К восьми утра 13 июня 1944 года 22-я бронетанковая бригада британской армии вошла в Виллер-Бокаж — непримечательный нормандский городок в двенадцати милях юго-западнее Кана — почти без сопротивления. Местные жители высыпали на улицы, приветствуя колонну. Никто из британцев не знал, что южнее, в двухстах метрах за живой изгородью, ствол 88-миллиметрового орудия уже нащупывал их головные машины. Жители, впрочем, тоже молчали — то ли от растерянности, то ли не зная, кому верить: немцы вошли в окрестности ночью, и до утра их присутствие оставалось тайной для всех.
Британский план держался на одной идее: обойти Кан. Город, который по плану «Оверлорда» надлежало взять ещё вечером 6 июня — в день высадки, — оставался в руках немцев. Генерал Бернард Монтгомери, командующий сухопутными силами союзников, решил взять его в клещи. Операция получила название «Перч». С востока должен был ударить I корпус, с запада — XXX корпус генерал-лейтенанта Джерарда Бакнолла. Западный фланг возглавила 7-я бронетанковая дивизия — «Крысы пустыни», ветераны Северной Африки, — под командованием генерал-майора Джорджа Эрскина. А впереди дивизии шла 22-я бронетанковая бригада бригадира Уильяма Хайнда, которого за глаза звали «Луни» — за дерзость, граничившую с безрассудством.
Накануне, 12 июня, американская 1-я пехотная дивизия пробила брешь в немецкой линии западнее Кана. 352-я немецкая пехотная дивизия, выбитая c позиций, отступила к Сен-Ло, оставив зияющий семимильный провал между собой и танковой учебной дивизией «Панцер-Лер» — соединением, укомплектованным инструкторами германских танковых школ, — под командованием генерал-лейтенанта Фрица Байерляйна. Монтгомери ухватился за этот прорыв. В ночь на 13 июня 7-я бронетанковая дивизия уже двигалась через прореху к Виллер-Бокажу. Авангардом шёл 4-й йоменский полк графства Лондон, в среде танкистов известный как «Шарпшутеры». Командовал им подполковник виконт Артур Крэнли. Полк получил приказ занять высоту 213 восточнее города, господствующую над шоссе № 175 на Кан.
Британская разведка не обнаружила противника. Это не было халатностью — скорее следствием скорости манёвра. Но факт остаётся фактом: в двухстах метрах южнее шоссе, параллельно ему, проходил Старый Канский тракт, вдоль которого ночью рассредоточились «Тигры» 2-й роты 101-го тяжёлого танкового батальона СС. Тяжёлый танковый батальон — это отдельная боевая единица, «пожарная команда» корпусного подчинения, которую бросали на самые опасные участки фронта. Батальоном командовал оберфюрер СС Хайнц фон Вестернхаген. 1-я рота — девять «Тигров» гауптштурмфюрера Рольфа Мёбиуса — стояла северо-восточнее. 2-я рота — пять боеспособных «Тигров» оберштурмфюрера Михаэля Виттмана — непосредственно у высоты 213. Третья рота после авианалётов имела лишь один ходовой танк.
Михаэль Виттман, тридцатилетний сын баварского крестьянина из деревни Фогельталь, к июню 1944 года числился самым результативным танкистом Третьего рейха. В армию он пошёл в 1934-м, в СС вступил в 1936-м, в дивизию «Лейбштандарт Адольф Гитлер» — в 1937-м. Командовал броневиком в Польше и Франции, штурмовым орудием на Балканах, «Тигром» на Восточном фронте. Под Курском его взвод из четырёх машин в первый же день записал восемь советских танков и семь противотанковых орудий. К январю 1944-го на его счету числилось 117 подбитых танков — за это Гитлер лично вручил ему Рыцарский крест с Дубовыми листьями в «Вольфшанце», своей ставке в Растенбурге.
