— Серёжа, иди домой, уже поздно.
И Сергей шёл, шлёпал по тротуару и думал:
- Какой же я глупец.
Но повернуть обратно не решался, потому что Лилия не кричала, не плакала, не швырялась тарелками. Она была тихой и далекой, как луна, а до луны, как известно, не доплюнуть.
Ближе к декабрю, когда снова запахло мандаринами (и Лилию каждый раз передергивало от этого запаха, как от электрического разряда), Сергей заявился с новостью, вернее, с ультиматумом.
Он сидел за кухонным столом, мял в пальцах хлебный мякиш и сверлил стену тяжелым взглядом.
— Слушай сюда, — сказал он тоном, которому пытался придать стальной оттенок, но получалось, скорее, как у примерзшей к металлу сковородки. — Ты или миришься со мной по-хорошему, или я подам на развод и раздел имущества. Делить все будем, до последней табуретки.
Лилия медленно повернулась к плите, она помешивала суп.
— То есть, ты угрожаешь мне разводом?
— Это не угроза, это... правильная постановка вопроса.
— Ах, постановка, — кивнула Лилия. — Поставлено, я смотрю, как в МХАТе.
Она не испугалась. Удивилась, да. На мгновение ей показалось, что она ослышалась. Это он: тот, кто ночевал неизвестно где, кто не замечал сына, кто приволок чужую ба*** женщину в дом под новый год, угрожает ей разводом? Как будто петух угрожает топору.
— Мириться я не собираюсь, — сказала Лилия, и в голосе её прозвучала такая спокойная уверенность, что даже суп в кастрюле, кажется, перестал кипеть и прислушался.
Сергей побагровел, вскочил:
— Ну и сама виновата, — бросил он на прощание и хлопнул дверью.
В январе пришел иск, был назначен суд. Сергей сдержал слово, подал иск на расторжение брака и, конечно же, на раздел имущества. Того самого, которое они когда-то с такой надеждой и смехом наживали. Дом, столы, стулья диван, всё пошло под нож.
Процесс тянулся долго. Заседания переносились, свидетели путались в показаниях, судья устало вздыхал. Лилия ходила в суд, как на работу. Она уже не худела, застыла в своей новой форме: тонкая, строгая.
Она вспоминала тот далёкий день, когда они брали первый кредит. Сергей тогда сказал:
- Мир сошёл с ума, а мы что, рыжие?
Вот и её любовь, оказывается, сошла с ума. И она была не рыжая, а серая, как мышь, как пепел былой любви.
В ноябре того же года судья вынес решение: брак расторгнут. Дом и участок поделили пополам.
Только успела Лилия выдохнуть, как пришло уведомление. Лилия сходила на почту. Сергей, оказывается, отдыхать не собирался, подал новый иск.
— Ну, конечно, — сказала Лилия, разрывая конверт дрожащими пальцами. — Долги, значит, наши общие, а любовь моя личная.
Сергей требовал признать совместными два кредита: первый тот самый, на дом, 846 тысяч, сомнений он не вызывал Лилия была согласна признать его общим.
Второй кредит был на 236 тысяч рублей, взятый им лично 26 октября 2018 года, когда, по его собственным словам, они уже не жили семьёй. И ещё он хотел взыскать с Лилии 63 тысячи переплаченных им денег.
Лилия прочитала бумагу, отложила её на кухонный стол, рядом с остывшим чайником, и долго смотрела в окно. За окном моросил ноябрьский дождь. Ей казалось, что она видит этот дождь уже который год подряд.
— Зачем? — тихо спросила она у пустоты. — Ведь уже всё кончилось. Зачем? Я бы и так кредит на дом признала общим, могли и соглашение заключить, но второй-то кредит ко мне отношения не имеет.
Ответа не было, был только иск.
Не прошло и недели, как Лилия, подумав, решила не сдаваться. Она наняла юриста, строгую женщину лет пятидесяти по имени Галина Петровна, которая пахла нежными духами и правотой, и подала встречный иск о разделе машины.
— Лилия, вы уверены? — спросила Галина Петровна, поправляя очки. — Автомобиль - это совместное имущество по умолчанию. Доказывать, что он не общий, придётся Сергею.
— Я уверена, — сказала Лилия. — Потому что эту машину купила не я и не он. Её подарила его сестра, а он потом её продал, даже не спросив меня.
- Могут признать его личным имуществом, и ничего вы не получите.
- Могут, но давайте попробуем.
Галина Петровна кивнула, достала блокнот и записала: «Лада Ларгус. Дарение. Свидетели».
Заседание первое. «Кто не спрятался — я не виноват»
В районный суд Лилия пришла за десять минут до начала. Сергея не было, но явился его представитель, Иван Павлович. Сам истец «не явился, о дате, месте и времени уведомлен надлежащим образом».
Лилия оглядела зал. Скамейки из полированного дерева, тишина. Судья, пожилой мужчина с усталым лицом человека, который видел уже все виды семейной мер_зо_сти, раскрыл дело и начал читать.
— Истец указывает, что в период с января 2011 по ноябрь 2019 года состоял в браке, — монотонно произнёс он. — Оформлены кредиты. Просит признать общими долгами…
Лилия слушала и удивлялась, как можно втиснуть восемь лет жизни, ребенка, дом, измену, прощение и окончательный разрыв в эти сухие строчки: «Истец считает, что обязательства являются совместно нажитыми». Ей хотелось крикнуть: «Да какие же они совместные, если я о втором кредите узнала только сейчас, в суде?»
