Вика не путешествовала с детства и не представляла, куда везёт их Савин. Она прижалась плечом к стеклу и смотрела на мелькающие поля, перелески и редкие домики, Мирон рядом тоже притих.
— Осталось совсем немного, — наконец бодро сказал Андрей Миронович. — Я сам в деревне вырос, а потом меня потянуло в город. Тогда казалось, там жизнь как в кино. А на деле вышло прозаично: большой город просто проглатывает человека, ты в нём растворяешься. А в деревне каждый на виду.
Он чуть улыбнулся своим воспоминаниям:
— Отец, Мирон Аркадьевич, у нас там считался «золотыми руками». За что ни возьмётся — всё спорится. Дом этот он сам поставил, на сто лет хватит.
— Мы тоже раньше с мамой в небольшом посёлке жили, — мечтательно отозвалась Вика. — А потом она с папой разругалась, и мы уехали.
— А ваш отец сейчас где? — сразу уточнил Савин.
Виктория тут же почувствовала, что ляпнула лишнее, и поспешила свернуть тему:
— Виктор Дмитриевич меня никогда не любил, а я его боялась. Он маму всё время обижал. Я ребёнком даже мечтала, чтобы ему однажды так же больно стало. В общем, у меня с ним только неприятные воспоминания. Не знаю, где он, и, честно говоря, знать не хочу.
Вдалеке показались приземистые домики, местами уже подновлённые, местами обветшалые.
— Приехали, — обрадовался Савин. — Вон видите: дом с мансардой?
— Вижу, — кивнула Вика.
— Это и есть наше родовое гнездо. Раньше здесь жизнь кипела — молодёжь, праздники. А потом кто в город, кто дальше, старики померли. Теперь в основном дачники. Мы с женой тоже как на дачу его используем: весной сезон открываем, до осени почти каждые выходные здесь.
Он заглушил мотор, вышел из машины и распахнул калитку:
— Пойдёмте, покажу ваше временное жильё. Уединения не пугайтесь. Сначала кажется, что цивилизация пропала, но это не так. В соседней деревне, километра не будет по прямой, и магазин, и аптека. В доме тоже всё есть, жить можно спокойно.
Мирону дом понравился с порога. Он завёлся так, что даже забыл о дороге:
— Ух ты! Мама, это прямо терем, как в сказке про царя Салтана! Помнишь, ты мне читала?
Искренний восторг ребёнка невольно вызвал у взрослых улыбку.
— Располагайтесь, — сказал Савин. — Чувствуйте себя как дома. Завтра заеду, привезу продуктов. Если что‑то понадобится — звоните.
Он на секунду задумался и добавил:
— Только имейте в виду: в эту субботу мы с женой серебряную свадьбу отмечаем. Сами понимаете, дата непростая, времени будет мало. Но как только фанфары поутихнут — смогу уделять вам больше внимания.
Он попрощался, Вика проводила его до машины. Мирон тем временем уже бегал по двору, проверяя всё — от крыльца до старого колодца.
Виктория смотрела на сына с какой‑то тихой, почти неверящей радостью. Слишком резко всё повернулось: ещё вчера — «лишняя» в чужой квартире и без работы, сегодня — уютный дом, забота, уверенность, что хотя бы ближайшие дни им есть где жить.
В её голове звучали Жаннины слова, сказанные утром, когда выяснилось, что прежняя сотрудница неожиданно вернулась из декрета:
— Вика, это же полный капец…
Расшифровывать не пришлось — обе понимали, что теперь они с Мироном в Жанниной малогабаритке действительно лишние. И когда Вика позвонила Савину, она просила помощи уже не как «дочь», а как обычная женщина, оказавшаяся в тупике. Он не отказал. За это Вика была ему благодарна по‑настоящему.
Ульяна встретила мать дома неожиданно рано:
— Мам, ты чего так быстро?
Агата нервно засмеялась:
— Решила проверить, чем моя дочь занимается, когда родителей нет.
Голос выдавал её волнение, движения стали суетливыми — совсем не в её стиле.
— Мам, давай я помогу, — предложила Ульяна. — Ты какая‑то… не такая сегодня.
— Я волнуюсь, — призналась Агата, но тут же перевела в шутку: — Такое чувство, будто завтра опять под венец. Хорошо ещё, главный вошёл в положение и отпустил меня на три дня из больницы.
— Я бы тоже переживала, — серьёзно сказала дочь. — Главный у вас нормальный мужик. Молодец, что отпустил.
Мать легонько щёлкнула её по носу:
— И ты молодец. Только такая смешная, когда пытаешься играть взрослую. Но за поддержку спасибо. А пораньше я пришла, чтобы подготовиться как следует. Поставь чайник, я кофе быстренько выпью и поеду.
— Куда это ты собралась? — насторожилась Ульяна.
На лице Агаты появилась заговорщическая улыбка:
— Ладно, тебе скажу, но папе — ни слова. Секрет.
