Введение
До мая 2026 года вопрос об обязательности разъяснений Пленума Верховного Суда РФ для нижестоящих судов находился в правовом поле, которое можно охарактеризовать как «зону неопределенности». С одной стороны, Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что единообразное понимание и толкование норм права всеми правоприменителями является необходимым условием реализации конституционного принципа равенства. С другой стороны, процессуальное законодательство прямо не закрепляло обязательный характер правовых позиций Верховного Суда, что позволяло судам на местах игнорировать их без формальных правовых последствий.
21 мая 2026 года Пленум Верховного Суда РФ одобрил пакет поправок в Гражданский процессуальный кодекс, Арбитражный процессуальный кодекс и Кодекс административного судопроизводства РФ, который меняет эту ситуацию принципиально. Неприменение правовых позиций, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда, постановлениях Президиума Верховного Суда и сохранивших силу постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, а также в постановлениях Конституционного Суда РФ, признается неправильным истолкованием закона и становится безусловным основанием для отмены или изменения судебного акта.
Цель настоящей статьи - проследить хронологию формирования проблемы разобщенности судебной практики, объяснить причины, по которым региональные суды систематически входили в разрез с позициями высшей судебной инстанции, и дать реалистичный прогноз того, как изменится система правосудия в случае, если новый механизм будет работать.
1. Хронология проблемы: как сложилась ситуация, при которой разъяснения Верховного Суда можно было игнорировать
1.1. Советское наследие: абстрактные разъяснения как уникальный, но юридически не оформленный источник
Российская правовая система унаследовала от советского периода институт абстрактных разъяснений высших судебных органов. Пленум Верховного Суда СССР, а затем и Верховного Суда РСФСР регулярно принимал постановления, которые содержали обобщенные толкования норм права и рекомендации по их применению. Фактически эти акты воспринимались нижестоящими судами как обязательные к исполнению, поскольку их несоблюдение могло повлечь отмену решения в надзорном порядке.
Однако юридическая природа этих разъяснений оставалась неопределенной. Они не были включены в иерархию нормативных правовых актов, не проходили процедуру официального опубликования как законы, а их обязательный характер основывался скорее на административной вертикали внутри судебной системы, чем на прямом предписании процессуального закона. Эта двойственность - фактическая обязательность при отсутствии формального закрепления - стала источником всех последующих проблем.
Конституционный Суд РФ впоследствии подтвердил, что правомочие высшего судебного органа давать разъяснения по вопросам судебной практики является элементом конституционного механизма обеспечения единства и непротиворечивости правовой системы. Отрицание этого права означало бы умаление конституционных функций высшего суда. Однако признание права давать разъяснения - это не то же самое, что установление юридической ответственности за их неприменение. И именно этот разрыв между «должен учитывать» и «обязан применять под угрозой отмены» сохранялся десятилетиями.
1.2. Позиция Конституционного Суда РФ: принцип равенства требует единообразия, но санкционного механизма нет
Конституционный Суд РФ на протяжении длительного времени формировал правовую основу для требования единообразия судебной практики. Однако его позиция эволюционировала от общих деклараций к весьма конкретным запретам и предписаниям. Рассмотрим ключевые этапы этой эволюции на примерах реальных дел.
Постановление КС РФ № 1-П от 21 января 2010 года: первый системный подход
Исходной точкой можно считать Постановление Конституционного Суда РФ от 21 января 2010 года № 1-П. В этом акте КС РФ впервые масштабно развил принципы поддержания доверия граждан к закону и действиям государства и правовой определенности. Суд фактически легализовал акты высших судов как источник права, затрагивая основы функционирования судебной системы. Именно это постановление создало доктринальную базу для последующих решений: из него следовало, что противоречивая судебная практика недопустима, поскольку подрывает веру в справедливость правосудия.
