На следующий день, когда я встала, солнце уже поднялось, заливая арену резким утренним светом.
Внизу копошились слуги, расставляя барьеры, проверяя песок, таская воду для лошадей. На трибунах уже сидели первые зрители — самые нетерпеливые, те, кто пришел занять места с хорошим обзором за несколько часов до начала.
Я смотрела на все это и думала о том, что в операционной тоже всегда была суета перед началом — медсестры проверяли инструменты, анестезиолог готовил наркоз, ассистенты раскладывали все по местам. Та же нервная энергия, то же ожидание.
Мирра вошла без стука — она делала это все чаще, словно уже привыкла к тому, что я не кричу на нее за нарушение протокола. Принесла платье — парадное, темно-синее, с золотым гербом Велориса на груди. Шелк тяжелый, плотный, с длинными рукавами, несмотря на жару. Я села, пока она расчесывала мои волосы, заплетала их в высокую косу, закрепляла шпильками.
— Весь двор только и говорит о турнире, — сказала Мирра, затягивая последнюю шпильку. — Кто-то уже ставит на победителей. Говорят, Зарен из Драконьих Пиков непобедим в конном бою. Говорят, принц волков выбьет всех голыми руками. Говорят…
— Говорят много, — оборвала я, вставая. — Посмотрим, что покажут.
Она кивнула, помогла надеть платье, застегнула все сто пятьдесят крючков на спине — или сколько их там. Я посмотрела на себя в зеркало: принцесса, наследница, судья. Внутри — хирург, который собирается в операционную. Та же сосредоточенность, тот же холодный фокус. Только вместо скальпеля — острый взгляд.
Я вышла из покоев и пошла по коридору, где уже толпились придворные. Все направлялись к арене, все шептались, кланялись, когда я проходила мимо. Я не останавливалась, не отвечала на приветствия, просто шла вперед, считая шаги до выхода. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять — дверь распахнулась, и меня ударило жарой.
Солнце стояло уже высоко, и воздух был густым от пыли, которую поднимали копыта лошадей на арене. Запах конского пота, кожи, песка и металла — все смешалось в один плотный, почти осязаемый аромат, от которого хотелось дышать через рот. Я прошла к главной трибуне, поднялась по деревянным ступеням, скрипевшим под ногами, и села на свое место — в центре, на высоком кресле с подлокотниками. Эйдор уже сидел справа от меня, в своих темно-синих одеждах, руки сложены на коленях, лицо непроницаемо. Кивнул мне — один раз, коротко.
Я посмотрела вниз, на арену. Участники уже выстраивались — тридцать с лишним человек, каждый в доспехах своего королевства, с оружием и верхом. Кто-то стоял спокойно, кто-то нервно поглаживал шею коня, кто-то проверял ремни седла в сотый раз. Я автоматически начала сканировать их взглядом — привычка врача, которая включалась сама: кто как держится, кто уверен, кто напряжен, у кого руки дрожат, у кого плечи зажаты. Это говорило больше, чем любые слова.
Глашатай вышел в центр арены — высокий мужчина в красном плаще, с громким голосом, который заполнил все пространство, заставив толпу замолчать.
— Первый день Реннена начинается! — прокричал он, и трибуны взорвались ревом. — Правила просты: три схватки, двое на двое, копья с тупыми наконечниками, задача — выбить противника из седла. Трижды упал — выбыл. Победитель проходит дальше!
Первая пара вышла на арену — двое участников, которых я не знала. Один в тяжелых доспехах, второй полегче. Они развернулись по разным концам барьера, взяли копья у оруженосцев, опустили забрала. Трубы прозвучали, и они рванули навстречу друг другу.
Я смотрела, не моргая. Первый ударил слишком рано — противник успел уклониться, копье прошло мимо. Второй не рассчитал угол, недотянул. Разворот, вторая схватка. На этот раз первый попал точно в щит, но удар был слабым — не хватило силы, чтобы выбить из седла. Третья схватка — и вот здесь второй сделал ошибку: потерял концентрацию в последний момент, дернул поводья, лошадь сбилась с ритма. Копье противника ударило ему в грудь, и он полетел с седла, упав в песок так, что поднялось облако пыли.
Толпа заревела. Победитель поднял копье вверх. Проигравший поднялся, отряхнулся, ушел с арены. Я отметила про себя: слишком много ошибок у обоих. В операционной такие руки резать не пустили бы.
