Между полночью и рассветом (Часть 3)

******

• Стив, вставай. К тебе Генри пришел!
• Какого черта! Я запустил в Сэма подушкой. - Я всего час назад уснул. Сгинь с моих глаз!
• Ты что думаешь, мне охота так рано вставать? Я тоже поздно лег. Я ведь молодожен, сам знаешь. Повторяю: Генри мечется по гостиной, ты ему срочно нужен.

Я с трудом разодрал глаза. Надо идти, так просто Генри не примчался бы в шесть часов утра. Надо идти.

Когда я вошел в гостиную, Генри все еще метался по ней, как загнанный зверь, ухватившись руками за голову.

• Хочешь выпить? Он кивнул, я налил ему полный бокал бренди, и он залпом выпил почти все. Мы сели на диван. Я разломил сигару и протянул ему, затем повторил то же самое для себя. Мы закурили.
• Говори. - К этому моменту он вроде бы успокоился, но когда начал говорить, возбуждение снова охватило его, бормотал он что-то горячо и сбивчиво и я, наверное, еще и потому, что со сна, ничего не понял. Терпение мое лопнуло и я рявкнул:
• Какого черта! Ты можешь говорить доходчиво, уж коли пришел ни свет, ни заря? Он опять вскочил, потом сел, налил, выпил еще бренди и выпалил:
• Тебе надо ехать в … Гринвуд!
• Куда? – опешил я. И опять та же самая чертовщина: Он что-то говорит, я ни черта не понимаю.
• Пошел вон!
• Что?!? – он замолчал, вытаращив на меня глаза. Ну, вроде бы пришел в себя. Слава богу.
• Мне нужна твоя помощь, друг.
• Так бы и сказал. Какая, конкретно?
• Ты должен соблазнить мою невесту!
• Что?!? – теперь уже я вытаращил на него глаза.
• Стив. – Спиртное, кажется, подействовало на него и он начал говорить четко и вразумительно:
• Ты ведь знаешь мою историю. Я обручен с детства, вернее, еще с того момента, когда моя невеста еще не родилась. Так пожелали наши отцы. Они вместе воевали в гражданскую, были друзьями и дали друг другу клятву, что породнятся, женив детей. Меня часто возили в …, мы играли с Люсиндой, хотя мне это всегда было скучно, ведь я на шесть лет старше ее. Представляешь: десятилетний пацан с четырехлетней глупышкой?
• Постой, постой, постой. Не уводи меня в дебри ваших отношений. Милый мой, я прекрасно помню, как в Оксфорде в перерыве между пирушками и загулами ты устраивал священный день – что-то вроде поста, посвященный Синде. Я как-то даже видел, как ты, с пером в руке и отрешенным взглядом, сочинял вирши своей даме сердца! Или этого не было? Да, по-моему, год назад у тебя был еще такой день! Генри густо покраснел. Удивительная деталь для такого могучего и крепкого мужчины.
• Честно говоря, она неплохая. И на внешность не уродина…, и мне даже хотелось влюбиться в нее, узнать поближе, и влюбиться. Но ведь ты знаешь, какой образ жизни я веду.
• Да уж. Конечно, – фыркнул я, - Куда уж тебе ехать за двести миль узнавать молодую леди и влюбляться в нее, когда здесь, в Бостоне таких леди хоть пруд пруди. И все без ума от златокудрого Генри. Я вообще удивляюсь, как это у тебя получается - один день поста ради Люсинды!
• Заткнись, Стив! Мне не до шуток! – огрызнулся он и продолжил:
• Так вот. Я безумно люблю другую женщину. У нее будет ребенок от меня, и я хочу жениться на ней. Понимаешь?
• Ради бога! Только причем тут я?
• Дело в том, что она мне поставила условие: я должен решить вопрос с завещанием. Она не хочет растить сына в нищете. А завещание отца гласит: все переходит ко мне при условии моей женитьбы на Люсинде. И еще. Я получаю наследство еще и в том случае, если Синда сама откажется от меня – в письменной форме.
• Генри, а не проще бы было поехать к ней и честно обо всем рассказать?
• Понимаешь, я совершил непростительную глупость. Ты уже знаешь, что несколько лет подряд я пишу ей романтические письма, и она мне отвечает. А год назад мы виделись. Целовались пару раз. Это все. Но она, по-моему, влюблена в меня. Мне это льстило, и я так и думал, что женюсь на ней…, но так получилось… вот уже пять месяцев я страстно влюблен и не могу больше, ни о ком думать, кроме Элеоноры.
• Элеонора? Кто она? Ты меня с ней познакомишь? Должен же я знать, ради чего иду на такие жертвы?
• Так ты согласен? – Генри облегченно засмеялся. – Ну, конечно, я познакомлю вас. Только, чур, уговор, ее я с тобой делить, не намерен! Понял?
• Понял, понял. Так каков же твой план? Он вообще у тебя есть? Или так, наброски?
• У меня, честно говоря, не было времени думать – решение я принял всего час назад. Но приблизительно так: завтра утром ты выезжаешь!
• Что?!? С ума сошел! У меня, наверное, свои дела есть еще – их надо утрясти.
• Вот сегодня и утрясешь, друг. У меня только месяц на решение этого вопроса. Когда я женюсь, то не хочу, чтобы имя моей жены полоскали намеками: в срок или раньше она родила? Понимаешь?
• Итак, завтра ты выезжаешь. Ее поместье в сутках езды от поместья твоего брата. Ты заедешь к нему, введешь его в курс дел и через три дня, если поспешишь, будешь у нее. Скажешь, что гостил у брата и приехал с визитом по моему поручению – я передам небольшое письмо. Постарайся затянуть визит на несколько дней – используй их на всю катушку – посмотришь по обстоятельствам, как действовать. Далее ты получаешь двойное послание от меня: ей с приглашением приехать в Бостон, а тебе – сопровождать ее. В Портмунде будет стоять мой корабль с грузом (я об этом напишу в письме) и вы поплывете на нем – это, что бы удлинить путь, ведь морем всегда дольше ехать. Короче, дней через десять – пятнадцать, в крайнем случае, через двадцать, она должна обожать тебя и отказаться от меня. Ты понял?
• Милый мой! – Я встал, угрожающе расправил плечи. Меня душил праведный гнев:
• Так, что, ради тебя, я должен жениться, что ли? Да я тебя сейчас придушу, сволочь ты этакая!
• Успокойся, Стив! Ну, почему обязательно жениться? Ты увлечешь ее, естественно, без сексуальных притязаний – она ведь порядочная девушка, и концу дороги она сама не захочет иметь со мной дело. Потом она погостит у меня или у тебя. Затем ты ее отправишь домой, сославшись на плановый отъезд по делам. Пообещаешь вернуться скоро и т.д. Главное – письменный отказ! Для меня это вопрос жизни или смерти – понимаешь?!? – Генри в отчаянии посмотрел на меня.