Но она молчала, потому что в суде не на базаре, криком ничего не докажешь.
Галина Петровна, её представительница, встала и спокойно, с лёгкой улыбкой профессионала, который знает, что правда на её стороне, начала объяснять:
— Уважаемый суд, к от 26 октября 2018 года был взят Сергеем без согласия Лилии. Более того, на тот момент брачные отношения фактически были прекращены еще в мае 2018 года. Сам истец в заявлении о расторжении брака указал, что они не живут вместе с января 2019 года. А кредит взят в октябре 2018 года. Куда пошли деньги? На стоматологию самому себе и на спортивные товары, которые покупались уже в 2019 году, когда он жил отдельно. Какие нужды семьи, если семьи уже не было?
Судья поморщился, но промолчал, записал. Встал Иван Павлович, представитель Сергея.
— Подан встречный иск Лилией, мы его не признаем. Автомобиль Лада Ларгус не является совместным имуществом, был приобретён на денежные средства, подаренные Сергею его родной сестрой Машей. Ни копейки из общего бюджета на него не потрачено. И более того, этот автомобиль был продан ещё в мае 2018 года третьему лицу — Нине Сергеевне, которая, к слову, является матерью Сергея. Так что делить уже нечего.
Лилия слушала и чувствовала, как внутри неё медленно отпускает какая-то туго закрученная пружина.
Заседание второе. «Эпидемия неявки»
Следующее заседание назначили на 21 июля 2020 года. Стояло жаркое лето, по телевизору только и говорили, что о новом вирусе. Люди ходили в масках, боялись дышать друг на друга, а суды работали как часы.
Сергей снова не пришёл, зато пришло сообщение от Лилии: по телефонограмме она просила отложить слушание.
— Причина, — судья снял очки и с удивлением протёр их, — занятость на работе, отсутствие подготовки, а также сообщение о том, что до нее дошли слухи, что судебное заседание не состоится из-за заболевания сотрудников суда вирусом.
В зале повисла тишина. Потом Иван Павлович фыркнул.
— Позвольте заметить: ответчица (она же истица по встречному иску) была лично уведомлена под расписку 30 июня. Она знала о заседании за три недели. А слухи о болезни среди сотрудников суда, простите, народное творчество.
Судья вздохнул. Он уже понял, что сегодня заседание пройдет без Лилии.
— Отказать в удовлетворении ходатайства, — объявил он. — Рассматриваем дело в отсутствие неявившейся стороны. Явка её была не уважительной.
Иван Павлович кивнул.
Свидетели.
В зал вошла пожилая женщина, мать Сергея, Нина Сергеевна. Она села на скамейку для свидетелей, положила на колени потрёпанную сумку и посмотрела на прдаставителя Лилии с тем сложным выражением, которое бывает у свекровей в суде: вроде и жалко, и не очень.
— Расскажите, — попросил судья, — что вам известно об автомобиле?
— Машину, подарила моя дочь, сестра Сергея. Мы ездили в Екатеринбург за ней вчетвером: Сергей, дочь и мой супруг и я. Деньги снимали в банке, на стоянке передали. Ни Лилия, ни кто-либо ещё к покупке не прикасались.
— А кредит на зубы?
— Знаю, — кивнула свекровь. — Брал на свое лечение и сына своего водил в стоматологию, где-то тысяч на девяносто на двоих обошлось.
Судья записал.
Потом допросили по телефону свидетеля Машу, ту самую сестру. Она подтвердила:
- Да, подарила брату 650 тысяч именно на машину. Деньги дарила ему лично, а не семье. У меня был счёт в банке, я сняла, добавила наличных из дома и отдала.
— Неужели вы даже не предупредили жену брата? — спросила Галина Петровна.
— А зачем? — искренне удивилась Маша. — Это подарок брату.
В зале снова стало тихо.
Суд вынес решение:
Первый кредит, на дом, общий. С этим никто не спорил, Лилия соглашалась. Судья чёрным по белому написал, что ответчица не оспаривает этот долг и согласна выплатить 28 577 рублей, половину того, что Сергей выплатил после распада семьи.
- Исковые требования в данной части удовлетворить.
А вот второй кредит общим не признали.
- Денежные средства были израсходованы истцом на личные нужды по своему усмотрению, а не в интересах семьи и без согласия супруги. Кредит не использовался на нужды семьи. Отсутствуют основания для признания его совместным.
Потом шёл раздел про машину.
- Автомобиль не является совместно нажитым имуществом. Денежные средства переданы в дар. Участия Лилия в приобретении автомобиля не принимала. Более того, автомобиль отчуждён третьему лицу и не подлежит разделу. В удовлетворении встречного иска отказать.
Итог: Лилия должна была заплатить Сергею 28 577 рублей и ещё 947 рублей госпошлины, всего 29 524 рубля. А Сергей остался со своим кредитом и общим кредитом на дом. Но и деньги за автомобиль остались у него.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 21 июля 2020 г. по делу № 2-1966/2019, Серовский районный суд (Свердловская область)