НАЧАЛО РАССКАЗА:
Но самый страшный день случился примерно через месяц после их знакомства. Женя, как обычно, вошла в палату и не увидела его на кровати. Окно было распахнуто настежь, и холодный ветер колыхал лёгкие занавески. Роман, в одной больничной пижаме, стоял на подоконнике, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в оконную раму.
— Роман! — Крик вырвался из её груди прежде, чем она успела себя остановить.
Он вздрогнул, но не обернулся.
— Женя, прошу тебя, не подходи ко мне, — глухо, обречённо произнёс он.
— Роман, умоляю тебя, не надо! — голос Евгении сорвался на шёпот, полный ужаса. — Стой!
Она бросилась к окну, не чувствуя под собой ног, сердце её бешено колотилось где-то у горла.
— Что ты делаешь? Отпусти меня, прошу тебя. — Он попытался отстраниться, но его руки не слушались. — Мне больше незачем жить, Женя. Понимаешь? Всюду одна сплошная темнота. Моя невеста ушла, как только узнала, что я больше не смогу управлять своей империей и приносить деньги. Друзья, которых я считал близкими, испарились в одночасье. Для всех я теперь просто обуза, слепой инвалид, которому нужна постоянная помощь.
— Вы совсем не обуза, Роман. — По щекам Евгении текли слёзы, она не вытирала их. Она изо всех сил тянула мужчину на себя, вцепившись в его больничную рубашку. — Вы нужны мне. Слышите? Мне, а не кому-то там. Пожалуйста, отойдите от окна. Держитесь за меня. Вы же живы, понимаете? У вас есть руки, ноги, ваш блестящий, острый ум. А темнота — это вообще не конец света. Это просто другое состояние, к которому можно привыкнуть. Пожалуйста…
В конце концов, ей удалось стащить Романа с подоконника. Они оба рухнули на холодный линолеум, и Евгения, не отпуская его, гладила его по волосам, баюкая, как маленького испуганного ребёнка, и тихо шептала какие-то бессвязные, успокаивающие слова.
Спустя три месяца, когда Романа наконец выписали в его загородный дом, он попросил Евгению поехать с ним в качестве его личной компаньонки. А ещё через месяц, сидя в уютном тенистом саду, он вдруг протянул руку и нашёл её ладонь.
— Женя, — начал он, медленно поглаживая её пальцы, чуть огрубевшие от постоянной работы. — Скажи мне, почему ты всё ещё со мной? Ты можешь уйти в любой момент, никто тебя не держит.
— Потому что ты настоящий, — тихо, но твёрдо ответила она. — Без всей этой дурацкой мишуры из денег и показного блеска. Ты просто человек. И я… я не хочу от тебя уходить.
— Я так устал от лжи, Женя, — признался Роман, судорожно сглотнув. — Устал от людей, которые, как я теперь понимаю, смотрели мне прямо в глаза и нагло врали, пока я был при деньгах и власти. — Он замолчал на секунду, собираясь с духом. — Выходи за меня замуж. Я не могу обещать тебе весь мир, потому что, видит бог, я его не вижу. И никогда уже не увижу твоего лица. Но я кожей чувствую твою душу. И я могу отдать тебе своё сердце. Клянусь, я никогда тебя не предам, Женя. Никогда.
Она не раздумывала ни секунды. Они сыграли тихую, скромную свадьбу — только они вдвоём и двое необходимых свидетелей. Евгения ответила «да» практически не раздумывая. В конце концов, не каждый день простой сиделке делает предложение один из самых богатых и влиятельных бизнесменов города. Казалось, что все кошмары детства и юности остались позади, и вот оно, наконец-то, её женское счастье.
— Евгения.
Голос Веры вырвал её из сладкого плена воспоминаний. Бывшая невеста стояла в дверях кухни, всё в том же неизменном кашемировом кардигане.
