Давайте сразу к делу, без этих длинных прелюдий. Я не из тех, кто молится на фильм Сергея Соловьёва «АССА» (1987). Не фанат, короче говоря. Хотя, справедливости ради, это не просто кино, а дичайше интересный эксперимент, слепок времени, настоящая феерия и квинтэссенция всего, чем болела та эпоха. На этом канале мы уже не раз пытались выяснить: что это вообще было — гениальный шедевр или полная ахинея? И знаете, по-моему, это и то и другое одновременно. Но есть в этой картине одна деталь, которая искренне зацепила, хотя именно она вызывает больше всего недоумения.
Помните эти внезапные, почти театральные сцены про заговор против Павла I? Ну, которые кажутся пятым колесом в телеге, пока ты смотришь кино про подпольных дельцов и полуголую Таню Друбич. Вот о них и поговорим.
Итак, перед нами Андрей Крымов — жулик-романтик в исполнении Станислава Говорухина. И он, представьте себе, запоем читает «Грань веков». Это культовая книга историка Натана Эйдельмана о цареубийстве 1801 года. Казалось бы, зачем матёрому подпольному цеховику вся эта пыльная история? А вот именно за этим: Павел I — это вообще одна из самых противоречивых фигур, которых рождала русская земля. Он был и деспот-самодур, и реформатор, и наивный мечтатель, и жёсткий прагматик в одном флаконе. С одной стороны, облегчил жизнь крепостным, с другой — прижал сановную элиту так, что мало никому не показалось. Чистой воды Дон-Кихот, страдающий манией величия. Казалось бы, несовместимые вещи, а у Павла как-то склеились.
И вот тут начинается самое интересное — его разрыв с реальностью. Павел был абсолютно уникален тем, что жил где угодно, только не в «сейчас». Он яростно запрещал якобинскую моду на короткие стрижки, заставляя мужиков снова влезать в пудреные парики, от которых Европа уже отказалась. То есть он «весь в прошлом». Но одновременно он замышлял такие футуристичные проекты, которые просто технически не мог вывезти конец XVIII века. А вот своё собственное время он не чувствовал вовсе. И чем это кончилось? Царствование, погрязшее в недовольстве и интригах, было обречено. Вокруг плетут сети, и заметьте, плетут свои же — из ближнего круга. И здесь на сцене появляется будущий Александр I. Споры о том, был ли он в курсе заговора против отца, идут до сих пор.
Ну и к чему я это всё веду? А к тому, что Соловьёв каким-то десятым чувством унюхал этот минор. На дворе 1987-й, Перестройка бурлит, все танцуют и ждут перемен, вроде как ничего не предвещает крушения огромной империи. Лозунги плавно перетекают от «возврата к ленинским нормам» к «социализму с человеческим лицом». Но в верхах, если присмотреться, уже зреет то же самое, что и при Павле. Двуличие, заговоры, желание «своих людей» сломать систему, чтобы вырулить туда, где будет «много и всё сразу». Неуютное, скажу я вам, совпадение.
И может быть, Крымов, читая про эту обречённость, отождествляет себя с императором? Ведь он тоже человек прошлого и будущего, но не настоящего. Советский мир вообще этим славился: космос мы бороздили, а колбасу по талонам доставали. Это вечное «опережали, но отставали». А если человек — или целая система — теряет способность осязать текущий момент, его, увы, сметают. «АССА» — пророческая вещь, невероятно грустная и точная. Неслучайно же лейтмотивом звучит Цой со своим требованием перемен, хотя сам Виктор и утверждал, что песня о внутренних изменениях. Но кому тогда было до этого дело? Это был гимн крушения, и точка.
Многие говорят, что гибель Крымова и Бананана символизирует то, что такие, как они, стали неуместны в новом мире. Мол, артефакты предыдущего царствования. Позволю себе не согласиться, и вот почему. Крымов-то как раз вписался бы прекрасно. Бизнесмен, связанный с криминалом, циник без иллюзий? Да в ельцинскую эпоху он стал бы долларовым мультимиллионером, если бы пулю не словил. Весь советский бизнес был криминализирован, так что Крымов просто идеально ложился в новую матрицу. Иное дело — мальчик Бананан. Помните его нирвану? «Жить жизнью грустно: работа — дом — работа — могила. Я живу в заповедном мире моих снов. А жизнь — это только окошко, в которое я время от времени выглядываю».
Такую философию мог позволить себе только умник эпохи развитого социализма. Не думать о хлебе насущном, не пахать ни в космической отрасли, ни в убогом общепите, а просто жить эмоциями и витать в облаках. По сути, Бананан — это карикатурный интеллигент из фильма «Влюблён по собственному желанию», только молодой. Та же отрешённость, те же витиеватые смыслы. Но вот новая реальность перестроечного бандитизма таких не щадила. Крымов-то ещё мог бы изображать из себя «авторитетного бизнесмена», а мальчики-одуванчики вроде Бананана просто попали под каток. Новые бандиты были не прожжёнными циниками, читающими Эйдельмана на ночь. Они были прямолинейно-злыми, иначе не выжить. И книжек про Павла I не читали вовсе.
И вот тут я выдыхаю, потому что невозможно говорить об «АССЕ», не чувствуя этой тоски и предчувствия больших бед. Если честно, я ненавижу эти фильмы. Вот это всё перестроечное кино — «Интердевочки», «Аварии», «Братья» с их стрельбой, грязью и чернухой. Можно хоть застрелиться. Я помню то время по-другому. Родители просто работали за копейки, сидели без зарплаты по четыре месяца, но поддерживали друг друга как могли. Выжили и детей вырастили. Наверное, поэтому «АССА» для меня и есть та самая ахинея и шедевр в одном флаконе. Моё мнение, прошу не оскорблять: фильм странный, но в то же время гениальный. Мы все шли на Цоя, хотя и знали, что его покажут под финальные титры. И как бы сам Цой ни пел про личные перемены, для нас это был гимн эпохи. И против правды не попрёшь.