Постановление КС РФ № 24-П от 17 октября 2017 года: запрет на пересмотр дел на основании определений судебных коллегий
Следующий важнейший этап - Постановление Конституционного Суда РФ от 17 октября 2017 года № 24-П по делу о проверке конституционности пункта 5 части четвертой статьи 392 ГПК РФ в связи с жалобами граждан Д.А. Абрамова, В.А. Ветлугаева и других.
Фабула дела такова. В 2015 году судами был принят ряд решений, которые в 2016 году были отменены этими же судами по новым обстоятельствам на основании пункта 5 части 4 статьи 392 ГПК РФ. Основанием для отмены стало изменение практики применения правовой нормы на уровне Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ. Граждане, чьи дела были пересмотрены, обратились в Конституционный Суд с жалобой, указав, что возможность отмены вступившего в законную силу судебного акта на основании определения судебной коллегии ВС РФ (вынесенного по другому делу) нарушает принцип правовой определенности.
Конституционный Суд встал на сторону заявителей и сформулировал принципиальную позицию. Он признал, что пункт 5 части 4 статьи 392 ГПК РФ не противоречит Конституции РФ, но дал его конституционно-правовое истолкование, имеющее нормативный характер. Ключевые выводы КС РФ состояли в следующем:
1. Определения судебных коллегий Верховного Суда РФ не могут служить основанием для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по новым обстоятельствам. Суд указал, что такие определения, если ими нарушены права, могут быть пересмотрены в порядке надзора Президиумом ВС РФ, но не являются самостоятельным основанием для пересмотра других дел.
2. Постановления Президиума Верховного Суда РФ являются окончательными, принимаются в составе, представляющем Верховный Суд РФ в целом, и только в случаях, имеющих особое значение, в частности для формирования единообразной правоприменительной практики. Определения же судебных коллегий, выносимые тремя судьями, этим критериям не отвечают.
3. Если бы определение судебной коллегии ВС РФ могло служить основанием для отмены многих судебных актов, вынесенных ранее по другим делам, не исключались бы ситуации, при которых пересмотр становился бы результатом не носящих фундаментальный характер нарушений.
Кроме того, Конституционный Суд РФ в этом постановлении прямо указал федеральному законодателю на необходимость внести в гражданское процессуальное законодательство следующие изменения:
• предусмотреть возможность пересмотра по новым обстоятельствам только при условии, что в соответствующем постановлении Пленума ВС РФ или Президиума ВС РФ содержится прямое указание на придание сформулированной в нем правовой позиции обратной силы;
• закрепить недопустимость придания обратной силы толкованию правовых норм, ухудшающему положение граждан (слабой стороны в правоотношении).
Постановление КС РФ № 34-П от 28 ноября 2017 года: распространение принципов на налоговую сферу
Приняв Постановление № 24-П в октябре 2017 года, Конституционный Суд уже через полтора месяца - 28 ноября 2017 года - принял еще одно важнейшее решение: Постановление № 34-П по делу о проверке конституционности пункта 8 статьи 75, подпункта 3 пункта 1 статьи 111 и подпункта 23 пункта 2 статьи 149 Налогового кодекса РФ в связи с жалобой акционерного общества «Флот Новороссийского морского торгового порта».
В этом постановлении КС РФ применительно к нормам налогового законодательства указал, что благоприятная для налогоплательщика правоприменительная практика не сводится только к судебным актам ВС РФ и может вытекать из актов толкования и разъяснения налогового законодательства со стороны других государственных органов, а также длительных действий самого налогового органа (публичный эстоппель) . Толкование, ухудшившее положение налогоплательщика, может применяться не ранее того налогового периода, в котором соответствующий судебный акт ВС РФ был принят.
Оба постановления 2017 года (№ 24-П и № 34-П) демонстрируют, что Конституционный Суд был крайне неудовлетворен состоянием судебной практики с точки зрения реализации принципа правовой определенности и соблюдения судами правовых позиций, закрепленных в его более ранних решениях . С интервалом в полтора месяца КС РФ принял два самостоятельных постановления по вопросу применения правовых позиций Верховного Суда с обратной силой и оба раза указывал на недостатки законодательного регулирования.