— Я вам заварила чай, — Евгения быстро взяла себя в руки и натянула на лицо вежливую, но всё равно чуть натянутую улыбку. — Вам нужно обязательно согреться, на улице совсем сыро.
В этот самый момент в прихожей снова раздался резкий звонок. Женя нахмурилась, удивлённо пожав плечами, и пошла открывать дверь. На пороге, окидывая всё надменным, холодным взглядом, стояла эффектная, стильно одетая брюнетка. В руках она держала внушительных размеров дорожный чемодан.
— Вы, простите, кто? — растерянно спросила Евгения.
— Алиса, личный стилист и помощница Веры, — небрежно бросила девушка, отодвигая Евгению плечом и беспрепятственно проходя внутрь. — Вера дала мне ориентиры, не волнуйтесь.
— Вер, дорогая, я привезла всё, что удалось спасти от тех проходимцев. Совсем немного, но это лучше, чем ничего.
Вера выпорхнула в коридор и с театральным всхлипом бросилась на шею своей помощнице.
— Алиса, боже мой, спасибо тебе огромное! Я уже не знала, что и думать! — воскликнула она.
— Вы ведь не против? — Алиса перевела взгляд на Евгению, и в нём не было ни тени сомнения или просьбы, только холодная констатация факта. — Я помогу Вере немного привести себя в порядок. Она снимет себе комнату в ближайшем посёлке, а днём будет со мной заниматься делами. Мне сейчас просто жизненно необходима её поддержка.
— Я?.. Да, конечно, нет проблем, — только и смогла выдавить из себя Евгения, чувствуя, как где-то внутри закручивается неприятный, липкий комок тревоги. — Я пойду к Роману, мне нужно кое-что обсудить.
Как только шаги Евгении затихли на лестнице, ведущей на второй этаж, с лица Веры мгновенно исчезли и слёзы, и страдание. На её губах заиграла идеальная, отточенная улыбка, а в глазах сверкнул холодный, расчётливый блеск.
— Ну и дыра, — Алиса брезгливо поморщилась, оглядывая прихожую с видом ревизора из столицы. — И эта серая мышь, которую он откопал неизвестно где… Вер, скажи мне, как ты это вообще терпишь? Каждый день смотреть на эту дешёвку?
— Заткнись и слушай меня внимательно, — прошипела Вера, в мгновение ока превращаясь в хищницу. Она затащила Алису в свою комнату и плотно притворила за ними дверь. — Всю информацию проверила?
— Обижаешь, начальница, — Алиса довольно усмехнулась, доставая из своей сумки тонкий, как лезвие, планшет. — Акции компании Белозёрова взлетели до небес, я тебе доложу. Их новый совместный проект по выходу на азиатские рынки произвёл настоящий фурор. Наш слепой идиот снова сказочно богат, я бы даже сказала, гораздо богаче, чем был до той злосчастной аварии. Его состояние просто колоссально.
— Я так и знала, чёрт возьми! — Вера нервно прошлась по комнате и села на край кровати, обхватив себя руками. — Как же я глупо поторопилась тогда, когда сбежала от него, как последняя трусиха. — Она замолчала на секунду, обдумывая что-то. — Но ничего, это дело поправимое. Главное, что я уже вернула себе место в этом доме. Теперь нужно решить вопрос с этой деревенщиной. Она же теперь его законная жена.
— Элементарно, выживём её отсюда, как нашкодившего котёнка, — хищно оскалилась Алиса. — У неё нет ни связей, ни денег, ни ума, по сути. Одна сплошная наивность.
— Дай мне пару недель, — Вера встала и закинула ногу на ногу, принимая позу королевы. — Ты будешь следить за каждым её шагом. Собирай любой компромат, каждую её ошибку, каждую неловкость. Она же простушка из глухой деревни, совсем не привыкшая к нашему миру. Она обязательно оступится. — Вера сделала театральную паузу и зловеще улыбнулась. — К тому же, у меня есть очень могущественный союзник. Борис Николаевич спит и видит во сне, как бы пустить бизнес своего упрямого сыночка по ветру, а потом и вовсе забрать всё себе. Мы с ним давно уже всё обсудили и пришли к полному взаимопониманию. Он получает полный контроль над компанией, а я возвращаю себе законный статус жены миллионера. Всё гениально и просто.