Британский авангард вышел к высоте 213 около девяти утра. Танки и бронетранспортёры вытянулись вдоль шоссе на полмили. Экипажи глушили моторы, разводили костры, кипятили чай. Подполковник Крэнли вызвал офицеров и сержантов на совещание в фермерский дом у подножия высоты. Большинство командиров покинуло машины. Орудия остались незаряженными.
С юга за ними наблюдали.
Виттман не ожидал увидеть британцев так скоро. Его рота прибыла на позицию лишь накануне ночью, совершив пятидневный 165-километровый марш из Бове — под постоянными авианалётами, с поломками, потеряв по дороге несколько танков. Собирать роту времени не было. Позднее он скажет: «Я должен был действовать быстро, полагая, что противник меня уже заметил и уничтожит прямо на месте». Оставив три «Тигра» прикрывать фланги, он вывел свою машину на шоссе. Какой именно это был танк — историки спорят до сих пор. Называются номера 212, 222 и 231. Современная наука склоняется к тому, что Виттман занял место командира в машине с бортовым номером 212 — танке, числившемся за его бывшим наводчиком Бальтазаром Воллем по прозвищу Бобби, который к тому моменту, вероятно, уже командовал собственным «Тигром».
Дальнейшее уложилось в пятнадцать минут.
«Тигр» Виттмана ударил с тыла по головным танкам британцев — тем, что уже стояли на высоте 213. Затем развернулся и пошёл вдоль колонны к городу, расстреливая стоящие у обочины «Кромвели», «Стюарты», полугусеничные бронетранспортёры Universal Carrier и M9A1. Британские экипажи, застигнутые врасплох, не успевали завести моторы. Часть машин загорелась сразу. Взрыв боекомплекта в одном из транспортёров уничтожил находившееся рядом 6-фунтовое противотанковое орудие — оно успело сделать один выстрел и подбить один из атакующих «Тигров». Ещё два лёгких разведывательных «Стюарта» с 37-миллиметровыми пушками были расстреляны практически в упор — их снаряды отскакивали от 100-миллиметровой лобовой брони «Тигра».
Прежде чем следить за дальнейшим, стоит понять, с чем стороны вступили в этот бой. «Тигр» I — 56-тонная машина с лобовой бронёй 100 миллиметров в корпусе и 100 — в башне. Орудие 88-мм KwK 36 L/56 пробивало 131 миллиметр брони на километровой дистанции. «Кромвель» — британский крейсерский танк весом 27,5 тонны, лоб корпуса 64 миллиметра, башни — 76 миллиметров. Его орудие калибра 75 мм не пробивало лобовую броню «Тигра» даже в упор. Единственная машина союзников, способная поразить «Тигр» в лоб на боевой дистанции, — «Шерман Фаерфлай», американский «Шерман» с британским 17-фунтовым (76,2-мм) орудием, пробивавшим около 140 миллиметров на километр. Но броня «Фаерфлая» оставалась стандартной «шермановской» — 89 миллиметров в башне при наклонном 51-миллиметровом лбу корпуса, — то есть «Тигр» прошивал его насквозь. Таких машин британцы имели по одной на взвод из четырёх танков. Лёгкий «Стюарт» M3A3 — масса 14,7 тонны, броня 38 миллиметров, пушка 37 миллиметров — годился только для разведки.
Виттман, расправившись с колонной на шоссе, двинулся прямо в Виллер-Бокаж. На центральной улице он последовательно уничтожил «Шерман» артиллерийских корректировщиков (с муляжом орудия вместо настоящего), бронетранспортёр медицинской службы и три «Кромвеля». Здесь его встретил капитан Пэт Дайс, адъютант 4-го йоменского полка, на своём «Кромвеле». Дайс успел дважды поразить «Тигр» в борт — безрезультатно. Его танк был подбит ответным огнём; двое членов экипажа погибли, но сам Дайс сумел выбраться. На площадь Жанны д'Арк уже выходил сержант Локвуд на «Шермане Фаерфлае». Его снаряд попал в «Тигр» Виттмана — без пробития, но сотрясение повредило прицел. Виттман развернулся и двинулся к восточной окраине. Там, у перекрёстка дороги на Тийи-сюр-Сёль, его уже ждал расчёт 6-фунтового противотанкового орудия под командованием сержанта Брэя из Стрелковой бригады. Один выстрел разбил опорный каток «Тигра». Машина замерла на месте. Немецкий экипаж покинул танк и пешком выбрался из города.