— Мам, обижаешь! Я лучшая хранительница секретов, давай уже, выкладывай.
— Сейчас не только скажу, но и покажу, — поживее заговорила мать.
Она достала из сумки объёмный свёрток, ловко разворачивая упаковку. Внутри оказался серебряный кубок, сдержанно‑элегантный и явно недешёвый.
— Вау! — пискнула Ульяна. — Какая красота! Это папе? Он точно дар речи потеряет, когда увидит. Дай подержать!
Агата протянула кубок, а сама, не скрывая гордости, объяснила:
— Я всю голову сломала, что ему подарить. А вчера зашла случайно в антикварный, увидела этот кубок — и как молнией ударило. Поняла: вот он, подарок.
— Да, это супер, — согласилась дочка. — Но такой подарок надо вручать по‑особенному.
— Я тоже об этом думала, — оживилась Агата. — И тут вспомнила: нам твой дед, Мирон Аркадьевич, на свадьбу бутылку шампанского подарил. Сказал, открыть на серебряный юбилей. Даже дату на стекле вывел.
— Ничего себе, — выдохнула Ульяна. — Думаешь, она ещё цела?
— Не уверена, но открывать мы её точно не могли. Я помню, прятала в погребе у отца. Потом и забыли с папой. А ночью вдруг вспомнила. Представляешь — наполнить этот кубок шампанским двадцатипятилетней выдержки?
— Мам, это же вообще бомба, — захлопала в ладоши Ульяна. — Можно под музыку, под запись вашей свадьбы. Кажется, у нас кассета осталась. Надо только на даче порыться.
Воодушевлённая женщина допила наспех кофе и поехала к дому, где хранились семейные «сокровища». По дороге она мысленно проживала завтрашний вечер: гости, поздравления, шампанское из кубка, смех Андрея…
Они с мужем решили отмечать юбилей в небольшом, но популярном ресторане. Зал был забронирован заранее, приглашения разосланы, даже насчёт Игоря Самохина они успели пошутить:
— Может, на нашем юбилее судьбу встретит? — усмехался Андрей. — Тридцать пять, а всё холостяк.
Агата в ответ предложила сосватать ему Арину Валерьевну, секретаршу.
— Не издевайся, — смеялся Савин. — Игоря жалко. Арина его чванством в порошок сотрёт. Хотя работает — да, как танк.
Всё это вспоминалось сейчас с теплотой, и хотелось поскорее закончить «секретную миссию» и вернуться домой.
Когда впереди показалась деревня, Агата почувствовала, как сердце радостно ёкнуло. Но радость сменилась тревогой, едва она увидела в окнах свет.
— Не поняла…
Первой мыслью было: в дом залезли. Она, стараясь не шуметь, подошла к окну и осторожно заглянула внутрь.
То, что она увидела, перевернуло всё. На полу, посреди комнаты, играл маленький мальчик с машинками. Потом в дверях появилась молодая женщина — симпатичная, ухоженная.
От злости у Агаты передёрнуло плечи. В голове хлестнула мысль: «Вот какой сюрприз ты приготовил, дорогой».
Она заметила рядом кирпич, наклонилась, схватила его обеими руками.
— Сейчас разнесу вам этот уютный гнёздышко…
Замахнуться она успела, бросить — нет.
— Агата! Что ты делаешь? Оставь! — раздался за спиной голос мужа.
Кирпич выпал на землю. Жена резко обернулась:
— Андрей? Ты что тут делаешь?
— Я тот же вопрос могу задать тебе, — он успел ногой откинуть кирпич подальше.
Агата уже взяла себя в руки настолько, чтобы говорить связно:
— А я вот решила познакомиться с твоей любовницей. Отличный подарок к нашему юбилею, надо сказать.
Слёзы хлынули сами. Савин понимал: объяснения сейчас — как горох об стену. Попробовал обнять, но она стала колотить его кулаками по груди:
— Как ты мог, Андрей?!
— Агата, это не то, что ты подумала. Успокойся, я всё объясню…
Шум за окном услышали в доме. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Виктория:
— Кто здесь?
Было уже темно, и она не сразу узнала Савина:
— Андрей Миронович, это вы?
— Да, Вика, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Мы с Агатой Леонидовной решили вас с Мироном навестить.
Он тихо прошептал жене:
— Пойдём в дом. Только прошу — без сцен.
— Так это не твоя любовница? — всё ещё ошарашенно спросила Агата.
— Нет, — так же тихо ответил он. — Я её позавчера впервые увидел. Помнишь, я рассказывал тебе о Татьяне, с которой встречался до тебя? Это её дочь.
В доме их встретило радостное:
— А мы с мамой тебя весь день ждали! — Мирон подскочил к Савину. — А это кто? Моя новая бабушка?
Он подошёл к Агате, серьёзно представился:
— Меня Мироном зовут.