В это же время, на втором этаже, в просторном кабинете Романа царила совершенно иная, напряжённая атмосфера. Напротив него, вытянувшись по стойке смирно, сидел немолодой, подтянутый мужчина с безупречной военной выправкой. Виктор Сергеевич Соболев, начальник службы безопасности, был единственным из прежнего окружения Романа, кто не отвернулся от своего босса, когда тот ослеп и оказался в больнице.
— Роман Викторович, у нас есть серьёзный разговор, и он не для женских ушей, — глухо произнёс Соболев, оглядываясь на дверь.
— Говори прямо, Виктор, — отозвался Роман, откидываясь в кресле. — Женя сейчас внизу, с гостями, так что мы с тобой абсолютно одни и нас никто не подслушает.
— Не нравится мне ваш новый финансовый директор, — Соболев вытащил из своей папки несколько бумаг и положил их на стол перед Романом. — Максим Руднев, внешне такой весь из себя преданный пёс, но мои ребята перехватили часть его зашифрованного трафика. Я подозреваю, Роман Викторович, что наш доблестный финдиректор работает на тех самых рейдеров, которые пытались отжать компанию сразу же после вашей аварии. И знаете, почерк уж больно знакомый… — Соболев помялся, подбирая слова. — Боюсь, за всем этим стоит ваш отец, Борис Николаевич.
Роман помрачнел лицом, услышав это имя. Его пальцы мёртвой хваткой сжали подлокотники кресла.
— Мой так называемый биологический родитель, — ледяным тоном констатировал он. — Человек, который выбросил нас с матерью на улицу без единой копейки, когда она тяжело заболела. А теперь, когда я поднялся, решил прилететь, как старый стервятник, чтобы поживиться моей империей. Это в его стиле.
— Именно так, шеф! — мрачно кивнул Соболев. — Он не остановится ни перед чем, я его знаю. Он пойдёт на любую подлость.
Роман подался вперёд, опираясь руками о массивный стол.
— У тебя есть прямые, неопровержимые доказательства?
— Пока только косвенные, одни предположения, — Соболев замялся, что было ему совершенно несвойственно. — Я поднял все старые архивы. По вашей аварии в том числе.
Роман тяжело вздохнул и потёр рукой незрячие глаза, на которых не было сейчас даже привычных тёмных очков.
— Присматривай за Верой, — приказал он, его голос снова стал жёстким и властным. — И за её верной помощницей, этой Алисой, тоже пригляди. Они здесь не просто так. Но главное, Виктор, — Роман повысил голос, — береги Евгению. Если эти люди решат добраться до меня через неё, они не остановятся. Береги её как зеницу ока. Она для меня сейчас дороже всех активов.
Тем временем с каждым днём обстановка в загородном доме Белозёровых накалялась всё сильнее, превращаясь в настоящий кошмар. Жизнь под одной крышей с бывшей невестой стала для Евгении изощрённой, ежедневной пыткой. Вера вела себя так, словно она здесь полноправная хозяйка, а Женя — всего лишь приживалка. Она то громко, при всех, требовала, чтобы Женя прислуживала ей за столом, то ядовито, с притворным сочувствием, намекала, что Роман до сих пор остро реагирует на её парфюм и по ночам вспоминает их жаркие, полные страсти ночи. Когда же Евгения в отчаянии напоминала ей о том, что она законная жена, блондинка лишь презрительно кривила губы и бросала: — Штамп в паспорте, дорогая, это всего лишь чернила на бумаге. А настоящая любовь не умирает так просто.
