенно улетучилось, его сменило трепетное предчувствие, ощущение какой-то загадочности. И первое, что нас привело в изумление – это то, что буйство природы, которое с берега нам казалось таким первозданным, на самом деле было рукотворным. Эта куполообразная зелень на самом деле была ничем иным, как плющом, обвивающим… забор.
· - Я…, я никогда не думала, что на островке кто-то жил, или живет, - шепотом проговорила Синда.
· - Ты не была здесь никогда?
· - Представь себе – нет. Раза два – три в детстве у меня была такая мысль, но как-то не находилось компаньонов, да и лодку у берега я видела очень редко.
· Мы пошли далее, ступая осторожно, а девушки даже боязливо, оглядываясь по сторонам. За зеленой завесой забора мы увидели… маленький летний домик, так же увитый дикорастущей зеленью. Я с трудом открыл покосившуюся дверь с проржавевшими затворами, и мы вошли. Люсинда, шедшая впереди, внезапно побледнела и потеряла сознание. Я подхватил ее на руки и уложил на кровать, которая составляла основную деталь комнаты. Да…, это был чей-то любовный уголок, очень романтичный, но, по-видимому, давно не посещаемый, что было видно по витающему здесь налету забвения.
· Скоро Синда пришла в себя и сказала:
· - Я поняла. Здесь мои мама и папа… любили друг друга. Я много раз видела их удаляющихся в ночную тьму, но всегда думала, что это просто вечерний моцион перед сном. Ее глаза наполнились слезами.
· - Они…, они очень любили друг друга… до последней минуты своей жизни. Синда провела рукой по одеялу и… вытащила розовую ночную рубашку. Долго смотрела на нее, потом прижала к лицу и, плача, вытерла ей слезы.
· Проникновение, пусть даже невольное в чужую тайну, всегда приводит меня в смятение, особенно если приоткрываешь завесу такой романтической, но не твоей истории, тем более что это с трудом вписывается в мое мировоззрение. Вот, оказывается, и еще одна пара на этом шарике была счастлива – и счастлива долгие годы.
· - Ну что ж, - сказал я самому себе. Это исключение. А исключение лишь подтверждает правила. Однако, взглянув на Синду, мне стало стыдно за свой внутренний цинизм. Девушка была во власти воспоминаний, ей действительно было плохо и надо было срочно что-то предпринять.
· - Да-м-с, сказал я, постаравшись вложить в последовавшую далее фразу как можно больше юмора:
· - Как бы я хотел построить такое же убежище любви. Осталось только одно – для этого надо влюбиться! И не хватает мне для этого самой малости – объекта обожания! Реально я могу влюбиться только в кого-нибудь из вас…, но, увы, я для вас всего лишь – подружка! Не дав моим леди опомниться, я сгреб их в охапку и потащил к лодке. Вскоре они уже смеялись, окрестив меня «подружка Стив».
· *******
· Весь вечер мы провели в кабинете. Обсудили план действий, и он был таков: я и Люсинда едем на корабле Генри; Мери едет в сопровождении двух слуг к брату, с ним они приедут в Бостон, где мы и встречаемся. После обсуждения девушки отправились отдыхать, так как выезжать мы решили рано, а я остался выкурить сигару и подумать…. А подумать есть над чем. И бокал бренди тоже не помешает. На трезвую голову что-то не думается.
· …Итак, что мы имеем? Тупиковую ситуацию, о которой я уже говорил. Казалось бы, выбери сторону одного – и проблема решена. Мне с моим прагматизмом это должно быть нетрудно…, ан, нет, оказывается ох, как трудно. Возможно, мы не стали уж очень близкими друзьями за такой короткий срок, но мы сблизились, мы попытались понять друг друга, и нам было хорошо вместе.
· Главное, что мне понравилось в этих молодых женщинах – это непорочность. Нет, не целомудренная непорочность в смысле секса и подобного, а отсутствие пороков как таковых. Честность, открытость, доброта, ум, чувство юмора, и, что очень важно для меня – отсутствие ханжества и чувство товарищеской поддержки. Я сразу это понял, как только начал общаться с ними.
· Мы совершенно открыто говорили обо всем, без стеснения, и я даже рассказал им о нескольких своих авантюрных интрижках, но душу все-таки друг другу до конца и не раскрыли – ни я, ни они. А тайны, и тайны болезненные – есть, и это чувствовалось с самого начала. Так вот, они приняли меня таким, какой я есть, а то, что мы не досказали друг другу – это вопрос времени. А вот то, что знают они друг о друге совершенно все и поддерживают друг друга – это очевидно. Две хрупкие девушки, одни на этом белом свете, помогают, как могут выжить одна другой, нет, просто – жить в этом сложном мире – и это ценно, значимо для меня. И я хочу быть настоящим другом для них. Им нужен друг – мужчина. Ну, а дружба не терпит фальши. И я не буду фальшивить. Это я твердо решил. При первом же удобном случае я все расскажу Синде, но сначала надо выяснить ее отношение к Генри, и, исходя их этого, построить разговор. Он должен быть удобоварим для обеих сторон.
Автор Ирина Сычева.