Женщина почувствовала, как у неё что‑то дрогнуло внутри от этого простого жеста.
— А я — Агата, — мягко ответила она.
— Очень приятно, — вежливо сказал мальчик.
Его серьёзность и хорошие манеры тронули её. Она протянула руки:
— Иди ко мне, обниму.
Мирон не заставил себя просить дважды, обвил её шею.
— Ты будешь моей бабушкой?
Агата неожиданно даже для себя рассмеялась:
— Если тебе так хочется — буду.
— Ты смеёшься, как бабушка Таня, — сообщил мальчик. — Только она умерла насовсем, и у меня не было бабушки. А у всех ребят в садике по две бабушки и два дедушки.
— Ну, этот пробел мы подправим, — вмешался Савин. — Обещаю, появятся у тебя и тётя, и дядя.
— Ух ты! — Мирон заскакал по кружку. — А когда они приедут?
— Ты любишь ходить в гости? — спросила Агата.
Мальчик кивнул.
— Тогда собирайся, познакомишься с тётей Ульяной. Она детей обожает.
Мирон радостно кинулся собирать игрушки, а Вика всё ещё стояла, будто не веря своим глазам.
Она взглянула на жену Савина с тревогой, почти готовясь к удару.
— Не бойтесь, Вика, — спокойно сказала Агата. — Я не кусаюсь. Хотя, честно, минуту назад хотелось тут всё разнести. Нам всем нужно успокоиться, а потом уже разбираться, кто кому кем приходится.
Виктория на секунду почти решилась выложить всю правду, но, увидев сияющего Мирона и странно тёплое выражение лица Агаты, передумала.
…
На следующий день она впервые поймала себя на мысли, что живёт так, как когда‑то мечтала: в доме, где никто не кричит, где за столом смеются, где ребёнка принимают как родного.
Даже Ульяна отреагировала неожиданно просто:
— Значит, ты моя сводная сестра?
— Получается, так, — кивнула Вика.
— Прикольно, — ухмыльнулась та. — Ян вообще в аут впадёт, когда узнает, что у него ещё одна сестрёнка и племянник.
Только Агата долго держала дистанцию. Андрей рассказал ей историю с Татьяной честно, ничего не приукрашивая. В упрёках к нему не было смысла, но привыкнуть к новой реальности было непросто.
Тот, кто плавил лёд быстрее всех, был Мирон. Агата разрешала ему почти всё, выполняла его небольшие просьбы, читала на ночь, спорила из‑за мультиков — и сама не замечала, как стала именно бабушкой.
— У тебя внуки идут, Агата, — однажды шутливо сказал Савин, глядя, как она вытирает мальчику испачканный нос.
Он устроил Викторию к себе в компанию:
— Вика, пока поработаешь курьером, а там осенью подумаем про институт. Хоть на заочку поступишь.
Она всё яснее понимала: его забота — не только про «бывший долг» перед Татьяной. Между ними возникло что‑то, от чего в груди становилось тепло и одновременно тревожно.
Совесть грызла всё сильнее. Настал день, когда Вика решила: дальше тянуть нельзя.
Подходящий момент подвернулся в лифте. Они возвращались из офиса вместе, Савин по пути задавал привычные вопросы:
— Ну как, Виктория Викторовна, работа у нас вам подходит?
— Очень, — улыбнулась она. — Я люблю, когда вокруг много людей и постоянно узнаёшь что‑то новое.
— Рад за вас, — кивнул он.
Лифт остановился, он пропустил её вперёд:
— Не хотите по пути заглянуть в наш сквер?
— С удовольствием, — ответила она и почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Как только они устроились на знакомой скамейке у фонтана, Вика опустила взгляд и тихо сказала:
— Андрей Миронович, я должна вам кое‑что сказать…
— Говори, Вика, — спокойно отозвался он.
Слова давались тяжело, язык заплетался:
— Понимаете… У меня был корыстный умысел. Когда я к вам подошла в первый раз, я… хотела вас использовать. Мне теперь очень стыдно.
Он чуть усмехнулся:
— Знаешь, что самое интересное? Ты сейчас честно призналась. Но, по правде говоря… я тогда почти не поверил.
Она удивлённо подняла глаза.
— Я представлял на твоём месте Ульяну. И всё равно хотел помочь, — продолжил Савин. — Это были эмоции. А потом Агата заметила, что Мирон на меня похож не только внешне. Улыбка, какие‑то жесты… Я сделал тест. Он показал: он действительно мой внук.
Вика на секунду забыла, как дышать:
— Как же так? Почему мама мне ничего не сказала?
— Твоя мама была очень гордой, — с горечью произнёс он. — Наверное, не хотела меня обременять. Но это уже не так важно.
Он посмотрел на неё прямо и мягко добавил:
— Вика, даже если бы ты не оказалась моей дочерью, я всё равно не оставил бы тебя и Мирона в беде.