Фаина смотрела на играющего с погремушкой сына, он издавал звонкие звуки, не подозревая о буре, бушевавшей в душе матери. «Если бы знала, что так всё выйдет, сроду бы не стала рожать», —пронеслось в голове Фаины. Эта мысль была не новой, она преследовала её с тех пор, как реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью. Она так надеялась, что за Савушкина удастся выйти замуж. Он казался ей надёжным, основательным. Но он всё тянул, всё чего-то ждал. Фаина подозревала, что он всё ещё надеялся помириться с Валентиной. И, как оказалось, её подозрения были не напрасны. Савушкин действительно хотел вернуться к Валентине, но не успел. Попёрся зачем-то за город и разбился. Фаина представляла, как бы всё сложилось иначе, будь он жив. Он был порядочным человеком, пусть и нерешительным. Он бы помогал с ребёнком, даже если бы они не расписались. Савушкин был не таким, как Ерёмин, который на сына даже взглянуть не захотел. А вышло вон как. Фаина вздохнула: «Думай, Фаина, думай», – шептала она себе. Надо жизнь свою заново устраивать. Нельзя так и дальше торчать в этом клоповнике. Игорь, её маленький Игорь. С ним надо что-то решать. Куда-то его пристроить. Ритка к нему привязалась, конечно. Но к себе не возьмёт. Обижена за то, что обманула её брата. В деревню к отцу тоже не сунешься. Об этом даже думать нечего. Он никогда не примет нагулянного ребёнка. В голове мелькнула отчаянная мысль: «Может, на время в Дом малютки отдать?» Она как холодный душ, обожгла её, но одновременно принесла и странное облегчение. Там он будет под присмотром. А она… она сможет устроиться на новом месте, и когда в жизни всё наладится, вернётся за ним». Фаина несколько дней упорно обдумывала этот вариант, узнавала, как и что, а потом отказалась, слишком хлопотно, и бумаг много. «Что, если к Вальке этой пойти, — промелькнула шальная мысль. — А что? — продолжала думать она. — На похоронах вон как убивалась, слёзы в три ручья лила. Цветы на могилу притащила, любящая жена. У них с Игорем детей не было, похоже, она в этом виновата. Скажу, что Игорёк его сын, и попрошу приютить на время. Вдруг согласится». Фаина тасовала свои мысли, словно колоду старых карт, каждая из которых обещала либо спасение, либо очередную хитрость судьбы. Валька… Валентина. Образ её мелькал перед глазами: одетая будто с картинки, всегда чистая, всегда ухоженная. Наверняка хорошо обеспеченная — вон какие дорогущие серьги забыла тогда в квартире Савушкина. У неё Игорьку будет хорошо. А она как только устроит свою жизнь, так сразу заберёт его. В этом Фаина была уверена.
На следующий день, принарядив сынишку, она отправилась в универмаг, где работала Валя. Увидев её за прилавком, подкатила коляску с малышом и поздоровалась.
— Добрый день. Узнаёшь меня?
Валентина посмотрела на неё и спокойно ответила:
— Конечно, узнаю.
Взгляд её остановился на малыше, и сердце сжалось: «Ребёнок Игоря».
— Мальчик или девочка? — спросила она Фаину.
— Сын, я назвала его Игорем в честь отца.
— Ты к нам пришла за покупками? Тебе что-то подсказать?
Фаина мотнула головой.
— Нет, я к тебе по другому вопросу.
— По какому?
Фаина стала долго и путано объяснять:
— Понимаешь, — говорила она. — Когда я родила сына, то родственники Игоря, его не признали. Ни мамаша, ни сестрица его. А это его сын, понимаешь, его, чем хочешь, поклянусь.
— Я понимаю, — кивнула головой Валя. — Что было дальше?
— А дальше было то, что они меня выгнали из квартиры. Спасибо подруге, поселила в комнате в коммуналке. Денег почти не было, пришлось с ребёнком на руках искать работу. Устроилась нянечкой в яслях. В коммуналке этой жить невозможно — сырость, сквозняки. Малыш постоянно простужается. Приходится брать больничный, а кому это понравится.
— Я понимаю, тебе тяжело, а от меня ты что хочешь? Чтобы я помогла тебе материально?
— Нет, не это. Я хочу, чтобы ты взяла Игорька к себе, на время. Всего на несколько месяцев. Я хочу уехать в Москву, там говорят, можно снять нормальное жильё и найти хорошую работу. Одна наша воспитательница уже это сделала. А как устроюсь — сразу заберу сына, обещаю.
Валентина замерла, несколько секунд она молчала, разглядывая малыша. Тот, почувствовав внимание, улыбнулся беззубым ротиком.
— Ты просишь меня… взять твоего сына? — тихо переспросила она, стараясь унять дрожь в голосе.
— Да, — выдохнула Фаина, вцепившись в ручку коляски. — Всего на несколько месяцев. Я всё устрою в Москве, найду работу, жильё — и сразу заберу его. Клянусь!
Валентина снова посмотрела на мальчика.