Вскоре эти психологические издевательства переросли в нечто более страшное — в реальные, пугающие действия. Евгения начала замечать, что на привычном, давно изученном маршруте слепого мужа стали постоянно возникать какие-то препятствия: то забытый кем-то стул, то загнутый край ковра, на который Роман мог запросто налететь, то внезапно сдвинутый в проход пуфик. На все её робкие возмущения Вера лишь презрительно отмахивалась, называя её параноиком с больным воображением, и тут же отправляла на кухню варить борщ.
Чудовищный план гостьи был до ужаса прост и циничен: она добивалась того, чтобы Роман, наткнувшись на очередную ловушку, упал, получил серьёзную травму и был признан недееспособным. Это позволило бы ей, как бывшей невесте, взять над ним опеку и получить доступ ко всем его многомиллионным счетам.
Трагедия едва не разыгралась тёплым июльским вечером во вторник. Роман, закончив дела, возвращался из своего кабинета в гостиную. Евгения в это время раскладывала книги в библиотеке, но, услышав его уверенные шаги, вышла в коридор. Вдруг её взгляд упал на массивную, старинную напольную вазу из китайского фарфора, которая всегда стояла в дальнем углу. Ваза была сдвинута со своего места и находилась ровно посередине пути мужа, на его обычной траектории движения.
— Роман, стой! — изо всех сил закричала Евгения и, не помня себя, бросилась наперерез.
Но она не успела добежать. Трость Романа, не встречая никакого препятствия, скользнула по гладкому паркету мимо вазы, и его нога уже заносилась для следующего шага. Евгения, не думая ни о чём, бросилась прямо ему под ноги, изо всех сил отталкивая от него тяжёлый фарфор. Раздался оглушительный грохот, и бесценная ваза разлетелась на сотни острых, как бритва, осколков. Евгения с душераздирающим криком упала на пол, почувствовав, как крупные куски фарфора впиваются ей в ладони и колени. Роман же, потеряв равновесие, пошатнулся и со всей силы ударился виском о массивный дубовый косяк двери.
— Да чтоб тебя всё разразило! — вырвалось у него от неожиданной боли. Он схватился руками за голову и медленно, как подкошенный, осел на пол. — Какого чёрта здесь происходит, Женя?
На шум из гостиной выскочила Вера, а следом за ней из кухни прибежала пожилая, давно работающая в этом доме экономка Фаина.
— Боже мой, Роман, любимый! — Вера бросилась к миллионеру, грубо отталкивая окровавленную, сидящую на полу Евгению. — Что эта ненормальная натворила, а?! Евгения, да вы, оказывается, совершенно неуклюжая, безмозглая деревенщина! Вы чуть не убили Рому! Что вы здесь устроили?
— Я не хотела… я не специально… — Евгения смотрела на свои изрезанные, залитые кровью ладони, глотая солёные слёзы.
— Вы разбили антикварную вазу, коллекционную, которая стоит целое состояние, прямо под ногами у слепого человека! — продолжала кричать Вера, явно играя на публику. — Рома, милый, ты как? Смотри, у тебя кровь на виске!
— Замолчите все! — воскликнул Роман, всё ещё тяжело дыша от боли и шока. Его глаза были плотно зажмурены. — Женя, скажи мне правду. Это ты уронила вазу?
Она подняла на мужа полный слёз взгляд. Если я сейчас скажу правду, начнётся грандиозный скандал. Роман и так мучается от жуткой головной боли, а разборки с этой змеёй Верой только усугубят его состояние. Я должна его защитить. Даже если для этого придётся пожертвовать собственной репутацией.
— Роман, прости меня, пожалуйста, — тихо, еле слышно проговорила она. — Я несла стопку книг из библиотеки, оступилась и случайно задела вазу плечом. Это только моя вина, больше некого.
— Какая ужасная неосторожность, — сквозь зубы процедила Вера, с трудом сдерживая злорадную улыбку. — Фаина, будьте так добры, принесите аптечку. Роме срочно нужен холодный компресс. А вы, Евгения, идите умойтесь. На вас смотреть без слёз просто невозможно.
Продолжение :