Однако, провозгласив эти принципы и даже указав законодателю на необходимость изменений, Конституционный Суд не предложил немедленного процессуального механизма принуждения. Он описал проблему, но не дал инструмента, которым мог бы воспользоваться рядовой судья или сторона процесса для обжалования решения, игнорирующего позицию ВС РФ. Задача законодательного закрепления обязательности разъяснений осталась за парламентом и за самим Верховным Судом в пределах его нормотворческой инициативы. И эту задачу не решали долгие годы вплоть до мая 2026 года.
1.3. Период 2010–2025 годов: арбитражная дисциплина против инерции судов общей юрисдикции
Следует признать, что проблема игнорирования позиций высших судов проявлялась неравномерно в разных ветвях судебной системы. Арбитражные суды, унаследовавшие традиции Высшего Арбитражного Суда РФ (до его упразднения в 2014 году), демонстрировали значительно более высокий уровень дисциплины в следовании разъяснениям. Это объясняется несколькими факторами. Во-первых, ВАС РФ создал развитую систему публикации обзоров практики и постановлений Президиума, которые воспринимались арбитражными судами как de factoпрецеденты. Во-вторых, арбитражное процессуальное сообщество было более компактным и ориентированным на единообразие в силу экономического характера споров, где предсказуемость имеет прямое стоимостное выражение. В-третьих, в арбитражной системе сложилась культура ссылок на практику высшей инстанции, отклонение от которой требовало развернутой мотивировки.
Суды общей юрисдикции оказались в иной ситуации. Огромное количество судов, территориальная распределенность, высокая нагрузка по массовым категориям дел (жилищные, трудовые, социальные споры), а главное - устойчивая инерция мышления, согласно которой судья «подчиняется только закону», а постановления Пленума - это всего лишь «разъяснения», породили системное сопротивление. Во многих регионах сложилась устойчивая практика, когда суды первой инстанции, а иногда и апелляционные суды, выносили решения, прямо противоречащие позициям Верховного Суда, и при этом не опасались отмены, поскольку кассационные инстанции не всегда усматривали в этом безусловное нарушение.
Наиболее ярко эта проблема проявлялась по тем категориям дел, где Верховный Суд менял ранее сложившийся подход. Например, по спорам о защите прав потребителей, по делам о банкротстве физических лиц, по вопросам исчисления процессуальных сроков. Региональные суды часто продолжали руководствоваться старыми разъяснениями или вообще собственными представлениями о справедливости, не обращая внимания на новые позиции Верховного Суда.
1.4. Надзорный паралич как структурная проблема
Особого внимания заслуживает ситуация с институтом надзора. В соответствии с пунктом 5 части 4 статьи 392 ГПК РФ и пунктом 5 части 3 статьи 311 АПК РФ, постановления Президиума Верховного Суда РФ имеют прецедентную силу - они являются основанием для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по новым обстоятельствам. Это означает, что если Президиум ВС РФ сформулировал определенную правовую позицию при рассмотрении конкретного дела, то эта позиция обязательна для всех судов при пересмотре аналогичных дел.
Однако фактически Президиум Верховного Суда не выполнял функцию системообразующего органа в последние годы. По данным официальной статистики, с 2019 по 2025 год Президиумом было рассмотрено лишь 4 экономических спора и 3 гражданских дела в порядке надзора. Это ничтожно мало по сравнению с объемом судебной практики. Реальная работа по формированию единообразных подходов велась судебными коллегиями Верховного Суда (экономической и гражданской), чьи определения публиковались, включались в обзоры практики, утверждаемые Президиумом, но формально не обладали той же прецедентной силой.