К этому моменту отряд британцев на высоте 213 был полностью блокирован. Немцы подтянули пехоту, миномёты и артиллерию. На высоте в основном находились офицеры и сержанты — те, кого Крэнли собрал на совещание. Личное оружие, почти никаких боеприпасов, пулемёты остались в уничтоженной колонне на шоссе. Две попытки вырваться провалились. Британцы потеряли два «Кромвеля» из находившихся на высоте. После нескольких часов под миномётным огнём остатки авангарда — около тридцати человек — капитулировали. В первой фазе боя, непосредственно от рейда Виттмана и поддерживавших его «Тигров» Хантуша и Брандта, британцы потеряли 13–14 танков, два противотанковых орудия и около полутора десятков бронетранспортёров.
Но бой ещё не закончился. В самом городе лейтенант Лесли «Билл» Коттон, двадцатипятилетний командир 4-го взвода эскадрона «B», взял командование на себя. Его «Кромвель» VI нёс 95-миллиметровую гаубицу вместо стандартной 75-миллиметровой пушки — это был танк поддержки, предназначенный для стрельбы фугасными и дымовыми снарядами, а не для дуэлей с тяжёлой бронетехникой. Машина носила имя «Old Bill». Коттон расставил 6-фунтовые противотанковые орудия так, чтобы сектора обстрела перекрывали все подходы к Ратушной площади, организовал взаимодействие с пехотой Королевского суррейского полка и приготовился встречать немцев.
Немцы, воодушевлённые успехом первой атаки, допустили ту же ошибку, что и британцы часом ранее, — послали танки в город без пехотного прикрытия. Результат оказался немедленным и зеркальным. Огонь противотанковых орудий, размещённых Коттоном, уничтожил три «Тигра». Танки эскадрона «B» подбили ещё несколько машин — «Тигров» и PzKpfw IV из состава танковой учебной дивизии. Всего в городской черте немцы потеряли до восьми танков. Из них пять «Тигров» принадлежали 101-му батальону — это стало для батальона самой тяжёлой однодневной потерей с момента формирования. Немцы откатились. Коттон и его подчинённые, пока противник пребывал в замешательстве, добыли в развалинах одеяла и канистру бензина и подожгли все подбитые и повреждённые танки в радиусе досягаемости — и свои, и немецкие.
После полудня бригадир Хайнд понял, что удерживать Виллер-Бокаж без контроля над высотой 213 бессмысленно. Национальное шоссе 175 полностью простреливалось с господствующей высоты. Хайнд приказал 22-й бригаде отойти на два километра западнее — к высоте 174 у Амейе-сюр-Сёль, где британцы заняли круговую оборону, так называемый «бригадный квадрат». На следующий день, 14 июня, немцы попытались развить успех, атаковав этот укреплённый периметр силами двух батальонов панцергренадеров 2-й танковой дивизии при поддержке артиллерии. В ходе боя, вошедшего в историю как «Битва за остров», британцы отбили все атаки, уничтожив по разным оценкам до двадцати немецких танков и нанеся противнику около восьмисот человек потерь, после чего организованно отошли к основным силам дивизии у Комона.
Тем же вечером 14 июня Монтгомери официально свернул операцию «Перч». Общие потери британцев за 13 июня составили 23–27 танков — «Кромвелей», «Фаерфлаев» и «Стюартов», — около двадцати бронетранспортёров, два противотанковых орудия и приблизительно 217 человек убитыми, ранеными и пленными.