Злость еще душила меня, но я как-то сник. В конце концов, если кому-то и решать такие задачи, то – мне, я, ведь – циник, у меня хронометр вместо сердца. К тому же Генри когда-то спас мне жизнь – я его должник. Черт возьми, не далее, как пару часов назад, я начал уже подумывать о порядочности и чести. Но жизнь вносит свои коррективы. Я – тот, кто я есть и в этой шкуре быть гораздо удобнее!

• O’key, по рукам.

******

• Слушай, Сэм, я завтра уезжаю дней на пятнадцать. Ты – хозяин этого дома на это время. Можешь любить свою фарфоровую куколку везде, где захочешь, кроме кабинета – понял? Все остальное ты знаешь. Приготовь мне вещи. Дней через пятнадцать в доме должна быть идеальная чистота, и найми, пожалуйста, повара – у меня, возможно, будет гостья. Что ты ржешь, дубина стоеросовая! Просто гостья. Приготовь ей отдельную спальню. Подальше от моей. Понял? Да ни черта ты не понял! Я заеду к Брендону. Будешь писать матери - будешь, будешь! – пусть передаст родителям, что я буду у Брендона. Чтобы они знали.

Я помолчал.

• Ты хоть понимаешь, как ты меня подвел со своей любовью? Мне придется ехать одному…, не выдержав, я язвительно добавил:
• Посмотрим, на сколько тебя хватит…. Сем возвел глаза к небу и стиснул кулаки, но промолчал. Все-таки я хозяин.

Решив все свои дела в конторе, и оставив за себя помощника, я отправился на ужин к Генри. Народу было немного: человек восемь. Всех я уже знал и недоумевал: где же его дама сердца? Наконец, появилась и она. Я беседовал с мистером Рейнтфортом, когда Генри подвел ее к нам и представил. Она присела в реверансе и несмело подняла глаза. Мы раскланялись.

- Черт возьми! – присвистнул я в уме: да ведь с этой пташкой я спал год назад. Тогда мне довелось провести у нее три ночи кряду, ничего не скажешь – в постели она хороша! Но потом я почувствовал ее мертвую хватку обольстительницы и дал пас. Она, конечно же, сразу меня узнала – видно было, что она лихорадочно соображает, как себя вести. На ее счастье, нас пригласили к столу, и каждый остался наедине со своими проблемами. Моя состояла в том, чтобы дать понять другу, что представляет собой его возлюбленная. Дело даже не в том, что я спал с ней – это было давно, а в том, что не далее, как три дня назад, в театре, она, проходя мимо меня, как бы невзначай уронила веер. Я поднял его и, когда возвращал, получил такой многозначительный взгляд, вкупе с интимным пожатием руки, что сомневаться в намерениях сей прекрасной дамы, не приходилось.

Автор Ирина Сычева.