Такая ситуация создавала правовую неопределенность. С одной стороны, суды ссылались на определения коллегий, с другой - теоретически могли утверждать, что эти акты не имеют обязательного характера, поскольку закон называет только постановления Президиума. Этот разрыв между фактическим влиянием коллегий и их формальным статусом требовал устранения, и майский законопроект 2026 года частично решает эту проблему, включая в перечень обязательных правовых позиций те, которые содержатся в постановлениях Пленума (а Пленум утверждает обзоры практики коллегий).
2. Почему региональные суды входили в разрез с общепризнанной практикой: структурный анализ
Причины, по которым региональные суды систематически отступали от позиций Верховного Суда, не сводятся к одной лишь юридической неграмотности или недобросовестности. Это комплексный феномен, имеющий институциональные, психологические и процессуальные корни.
2.1. Доктринальная коллизия: независимость судьи versus обязательность разъяснений
Основная причина имеет доктринальный характер. Статья 120 Конституции РФ гласит, что судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. Постановления Пленума Верховного Суда, как уже отмечалось, не являются федеральными законами. Возникает вопрос: может ли акт, не обладающий статусом закона, быть обязательным для судьи, который по Конституции подчиняется только закону?
Теоретики права предлагали разные варианты разрешения этой коллизии. Одни утверждали, что разъяснения Пленума - это форма судебного нормотворчества, которая должна признаваться источником права наряду с законом. Другие настаивали, что разъяснения - это всего лишь вспомогательный инструмент, не имеющий самостоятельного значения, и судья вправе отступить от них, если находит собственную интерпретацию закона более убедительной. Конституционный Суд РФ в своих решениях пытался сгладить это противоречие, указывая, что разъяснения являются частью конституционного механизма обеспечения единства правовой системы, но прямого ответа на вопрос о соотношении статьи 120 Конституции и обязательности разъяснений не дал.
Эта доктринальная неопределенность порождала на практике феномен «избирательной лояльности»: судьи следовали позициям Верховного Суда, когда они совпадали с их собственным пониманием, и отступали от них, когда расходились. И формально они имели для этого конституционный аргумент - «я независим и подчиняюсь только закону».
2.2. Процессуальная безнаказанность: отсутствие санкции за игнорирование
Вторая причина - отсутствие в процессуальном законодательстве прямого указания на то, что неприменение позиции Верховного Суда является основанием для отмены судебного акта. До мая 2026 года такого основания не существовало (за исключением административного судопроизводства, где часть 3 статьи 310 КАС РФ содержала аналогичную норму, но только для КАС). Апелляционные и кассационные суды, рассматривая жалобы на решения, где игнорировалась позиция ВС, должны были искать иные формальные нарушения -неправильное применение материального закона, нарушение процессуальных норм. Если же судья первой инстанции выносил решение, которое по существу было верным, но противоречило разъяснению Пленума, вышестоящий суд часто отказывал в отмене, мотивируя это тем, что разъяснение не является законом, а значит, его неприменение не есть нарушение закона.
Таким образом, складывалась парадоксальная ситуация: разъяснения Верховного Суда публиковались, изучались, включались в обзоры практики, но их нарушение не влекло за собой никаких процессуальных последствий. Судьи первой инстанции это понимали и действовали соответственно.
2.3. Региональная автономия как социальный феномен
Третья причина лежит в социологии судебной системы. В каждом регионе формируется своя судебная субкультура -неформальные правила, традиции, представления о том, «как принято решать». Председатели региональных судов, авторитетные судьи старшего поколения передают эти неформальные стандарты новым кадрам. Если в регионе десятилетиями по определенной категории дел складывалась практика, отличная от позиции Верховного Суда, она приобретала статус «местного обычая», который воспринимался как более авторитетный, чем абстрактные разъяснения из Москвы.
Особенно ярко это проявлялось в спорах, имеющих социальное или политическое измерение. Например, по делам о выселении, о защите прав дольщиков, о налоговых спорах между региональными властями и бизнесом. Региональные суды часто ориентировались на «интересы территории», полагая, что местные обстоятельства важнее формальных разъяснений федерального центра.