Для Билла Коттона бой у Виллер-Бокажа завершился Военным крестом — наградой за доблесть, которую ему лично вручил Монтгомери в сентябре 1944-го. В некоторых описаниях боя ошибочно упоминается Крест Виктории; в действительности Коттон получил Военный крест (Military Cross) — награду рангом ниже, присуждаемую офицерам. Сержант Брамолл был награждён Воинской медалью. Лейтенант Калман Береловиц также удостоился Военного креста. Капитан Пэт Дайс получил французский Croix de Guerre.
Михаэль Виттман за свои пятнадцать минут на шоссе 175 был произведён в гауптштурмфюреры СС и награждён Мечами к Рыцарскому кресту. Геббельсовская пропаганда немедленно сделала из него национального героя. Вечером 13 июня он записал радиосообщение, в котором утверждал, что лично уничтожил целый британский бронетанковый полк и пехотный батальон. Журнал «Сигнал» опубликовал смонтированные фотографии, создававшие ложное впечатление масштаба разрушений. Немецкая версия событий гласила: один танкист-ас в одиночку остановил целую дивизию. Эту версию, как ни парадоксально, охотно подхватили и некоторые послевоенные британские авторы — кому-то требовалось объяснение, почему атака «Крыс пустыни» захлебнулась.
Реальность была прозаичнее. Виттман лично участвовал лишь в первой фазе боя и командовал одним танком. Из 13–14 британских машин, уничтоженных в ходе его рейда, часть находилась без экипажей, часть была штабными или корректировочными с муляжами орудий. Ещё два «Тигра» — унтершарфюрера Курта Совы и унтершарфюрера Георга Хантуша — довершили разгром колонны на шоссе. Реальные потери британцев непосредственно от действий экипажа Виттмана оцениваются историками не более чем в 11 танков — что, впрочем, тоже находится на уровне лучших результатов одного боя для любого танкиста той войны. Пропаганда записала ему 25 танков, 2 противотанковых орудия и 20 бронетранспортёров.
Сам Виттман не дожил до конца лета. 8 августа 1944 года, командуя «Тигром» № 007 — машиной командира батальона, — он повёл четыре (по другим данным — семь) «Тигра» в контратаку у деревни Сент-Эньян-де-Крамений в ходе операции «Тоталайз». Британский «Шерман Фаерфлай» 1-го Нортгемптонширского йоменского полка поразил его танк в борт. Машина взорвалась, весь экипаж погиб. Виттману было 30 лет. Останки были найдены лишь в 1983 году при дорожных работах и перезахоронены на немецком военном кладбище Ла-Камб.
Тем временем Виллер-Бокаж ждала ещё одна бойня — с неба. 14 июня 337 британских бомбардировщиков сбросили на городские кварталы около 1700 тонн бомб. 30 июня — новый налёт: 266 машин, 1100 тонн. Целью были немецкие коммуникации; результат — 85 процентов зданий превращены в щебень. Жители, не успевшие эвакуироваться, прятались в подвалах. Немцы удерживали руины до 4 августа 1944 года, когда британские войска окончательно заняли город. Деревушка Тийи-сюр-Сёль — ещё одна ключевая точка операции «Перч» — за время июньских боёв переходила из рук в руки двадцать три раза.
Главный итог боя у Виллер-Бокажа для всей кампании — в том, что после него закончилась «гонка за территорией». До 13 июня союзники ещё пытались манёвром опрокинуть немецкую оборону в Нормандии. После — началась позиционная война на истощение в бокаже, растянувшаяся до конца июля, пока американская операция «Кобра» и британская «Гудвуд» не проломили немецкий фронт. За четверть часа импровизации баварского танкиста и шесть часов обороны лондонского лейтенанта Нормандская кампания получила один из самых противоречивых своих эпизодов.