– Тебе не обязательно что-то покупать своим детям – ты платишь жене хорошие алименты.
– Нет, Маша, ты не понимаешь. Когда я уходил от них, обещал, что буду заботиться о детях, и не буду для них воскресным папой.
– Когда ТЫ уходил?! Валера, разве не она тебе изменила? То есть, по факту ушла она.
– Так, не начинай! Я сказал, и точка!
Я не могла поверить, что живу в такой абсурдной реальности. У моего мужа была жена, которая предала его с их другом. Это был удар под дых для Валеры. Но он был готов простить её. А она? Она, видите ли, была такой гордой и «порядочной», что сказала: нет, уходи, мол, я так не смогу жить, зная, что ты в курсе моего поступка. Какая ирония!
Тот «общий знакомый», послуживший причиной разлада их семьи, вскоре сбежал. Но Кристина принимать Валеру обратно не спешила. Вместо этого она исправно высасывала из него деньги – на детей, на себя, на свою «пострадавшую» жизнь.
Когда мы встретились с Валерой, я подумала: ничего страшного. Со временем я его перевоспитаю. Забудет о бывшей и начнёт заботиться только обо мне.
Но Валера продолжал играть в благородного отца. Я видела, как его дети росли, и всё больше относились к отцу, как к денежному мешку. Там не было теплоты, не было искренней детской привязанности. Там было только одно – желание раскрутить папашу на деньги. Благо, Валера неплохо зарабатывал, и по факту, ему хватало денег на обе семьи.
Но тут мы получили самую радостную новость в нашей жизни. У нас будет ребёнок! Я думала, что с рождением малыша уж точно всё изменится. Валера, наконец, повернётся лицом к нам.
Родилась девочка. Назвали Елизаветой – Лизой. Валера очень хотел, чтобы его старшие дети тоже полюбили свою сестрёнку. Звал их, упрашивал Кристину, чтобы они пришли к нам на знакомство. Мы ждали, готовились, но дети так и не пришли.
– Ты пойми, для них Лиза – ребёнок из другой семьи. И ты не можешь их заставить любить её. – Я осторожно погладила его по плечу, когда он мрачно сидел на диване, глядя в одну точку.
Валера что-то ворчал в ответ. А мне теперь было больно за Лизу, которая родилась в этой атмосфере странного соперничества.
– Мне кажется, они в обиде на меня, – делился со мной Валера своими мыслями. – После рождения Лизы я стал уделять им меньше времени.
– Ну да… – отвечала я, подбирая слова, чтобы не получилось потом, что это я его против его детей настраиваю. – Так бывает…
– И я должен это исправить! – сказал он, ударив ладонью по столу.
С тех пор он начал буквально выслуживаться перед своей первой семьёй. Стал чаще давать деньги Кристине, которая ни в чем себе не отказывала.
А мне было обидно. Жутко обидно. Мы с Лизой жили по остаточному принципу. Я намекала мужу, иногда говорила напрямую, что нам тоже нужно обновить Лизину коляску, что мне хочется купить что-то из одежды не на распродаже, а просто потому, что понравилось. Но он как будто не слышал меня. Он считал себя ответственным за тех детей, которых родила Кристина.
И я не выдержала.
Валера пришёл домой после работы какой-то задумчивый, даже немного встревоженный. Он сел напротив меня, и медленно, словно обдумывая каждое слово, спросил:
– Маш, а ты квартиру свою… ну, эту… бабушкину, сдаёшь сейчас?
– Ну да, – кивнула я, чувствуя, что этот вопрос не предвещает ничего хорошего.
Речь шла про мою добрачную квартиру, которая осталась мне в наследство от бабушки. Я её уже много лет сдавала – это хоть как-то позволяло сводить концы с концами, когда Валера тащил львиную долю своих доходов в другую семью. Эти деньги были моей подушкой безопасности.
– А почему ты спрашиваешь? – спросила я.
– Тут такое дело, – он присел поближе, начал заламывать руки, похрустывая пальцами. – Тимофей, старший мой… Он, короче, поступил. Поступил в областной центр, в институт.
– Ну. Круто. Поздравляю!
– И тут, в общем, такое дело… – Валера вздохнул. – Квартиру ему надо купить там. Ну, чтобы по общагам не ныкался, чтобы нормальные условия были…
Я уже прекрасно понимала, к чему он клонит.
– Ну. Нужна. Допустим, – говорила я, кивая. – Я здесь причём?
Он посмотрел на меня, как на человека, который не понимает очевидных вещей.
– Давай квартиру твою продадим… Ну эту, бабушкину. Я думаю, там хватит, чтобы студию где-то на окраине купить… чтобы Тимофей там жил.