2.4. Нагрузка и когнитивная экономия
Наконец, нельзя сбрасывать со счетов фактор перегруженности. Среднестатистический судья районного суда рассматривает сотни дел в год. Изучение новых постановлений Пленума, отслеживание обзоров судебной практики, сравнение их с обстоятельствами каждого конкретного дела требует времени, которого объективно нет. Намного проще использовать типовые шаблоны решений, отработанные годами, даже если они противоречат свежим разъяснениям Верховного Суда. Это не злой умысел, а рациональное поведение в условиях ограниченных ресурсов - когнитивная экономия, которая стала системной проблемой.
3. Май 2026 года: постановление Пленума и законопроект - два документа, меняющие систему
3.0. Постановление Пленума ВС РФ от 21 мая 2026 года: цифровой поворот и процессуальная база
21 мая 2026 года Пленум Верховного Суда РФ утвердил Постановление «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» . Этот документ важен для нашей темы по двум основаниям.
Первое. Постановление фиксирует адаптацию гражданского процесса к цифровым реалиям. В итоговой редакции появился пункт, обязывающий участников процесса, представивших в суд сведения, полученные с использованием технологий искусственного интеллекта, уведомлять об этом суд. Показательно, что при разработке самого постановления Верховный Суд использовал искусственный интеллект для сбора и анализа информации, что публично озвучил судья ВС Вячеслав Горшков на заседании Пленума.
Второе и главное. Постановление развивает и детализирует механизмы учета правовых позиций Верховного Суда при подготовке дел к разбирательству. Оно вобрало в себя положения ранее действовавшего Постановления Пленума ВС РФ от 24 июня 2008 г. № 11, но с существенными дополнениями, касающимися, в частности, подготовки и рассмотрения дел по групповым искам.
Таким образом, постановление от 21 мая 2026 года создает процессуальную базу для реализации тех изменений, которые предлагаются в законопроекте об обязательности правовых позиций ВС РФ: оно задает «технику» учета разъяснений на этапе подготовки дела.
3.1. Законопроект № 1241629-8: суть инициативы
23 мая 2026 года текст законопроекта был официально зарегистрирован в Государственной Думе. Речь идет о проекте Федерального конституционного закона № 1241629-8 «О внесении изменений в статью 5 Федерального конституционного закона "О Верховном Суде Российской Федерации». Инициатор внесения - Верховный Суд Российской Федерации, реализующий право законодательной инициативы, закрепленное за ним Конституцией.
Выбор формы именно Федерального конституционного закона (а не простого федерального закона) имеет принципиальное значение. ФКЗ принимаются по вопросам, предусмотренным Конституцией РФ, и обладают более высокой юридической силой, чем обычные федеральные законы. Внесение поправок именно в ФКЗ «О Верховном Суде РФ» означает, что изменения касаются не просто процессуальных правил, а конституционного статуса самого Верховного Суда и его актов.
В пояснительной записке к законопроекту № 1241629-8 прямо указывается, что текущая редакция статьи 5 ФКЗ «О Верховном Суде РФ» не закрепляет руководящего характера разъяснений Пленума, что и порождает правовую неопределенность. Цель поправок - закрепить за разъяснениями Пленума статус «руководящих».
3.2. Суть изменений: прямое закрепление в процессуальных кодексах
Одобренный 21 мая 2026 года пакет поправок вносит изменения в ГПК, АПК и КАС РФ, которые носят унифицированный характер. Во все три кодекса включается положение, согласно которому неправильным истолкованием закона (а следовательно, основанием для отмены или изменения судебного акта) признается принятие решения без учета правовых позиций, содержащихся в:
• постановлениях Конституционного Суда РФ (включая те, которые были приведены выше - № 1-П, № 24-П, № 34-П);
• постановлениях Пленума Верховного Суда РФ;
• постановлениях Президиума Верховного Суда РФ;
• для арбитражных судов - также в сохранивших силу постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ.
