Он всегда был человеком действия, биография которого читается как приключенческий роман. Обычно в статьях о приключениях Джека Лондона рассказывают про то как он был "устричным пиратом" или золотоискателем. Но мы сегодня хотим вспомнить о том, как он принял определенное участие в событиях, непосредственно связанных с историей нашей страны.
В 1904 году 28-летний автор "Зова предков" отправился на русско-японскую войну в качестве аккредитованного корреспондента газеты San Francisco Examiner. Газетный магнат Уильям Херст послал его туда, зная, что Лондон - отчаянный искатель приключений.
Охота на "русского шпиона"
Лондон прибыл в Японию в конце января, за две недели до официального объявления войны. В его планы немедленно вмешались обстоятельства: еще на корабле он неудачно спрыгнул с небольшой высоты и сломал левую лодыжку.
В Токио иностранных журналистов поселили в роскошном отеле Imperial, сытно кормили и поили, но, по сути, держали в "золотой клетке", не выдавая разрешений на поездку в зону конфликта. Лондон пренебрег правилами.
Он отправился в порт Модзи, чтобы сесть на пароход до Кореи. Там он достал свой фотоаппарат "Кодак" и начал снимать сценки из жизни порта: кули, несущих тюки с хлопком, играющих мальчишек. Вскоре его схватила полиция. Заподозрив в нем русского шпиона, японцы принялись тщательно допрашивать Лондона. Его доставили в участок, провели многочасовой допрос, арестовали, оштрафовали на пять иен и конфисковали камеру, объявив фотоаппарат орудием преступления.
"Держали под арестом. Во вторник судили. Оправдали. Конфисковали найденные 5 йен и фотографический аппарат. Телеграфировал американскому послу в Токио. Теперь он старается вернуть аппарат".
Из письма Джека Лондона своей девушке Чармиан
Эпопея с джонками и обмороженными ушами
Потеряв билет на пароход, Лондон не сдался. Вместо того чтобы ожидать следующего рейса, он начал отчаянную гонку по побережью, которая достойна пера его же самого, Джека Лондона.
Выяснив, что все суда реквизированы японской армией, он чудом нашел место на пароходе, идущем в корейский порт Пусан. Ночь ему пришлось провести на верхней палубе под мокрым снегом. Из Пусана его путь лежал в Мокпхо, затем - на арендованной джонке, маленьком рыбацком судне, вдоль обледенелого побережья Желтого моря.
Он отморозил уши, пальцы и ноги. Благо, не наглухо.
"Видела бы ты меня сейчас. Я - капитан джонки с экипажем из трех корейцев, не говорящих ни по-английски, ни по-японски, и пяти отставших пассажиров-японцев, не говорящих ни по-английски, ни по-корейски. И только один знает пару дюжин английских слов. И вот с этими полиглотами мне придется плыть не одну сотню миль вдоль корейского побережья".
Из письма Джека Лондона своей девушке Чармиан.
Свидетельство о подвиге
Лондон рвался к русским кораблям "Варяг" и "Кореец", запертым в корейском порту Чемульпо. Он понимал, что там должно произойти сражение. Однако к моменту, когда измотанный, больной и промерзший корреспондент добрался до порта 16 февраля, битва уже закончилась. Легендарный бой произошел 9 февраля, а Лондон опоздал.
Он не видел, как русские моряки вступили в неравную схватку с японской эскадрой, как, не желая сдаваться, затопили свои корабли. Но он запечатлел последствия. Лондон сделал серию уникальных фотографий: над водой возвышались мачты и трубы. Это была канонерская лодка "Кореец" (ее взорвали на рейде).
Этот репортаж, а также другие снимки с войны, которые он сделал позже (японская армия на марше, полевые госпитали) и отправил в "Экзаминер", не имели аналогов. В то время как другие корреспонденты томились в Токио, Лондон оказался на передовой.
Уроки верховой езды и мордобой
На этом злоключения не закончились. Добравшись до Кореи, Лондон закупил лошадей и научился верховой езде буквально на ходу . Он прорвался в Пхеньян - дальше всех из иностранных корреспондентов. За это его арестовали во второй раз, продержали неделю и выслали обратно в Сеул .
В третий раз его арестовали уже в Маньчжурии - за то, что он слишком близко подошел к границе без разрешения. Лондон попросил Херста перевести его в русскую армию, полагая, что там цензура будет мягче. Но прежде чем это удалось устроить, случился очередной арест - за то, что он набил физиономию японцу, ворующему корм у его лошади.
Положение было серьезным - ему грозил трибунал. Джека Лондона спасло лишь личное вмешательство президента Теодора Рузвельта, который, узнав о произволе, направил японскому правительству резкий протест.
На этом командировка писателя закончилась. Он был выслан в Иокогаму, а оттуда в Америку. На войне Лондон пробыл меньше полугода. С другой стороны, за эти полгода он написал больше репортажей, чем любой другой корреспондент. И эти репортажи были не в пример более яркими и честными.
"В окна большого китайского дома с любопытством заглядывало множество японских солдат. Придержав лошадь, я тоже с интересом заглянул в окно. И то, что я увидел, меня потрясло. На мой рассудок это произвело такое же впечатление, как если бы меня ударили в лицо кулаком. На меня смотрел человек, белый человек с голубыми глазами. Он был грязен и оборван. Он побывал в тяжком бою. Но его глаза были светлее моих, а кожа — такой же белой.
С ним были другие белые — много белых мужчин. У меня перехватило горло. Я чуть не задохнулся. Это были люди моего племени. Я внезапно и остро осознал, что был чужаком среди этих смуглых людей, которые вместе со мной глазели в окно. Я почувствовал странное единение с людьми в окне. Я почувствовал, что мое место — там, с ними, в плену, а не здесь, на свободе, с чужаками".
Джек Лондон. Из военной корреспонденции.
_________________________________
1. Поддержать канал донатом можно здесь.
2. Приглашаем на наш сайт "Литинтерес". Там новые статьи появляются раньше!
3. А еще ждем вас в нашей группе ВКонтакте. И в Телеграме