· Теперь вторая проблема – Мери. И брат.… Отправить - то я отправлю, но вот как встретит ее брат? В нынешнем его состоянии я ни в чем не уверен. Не опрометчивый ли это шаг с моей стороны? Скорее всего - нет. Брат – джентльмен, и он не позволит себе грубо обойтись с дамой. В этом я уверен. Возможно, сопровождение Мери до Бостона вернет его в нормальную жизнь – ведь, сколько можно жить затворником? Тем более, она прехорошенькая…, а чем черт не шутит? Я бы не прочь иметь такую невестку…, ну, это уж я переборщил. Главное, что бы брат выполнил поручение – ведь я несу ответственность за этих девушек.
· И еще один вопрос - Генри. Этот болван, так примитивно попавшийся в сети опытной стерве, в чем я не сомневался. Дама знает, с кем и как себя вести. Со мной она играла роль женщины – вамп, с Генри – наивную и порядочную. Как это она умудрилась обвести его вокруг пальца, ведь он имеет достаточный опыт в общении с «леди» подобного типа. Да уж, любовь зла…, интересно, узнал ли что-нибудь Сэм? Очень важно собрать компромат на сию особу, ибо допустить этой брак – безумие. Но как помочь ему? Он совсем ослеп от любви, и видит только то, что хочет увидеть. Вот дурак! По доброй воле отказаться от Синды, и ради кого? Какой-то расчетливой шлюхи? В любом случае, я расставлю все точки над i в этом вопросе, чего бы мне это ни стоило. Через несколько дней мы все будем на месте – вот тогда и разберемся!
· *******
· Утром следующего дня мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы поднять настроение бедняжке Мери. Девушка, обычно такая веселая и жизнерадостная, была похожа на кораблик, который выпихнули в штормящее море из уютной гавани. Ее лицо изображало смятение и ужас, и было ясно видно, как тяжело у нее на душе.
· Я выдавал и выдавал все новые шутки, но это не помогало. Люсинда, озабоченная состоянием Мери, даже пыталась отложить поездку, и мне кое-как удалось разубедить ее. Наконец, мы отправились – каждый своим маршрутом. В Анаполисе, куда мы прибыли где-то к вечеру, нас встретил капитан – мистер Джонсон – прекрасно воспитанный молодой человек недурной наружности. По его восторженному взгляду, которым он одарил Синду, я понял, что девушка ему очень понравилась.
· Какое-то собственническое чувство кольнуло меня - нечто похожее на придирчивую ревность старшего брата. Капитан провел нас в наши каюты, которые находились рядом, и пригласил поужинать. Люсинда, сославшись на утомленность дорогой, отказалась, сказав, что проспит, наверное, до утра. Я же умылся и отправился в кают–компанию, где мы прекрасно потрапезничали и сыграли несколько партий в бридж.
· Корабль был уже в открытом море, когда мне захотелось перед сном выйти глотнуть свежего морского воздуха. Я вышел на палубу. У кормы в шезлонге кто-то сидел. Ба! Да это Синда! Я подошел к ней и обрушился на нее с упреками:
- Люсинда, я очень прошу тебя не выходить одной на палубу, это ведь не пассажирский корабль, это – торговое судно, на котором нет женщин…. Это небезопасно. Поняла? В следующий раз скажи мне, и я с удовольствием буду сопровождать тебя. Хорошо, сестренка?
- Ну, вот уже и сестренка, - засмеялась она, - подружка, сестренка, - кем буду в следующий раз?
- Дочкой, - засмеялся я, - у меня чуть не сорвалось с губ: - Если хочешь, любовницей. Но уж что-что, а обидеть ее я не хотел, сестренка – это самое подходящее для нас.
- Садись, продолжала смеяться Синда и, схватив за руку, потянула меня в рядом стоящее кресло, - и смотри….
Я сел и стал смотреть туда, куда смотрела она. Зрелище было потрясающее. Густая темнота ночи с мерцающей россыпью звезд слилась где-то там, на горизонте с такой же черной, тяжелой бездной вод. …Оглушающая ночная тишина и мерное дыхание океана завораживали. То, что мы сидели у кормы, создавало иллюзию полета в этой вселенской красоте. Густая стремнина вод, выбивающаяся из-под корабля, была покрыта серебром луны и словно указывала нам путь в бесконечность. Казалось, это совсем легко – шагнуть и слиться с вселенной, раствориться в ней.
- Ты видишь, ты чувствуешь это? – Рука Синды, лежавшая на моей, крепко сжала ее. Но это было не пожатие руки женщины пылающей от страсти, а человека, страстно желающего быть понятым.
- Да, я вижу. Я чувствую, я понимаю тебя, родная, - я наклонился и поцеловал ее в висок. Она повернулась ко мне, лицо ее сияло от благоговейного восторга.
- Как здорово, что мы видим мир одними глазами! Правда, брат? Она засмеялась.
- Я всегда хотела иметь брата.