Это принципиальное изменение. Если раньше жалоба, ссылающаяся на игнорирование позиции Пленума или противоречие постановлению КС РФ, была лишь одним из аргументов в общем ряду, то теперь она становится самостоятельным юридическим фактом, влекущим отмену. Ссылка на Постановление КС РФ № 24-П от 2017 года, где Суд прямо запретил придавать определениям судебных коллегий силу основания для пересмотра, теперь может быть не просто аргументом, а прямым указанием на нарушение, влекущее отмену, если суд проигнорировал эту позицию.
3.3. Новые полномочия Пленума Верховного Суда
Второй ключевой элемент реформы - наделение Пленума Верховного Суда правом заслушивать доклады председателей нижестоящих судов по вопросам учета при осуществлении правосудия разъяснений и правовых позиций. Этот перечень включает председателей верховных судов республик, краевых и областных судов, судов городов федерального значения, судов автономной области и автономных округов, арбитражных судов округов и субъектов РФ, апелляционных и кассационных судов общей юрисдикции.
Это полномочие создает механизм административного контроля внутри судебной системы. Председатель суда, который систематически допускает расхождение практики своего суда с позициями Верховного Суда (например, продолжает пересматривать дела на основании определений коллегий ВС РФ вопреки прямому запрету КС РФ в Постановлении № 24-П), может быть заслушан на Пленуме.
4. Перспективы: как изменится судебная система, если закон заработает
4.1. Краткосрочные последствия (2026–2027 годы)
Рост числа жалоб в апелляционных и кассационных инстанциях. Юристы оперативно адаптируются к новому основанию для отмены. Каждая жалоба, где суд первой инстанции не сослался на соответствующую позицию Верховного Суда, будет содержать соответствующий довод. Часть этих жалоб будет формальной - ссылки на разъяснения, не имеющие прямого отношения к делу. Однако вышестоящие суды будут вынуждены их рассматривать, что создаст дополнительную нагрузку.
Изменение мотивировки судебных актов первой инстанции. Судьи начнут включать в решения развернутые ссылки на постановления Пленума и обзоры практики. Это приведет к удлинению судебных актов, но одновременно сделает их более обоснованными с точки зрения единства практики. Появится новая категория процессуальных ошибок - «неприведение ссылки на релевантную позицию Верховного Суда».
Усиление контроля со стороны председателей судов. Получив полномочия Пленума заслушивать доклады, председатели региональных и арбитражных судов начнут требовать от судей отчитываться о том, как они учитывают разъяснения вышестоящей инстанции. Появятся внутренние проверки, методические рекомендации, возможно, даже дисциплинарные меры за систематические отклонения.
4.2. Среднесрочные последствия (2028–2030 годы)
Снижение регионального разнобоя по массовым категориям дел. Там, где ранее существовали устойчивые региональные отклонения (страховые споры, дела о защите прав потребителей, споры с банками, налоговые дела, банкротство граждан), практика начнет унифицироваться. Верховный Суд сможет добиться того, к чему стремился десятилетиями: одинакового толкования закона в Калининграде и Владивостоке.
Рост авторитета определений судебных коллегий Верховного Суда. Поскольку Пленум утверждает обзоры практики, включающие наиболее значимые определения коллегий, эти определения фактически получают тот же статус, что и постановления Пленума. Это компенсирует бездействие Президиума, о котором говорилось выше. Система начинает работать через механизм «утвержденных обзоров».
Появление практики «обоснованного отступления». С большой вероятностью, в течение двух-трех лет Пленум Верховного Суда выпустит дополнительное разъяснение, в котором укажет, что отступление от общей позиции возможно при наличии уникальных фактических обстоятельств дела, не охваченных типовой ситуацией, на которую рассчитано разъяснение. При этом такое отступление должно быть развернуто мотивировано. Это необходимая реакция на риск формализма, о котором будет сказано ниже.