Я уставилась на него, пытаясь осознать услышанное.
– Подожди! Ты хочешь, чтобы я продала СВОЮ квартиру, которая принадлежит ТОЛЬКО МНЕ, отдала тебе деньги, а ты отнесёшь их в ЧУЖУЮ семью, чтобы купить жильё для своего сына от БЫВШЕЙ жены?
– Да, – кивнул он, совершенно спокойно.
Тут меня просто прорвало. Вся боль, вся обида, которая копилась месяцами, вырвалась наружу.
– Валера, ты что, совсем ку-ку?! С чего это я должна дарить им свою квартиру? Они мне вообще никто! Ничего общего у меня с ними нет!
– Да ладно, ну чего ты уперлась? Купим мы потом ещё квартиру. Или дом построим.
– Что мы купим?! Что мы построим?! Ты все деньги туда тащишь – это как бездонная бочка! Мне иногда кажется, когда мы ипотеку за эту квартиру выплатим, ты её тоже им подаришь! Ты даже подарок Лизоньке на день рождения не купил, потому что все деньги туда! Ты о нас совсем забыл!
– Да что ты преувеличиваешь!
– Нет, это ты преувеличиваешь, предлагая мне такое! Продать бабушкину квартиру! Ты хоть знаешь, для чего я держу эту квартиру, не продаю её?! Для того, чтобы, когда от тебя уходить буду, не осталась без крыши над головой! Чтобы нам с Лизой было куда податься!
Эти слова, похоже, взбодрили Валеру.
– От меня? Уходить? – его глаза расширились. – Ты хочешь от меня уйти? Как так-то?
– А вот так! Может, тогда ты наконец, вспомнишь, что у тебя ещё и маленькая дочь есть, и жена, которой ты не уделяешь никакого внимания! Я смотрю, прошлым семьям ты помогаешь больше, чем настоящим!
– Не говори ерунды!
– Это не ерунда, Валера. Посмотри на себя со стороны. Ты думаешь, что совершаешь мужской поступок, проявляешь благородство, но со стороны ты выглядишь как чмошник, которого пользует бывшая жена! Вот и всё!
Я высказала это, глядя ему прямо в глаза. Видела, как в его взгляде вспыхнула обида. Не знаю точно, на что он обиделся больше: на то, что чмошником его обозвала, или на то, что я отказалась продавать бабушкину квартиру. Скорее всего, на все сразу. Он отвернулся и молча отошел к окну.
Я, между прочим, тоже обиделась. Обиделась так сильно, как, наверное, никогда в жизни. Без лишних слов ушла в спальню. Начала собирать свои вещи и Лизины, бросая их в дорожную сумку. Меня трясло, руки не слушались. Но я не могла оставаться там, где меня не ценят, где мои интересы игнорируются ради чужих.
– Маша, стой! – сказал он, когда я уже буквально стояла в дверях, держа на руках полусонную Лизу. – Я не хочу, чтобы вы уходили! Я просто во второй раз этого не выдержу…
Я посмотрела на него, на его растерянное лицо. В этот момент я почувствовала, что передо мной не сильный, независимый мужчина, а потерянный мальчик, который боится остаться один.
– Так делай что-нибудь, чтобы мы не захотели уходить! – сказала ему я.
– Что? Что я должен сделать? – Он беспомощно развел руками.
– Для начала, повернись лицом к своей семье. К НАШЕЙ семье.
– Но… для этого я должен стать спиной к той… семье...
– Ну, отчасти так. А чего ты хотел? В жизни так! Невозможно сидеть на двух стульях одновременно, Валера!
Он постоял, опустив голову, потом медленно поднял взгляд. И потом, наконец, кивнул. Согласился.
Мы остались. Я тогда пригрозила, что это – последнее китайское предупреждение. Что если он не изменит своего отношения, то второго шанса не будет.
И знаете, он сумел перестроить своё отношение к семьям. Потребовалось время, не сразу, но он смог. Позвонил бывшей жене, и они обсудили все нюансы. Обсудили алименты, и Валера сказал Кристине, что впредь все её расходы на детей – только из официальных алиментов. Никаких больше звонков: «Валера, у детей обувь прохудилась вся. Приезжай! Покупай!», никаких «Валера, Тимофею нужен новый ноутбук». Всё из алиментов. Всё!
Я праздновала победу. И семью сохранила, и мужа к нам лицом повернула. Это было непросто, но оно того стоило.
И знаете, с того дня мы стали жить намного лучше. Во всех отношениях! Валера начал проводить больше времени с Лизой, стал замечать наши потребности, а я перестала чувствовать себя приложением. Мы начали строить настоящую семью.