- Да, мы родственные души. У меня тоже никогда не было сестры… сестренка! …А знаешь, похожее чувство я испытал, когда ехал к вам, - я рассказал ей об утреннем тумане и о чувствах, пробудившихся во мне в тот момент. Она заворожено слушала, не отводя от меня широко раскрытых глаз.
- Да, Господь очень постарался, создавая этот мир. Он так прекрасен и гармоничен!
- К сожалению, не всегда. Он, по-моему, ошибся, создавая нас. Гармония между людьми – большая редкость. Особенно – между мужчиной и женщиной.
- Стив, та не прав. Гармония между людьми есть. Просто нужно терпеливо ждать свою половинку, или нетерпеливо – искать! Как кому хочется. Ведь жизнь хороша или плоха настолько, насколько мы этого хотим сами. Не будь пессимистом, брат!
- Ну что ты, дорогая, я не пессимист, я – реалист. Я очень даже могу радоваться и наслаждаться жизнью – правда, по-разному. Это может быть легкий флирт или дружеская пирушка, или вот как сейчас – приятная беседа и полное взаимопонимание с названной сестренкой…. Это здорово! Но брак… б-р-р-р! Это не для меня. В своей жизни я почти не встречал счастливых браков. Правда, мои предки – редкое исключение – счастливы до сих пор! Обязательно тебя с ними познакомлю – они тебе понравятся.
Мы помолчали – каждый о своем.
- Хочешь, я расскажу тебе о своей семье? – вдруг почти робко и нерешительно спросила Люсинда. Чувствовалось, что это решение для нее не из легких.
- Очень хочу, тем более что романтический домик твоих родителей меня заинтриговал, - искренне и мягко сказал я, стараясь не спугнуть ее настроение.
- Ты знаешь, моя мама…, она не мама мне. – Синда замолчала. Я терпеливо ждал, ошеломленный ее признанием.
- Мой отец женился, как и многие в свете, по настоянию своих родителей, на молодой и очень красивой девушке – дочери хороших знакомых родителей, причем, весьма состоятельных. Поначалу он был совершенно счастлив и даже влюблен. На поверку же вышло все совершенно иначе. Эта нежная, хрупкая и целомудренная на вид девушка имела испорченную и грязную душу. Ее интересовало лишь положение в свете, возможность блистать в нем и развлекаться. Отец ей был абсолютно не нужен, хотя она и изображала любящую жену. Она ластилась к нему и ворковала, добиваясь всего, чего хотела. Когда же он уезжал по делам – а это было довольно часто – она превращалась в злобную, жестокую агрессивную фурию, била слуг, кричала – в общем, показывала свое истинное лицо.
- Слуги, прослужившие в доме по многу лет, были подавлены и запуганы, но жаловаться отцу не решались. Очень скоро она забеременела мною. Как-то мать упала в обморок – вызвали врача, и он констатировал, сей факт. Отец был в отъезде, и как только врач уехал – она устроила дикую сцену с истерикой, швырянием посуды и битьем слуг. Представляешь, насколько я ей была не нужна? Вернее, не я, в частности, а ребенок вообще. А я ведь уже была в ней…, я развивалась в теле, ненавидевшем меня…. Я посмотрел на Люсинду: было видно, как она стиснула зубы, и как напряжены ее скулы, а глаза были не просто закрыты, а сжаты. Она не дышала, а только выдыхала из легких все остатки воздуха, будто стараясь избавиться от чувств, переполнявших ее и, скорее всего, это были чувства отвращения, гадливости и… боли.
- Меня спасла, наверное, та клеточка отца, которой он дал мне жизнь, - голос ее сразу изменился – стал мягким и любящим.
- Когда у меня будет ребенок – я буду любить и желать его с самой первой секунды, это я знаю точно…. Но я продолжаю. Итак, сорвав свое бешенство на слугах и посуде, она постепенно пришла в себя и решила, что из этого можно извлечь выгоду, и когда отец приехал – его встретила нежная счастливая, любящая жена и будущая мать. Почти мадонна! Отец был счастлив: он носил ее на руках, осыпал подарками…, и ничего не замечал.
- Ты, наверное, думаешь, откуда я все это знаю? От отца. Она однажды, когда ее истинное лицо раскрылось, в приступе ярости многое рассказала ему. Но – по порядку: родилась я… - и сразу, же была отдана на попечение кормилицы и гувернантки, молодой женщине из обедневшего дворянского рода. Именно она и заменила мне мать с момента рождения. А моя мать, вернее, женщина, родившая меня, вспоминала обо мне только при отце, стараясь изображать из себя заботливую и нежную мать. И я ей мстила! Я орала – дико орала, когда она пыталась при отце брать меня на руки и что-то ласково мне говорить. Ведь она была мне чужой! Отец очень огорчался, а она потом шипела на кормилицу и Лизу – гувернантку, но именно шипела, а не орала, так как поняла, что ее отношение к ним тоже результат моего отторжения ее.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.