4.3. Долгосрочные структурные изменения
Изменение характера судейской работы. Судьи перестанут воспринимать себя как полностью автономных интерпретаторов закона. Появится более жесткая вертикаль судебной доктрины. Это снизит креативность и индивидуальное усмотрение, но повысит предсказуемость. Вопрос о том, что важнее, остается открытым и зависит от философских предпочтений наблюдателя.
Повышение требований к квалификации юристов. Адвокаты и корпоративные юристы будут вынуждены не просто знать закон, а отслеживать актуальную практику Верховного Суда в режиме реального времени. Ссылка на устаревшее разъяснение или пропуск нового обзора могут стоить проигрыша. Это повысит порог входа в профессию и стоимость качественных юридических услуг.
Разгрузка судов? Или дополнительная нагрузка? Законопроект, по замыслу разработчиков, должен снизить количество споров, поскольку стороны будут видеть предсказуемую практику и чаще приходить к мировым соглашениям. Однако краткосрочный эффект, как уже сказано, обратный - вал жалоб на формальные нарушения. Долгосрочный эффект зависит от того, как быстро суды первой инстанции адаптируются к новым требованиям.
Экономический эффект. Единообразие судебной практики является одним из ключевых условий для развития экономики. Бизнес, особенно крупный и средний, инвестирует средства и планирует деятельность, исходя из определенного понимания правовых рисков. Если в разных регионах по одним и тем же вопросам принимаются противоположные решения, экономическая неопределенность возрастает. Реформа, повышая предсказуемость, потенциально способствует улучшению делового климата. Этот тезис подтверждается как экономической теорией (начиная с работ Хайека о верховенстве права как основы рыночной экономики), так и эмпирическими исследованиями индексов верховенства права и их корреляции с ВВП на душу населения.
5. Риски и ограничения: что может пойти не так
Любое серьезное изменение правового регулирования несет в себе риски. Обсуждение перспектив реформы было бы неполным без анализа этих рисков.
5.1. Формализация правосудия
Самый очевидный риск - превращение разъяснений Верховного Суда в формальный шаблон, который судьи механически вставляют в решения без учета конкретных обстоятельств дела. У абстрактного разъяснения нет ограничителя в виде фабулы конкретного спора. Пленум формулирует общее правило, рассчитанное на типовые ситуации, но жизнь всегда сложнее любой типизации. Судья, который видит, что в данном уникальном случае применение общей позиции приведет к несправедливому результату, окажется перед выбором: следовать букве разъяснения и вынести формально правильное, но несправедливое решение, либо отступить от разъяснения с риском отмены.
Критики законопроекта указывают на эту угрозу, предупреждая о риске превращения суда в систему формального исполнения инструкций вышестоящей инстанции. Отсутствие у суда права на обоснованное отступление от разъяснений Пленума при уникальных фактических обстоятельствах дела может привести к формализации правосудия, а именно доминированию процедурной правильности над содержательной справедливостью. Правосудие станет предсказуемым, но утратит гибкость, необходимую для учета индивидуальных особенностей конкретных споров.
5.2. Коллизия старых актов ВАС РФ и новых актов ВС РФ
Как уже отмечалось, законопроект включает в перечень обязательных сохранившие силу постановления Пленума ВАС РФ. Однако Верховный Суд РФ за годы после упразднения ВАС неоднократно высказывал позиции, отличные от позиций ВАС. Что делать суду, если по одному вопросу есть постановление Пленума ВАС 2009 года и определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ 2023 года, включенное в обзор практики, утвержденный Пленумом? Формально оба источника обязательны. Фактически же они противоречат друг другу.
Законопроект не предлагает механизма разрешения этой коллизии. Суды на местах будут вынуждены выбирать между двумя обязательными актами, что возвращает нас к исходной проблеме разнобоя, но уже на новом уровне -между разными источниками «обязательных разъяснений».