— Фаина, ты понимаешь, о чём просишь? Ребёнок — это не вещь, которую можно отдать «на время».
— Я знаю, знаю! — зачастила Фаина. — Но у меня просто нет выхода. В этой коммуналке он болеет постоянно. А у тебя… у тебя же всё есть. Квартира, деньги. Ты же любила Игоря, правда? Так помоги его сыну!
— Но ведь я работаю, и декретный мне никто не даст?
— Ничего страшного, он в ясельки ходит. Кстати, недалеко от этого универмага. Так что его в группу, а сама на работу. Выручи, очень тебя прошу. Мне просто не к кому больше обратиться.
Валентина была в растерянности, происходящее казалось ей дурным сном. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. В груди что‑то сжалось — она невольно представила, как этот малыш будет расти рядом с ней.
— Фаина, — тихо начала она, — я не знаю, что делать. Это всё так серьёзно. Ты готова доверить мне жизнь своего сына?
— Валя, я же не навсегда его отдаю! Всего на несколько месяцев. Пока я встану на ноги. Послушай, — продолжила Фаина, заметив её колебания. — Помоги, умоляю. Я буду писать, звонить, и как только найду жильё и работу в Москве — сразу заберу его. Даю слово.
— Валентина, не соглашайся, — раздался голос заведующей секцией Лидии Михайловны.
Она подошла ближе, окинув Фаину холодным взглядом.
— Ты даже не знаешь, что это за женщина. Вдруг она вообще потом за ребёнком не вернётся? Бросит его на тебя — и ищи‑свищи. Не видишь, что ли, эта дамочка явно ищет, на кого бы спихнуть свои проблемы. Сегодня она обещает забрать через три месяца, а завтра — «ой, пока ничего не получилось, подожди ещё полгода».
Фаина побледнела.
— Я не обманываю! — воскликнула она. — Даю честное слово, что заберу его, как только смогу. У меня нет других вариантов, понимаете?
— Я понимаю, я всё отлично понимаю, — усмехнулась Лидия Михайловна.
Валя смотрела на играющего с погремушкой малыша и на глаза наворачивались слёзы.
— Лидия Михайловна, — тихо проговорила она. — Это ведь сын Игоря.
— Да, это сын Игоря, — закивала головой Фаина.
— Ты действительно хочешь оставить малыша у себя? — спросила заведующая.
— Да.
— Тогда пускай, мамаша пишет от него отказную.
— Это ещё зачем? — взвилась Фаина.
— А за тем, — Лидия Михайловна строго посмотрела на неё. — Знаю я, чем всё это закичиться может. Бросишь ребёнка на эту дурочку. Она его растить будет, на ноги поднимать. А ты в это время жизнь свою устраивать. А потом явишься, когда сын уже взрослым станет, и станешь права свои качать. Так что, если хочешь, чтобы ребёнка твоего взяли, пиши отказную.
— Отказную? — переспросила Фаина хрипло. — Да как же я могу… Это же мой сын!
— А что ты хотела? — жёстко отрезала Лидия Михайловна. — Без бумажки — ты букашка. Валентина, ты подумай: готова ли ты взять на себя ответственность за ребёнка, который юридически тебе никто?
Валентина молчала, взгляд её метался между Фаиной и малышом. Игорёк, будто почувствовав что-то неладное, перестал играть с погремушкой и уставился на взрослых большими серыми глазами.
— Я не такая, — прошептала Фаина. — Я просто в отчаянии. Мне нужно время, чтобы встать на ноги. А потом я заберу сына обратно. Я не откажусь от него.
— Слова — это хорошо, — покачала головой Лидия Михайловна. — Но жизнь — штука сложная. Сегодня ты «никогда не откажешься», а завтра встретишься с каким‑нибудь красавчиком, и про ребёнка забудешь.
Фаина развернулась и медленно пошла прочь от прилавка, но на половине пути остановилась и повернула обратно.
— Хорошо, я согласна, напишу эту бумагу если так нужно, —проговорила она.
— Вот это другое дело, — усмехнулась Лидия. — Значит так, сейчас берём такси, и едем к моему знакомому юристу. Он оформит все бумаги как положено. А я буду свидетелем того, что ты, дамочка, сделала всё по доброй воле, без принуждения. Потом отдаёшь Валентине все документы на ребёнка — и свободна.
В кабинете юриста всё произошло быстро. Фаина подписала бумаги и отдала документы Валентине. «Ничего, устроюсь, потом всё равно заберу сына обратно, — уверяла она себя. — Не отдаст по-хорошему, тайком увезу. Москва — город большой, пускай потом попробуют найти». Она отдала Валентине вещи Игорька, и на следующий день уехала из Курска.
В доме Усольцевых зазвонил телефон. Таня подняла трубку и услышала голос Валентины.
— Танюш, привет. Ты не могла бы сейчас ко мне подъехать?
— Валя. Что-то случилось? — забеспокоилась Таня.
— Случилось, — ответила та. — Только это не по телефону. Приезжай и всё узнаешь.