Следующая пара, следующий бой. Этот был быстрее — один из участников использовал чистую силу, выбив противника так, что тот пролетел метра три, прежде чем рухнуть на землю. Еще один бой, еще один. Я смотрела на все это, и где-то на пятом бою поняла, что толпа ревет, дворяне вокруг обсуждают, делают ставки, кричат имена. А я просто сижу и смотрю, как на экран монитора в операционной, где каждое движение имеет значение, каждая ошибка может стоить жизни.
— Вы не радуетесь, — тихо сказал Эйдор справа.
Я не повернулась к нему, продолжая смотреть на арену.
— Я оцениваю.
Он промолчал.
Прошло еще несколько боев, и глашатай объявил: «Принц Зарен из Драконьих Пиков!». В доспехах и с опущенным забралом он выглядел еще внушительнее: слишком высокий, слишком мощный, на нагруднике выгравирован золотой дракон с распахнутыми крыльями. Он двигался так, будто арена принадлежала ему по праву рождения.
Его противник — какой-то рыцарь из западных земель — выглядел уверенным, пока они не начали первую схватку. Зарен ударил один раз — точно, быстро, без лишних движений. Противник даже не понял, что произошло, — просто вылетел из седла, как будто его толкнули невидимой рукой. Вторая схватка — то же самое. Третьей не потребовалось.
Толпа взорвалась. Я смотрела на Зарена, который уже разворачивал коня к выходу, и думала: он играет с противником, как кот с мышью. Не видно усилий, не видно напряжения.
Следующим объявили Ариэна Светлолистого — принца Лесного Престола. Прекрасный эльф со светло-пепельными волосами, собранными в низкий хвост.
Его бой я смотрела внимательнее — эльф дрался изящно, почти красиво, но я заметила момент, когда ветер внезапно дунул противнику в глаза, а трава под копытами его лошади стала скользкой. Магия. На грани правил, но формально честно.
Дарк вышел последним из тех, кого я знала. Волк не стал церемониться — ударил так, что противник вылетел из седла и пролетел за барьер, врезавшись в деревянную стойку. Толпа взревела громче. Я невольно усмехнулась: волк не знает слова «достаточно».
Солнце поднималось выше, жара становилась нестерпимой. Бои шли один за другим, без перерыва, и я смотрела, не отводя глаз от арены. Пыль висела в воздухе плотным облаком, пот стекал по лицам бойцов, лошади храпели от усталости. Я сидела неподвижно, но внутри считала переломы, ушибы, возможные внутренние кровотечения. Привычка, от которой невозможно избавиться.
И тут один из участников упал неудачно.
Я увидела это раньше, чем толпа успела охнуть. Нога подвернулась под неправильным углом.
«Серьезный перелом», — констатировал внутренний голос.
Лекарь выбежал на арену, но я видела, как он замедлился, подходя ближе: не знает, что делать.
Я встала. Не подумав, не приняв решения, встала и сделала шаг к краю трибуны. Руки сами потянулись вперед, как будто я могла дотянуться отсюда до арены, до травмы, до человека, который лежал и кричал.
— Принцесса, — сказал Эйдор тихо, но жестко. — Не сейчас.
Я вцепилась пальцами в перила трибуны. Внизу лекарь накладывал шину — неправильно, слишком туго, не под тем углом. Я хотела крикнуть, исправить, спуститься туда и сделать все сама, но не могла. Сидела и смотрела, как уносят участника, и ногти впивались в дерево так сильно, что оставляли следы.
Бои продолжились. Толпа забыла о травме через пять минут — новый бой, новый удар, новый победитель. Я не забыла.
Солнце клонилось к закату, когда глашатай объявил окончание первого дня. Выбывших было больше, чем я ожидала — арена опустела, осталась только пыль и следы копыт. Толпа начала расходиться, гул голосов постепенно стихал. Я встала, и только тогда почувствовала, как затекли ноги, как гудит голова, как тяжело дышать.
Я пошла обратно во дворец через тот же коридор, что и утром, но теперь он был пуст и тих. Тишина после шума арены оглушала — звенела в ушах, давила на виски. Я видела и похуже. В операционной бывало хуже. Но там я действовала. Здесь — только смотрела. И это выматывало по-другому.
Когда я вошла в покои, Мирра уже ждала — с кувшином воды и обеспокоенным лицом.
— Принцесса, вы бледная, — сказала она, наливая воду в кубок. — Вам нужно отдохнуть.
Я кивнула, выпила воду. Села на край кровати, потом легла, не раздеваясь. Мирра сказала что-то еще, но я уже не слушала. Закрыла глаза и провалилась в темноту быстрее, чем когда-либо с момента попадания сюда.