5.3. Перегрузка Верховного Суда
В случае, если нижестоящие суды не адаптируются к новым требованиям в короткий срок, Судебные коллегии Верховного Суда столкнутся с многократным ростом числа кассационных жалоб, в которых единственным доводом будет указание на неприменение судом первой инстанции той или иной позиции Пленума. Даже при условии, что большинство таких жалоб не будет признано обоснованными (например, в силу того, что оспариваемая позиция Пленума не была релевантна обстоятельствам конкретного дела), сам факт их поступления создает дополнительную процессуальную нагрузку. Возможно, потребуется введение дополнительного фильтра, например, требования о том, чтобы в жалобе было указано не просто на факт неприменения, а на существенное искажение смысла разъяснения.
5.4. Угроза независимости судей
Наконец, самый глубокий риск связан с конституционным принципом независимости судей. Если Пленум Верховного Суда получает право давать обязательные разъяснения и контролировать их исполнение через механизм заслушивания председателей судов, возникает вопрос о том, не становится ли судебная система слишком централизованной, не превращается ли Верховный Суд в орган, осуществляющий не только судебную, но и административную власть по отношению к нижестоящим судам. Конституционный Суд РФ, вероятно, получит обращения по этому вопросу, и его позиция станет следующим важным этапом развития института.
Заключение.
Май 2026 года - это не случайный эпизод в законотворческой деятельности Верховного Суда. Это закономерный ответ на системную проблему, которую десятилетиями пытались разрешить, но так и не решили из-за отсутствия процессуального механизма. Проблема заключалась в следующем: разъяснения высшей судебной инстанции были обязательными по духу, но не по букве закона, и этим пользовались.
Предложенный законопроект, на мой взгляд, является шагом в правильном направлении. Он ликвидирует разрыв между фактической ролью Верховного Суда в формировании правовой системы и формальными полномочиями его актов. Это повысит предсказуемость правосудия, что позитивно скажется и на гражданах, и на бизнесе, и на авторитете судебной системы в целом.
Однако успех реформы будет зависеть от двух факторов, которые заложены не в текст законопроекта, а в практику его применения.
Первый фактор - способность Верховного Суда избежать соблазна тотальной унификации. Судебная практика не должна превращаться в конвейер, где любое отклонение от генеральной линии карается отменой. Необходимо официально признать право судов на обоснованное отступление от разъяснений Пленума в случаях, когда конкретные обстоятельства дела не укладываются в типовую ситуацию. Без этого механизма правосудие утратит свою сущность - справедливое разрешение конкретного спора с учетом всех его нюансов.
Второй фактор - решение коллизии между старыми актами ВАС РФ и новыми позициями ВС РФ. Это техническая, но крайне важная задача. Наиболее логичным выходом было бы принятие Верховным Судом постановления, которое систематизирует сохранившие силу акты ВАС и прямо укажет, какие из них действуют, а какие утратили силу в связи с последующими разъяснениями ВС. Без этого суды продолжат сталкиваться с неразрешимыми коллизиями.
Голосование в Государственной Думе 16 июня 2026 года, вероятно, будет формальным, ожидается поддержка законопроекта. Настоящая проверка начнется после его вступления в силу. Первые прецеденты отмены решений из-за формального неприменения позиции Пленума вызовут волну обсуждений в профессиональном сообществе. И именно в этих обсуждениях, в практике судов, в реакциях Верховного Суда на перегибы и будет рождаться новый баланс между единообразием и гибкостью, между централизацией и независимостью.
В конечном счете, обязательный учет позиций Верховного Суда - это не всегда путь к абсолютному единообразию, которого в сложной правовой системе достичь невозможно. Это путь к разумной предсказуемости, при которой стороны могут рассчитывать на то, что их дело не будет решено случайным образом только потому, что оно попало в конкретный регион. И если этот баланс удастся найти, реформа станет важным этапом развития российского правосудия. Если же нет, мы получим новую форму бюрократического формализма, за которой будет стоять все та же, но уже централизованная неопределенность.