Невестка что-то пробормотала в ответ и быстро закончила разговор, сунув телефон в карман джинсов. Надежда пожала плечами и вернулась к плите. Пельмени лепили всей семьёй уже второй час — Алексей раскатывал тесто, Марина лепила, а Данилка, пятилетний внук, больше мешал, чем помогал, потому что каждый третий пельмень у него превращался в непонятную лепёшку.
Вечер был тёплый, майский. Окно на кухне открыто, за ним шумела листва старых тополей, и Надежда поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя такой спокойной. Сын приехал с семьёй в гости — это уже праздник. В будни виделись редко, раз в две-три недели, не чаще. Алексей работал программистом, Марина — дизайнером интерьеров, оба вечно заняты, всё время куда-то спешили.
Когда семья уехала, Надежда мыла посуду и вспоминала этот вечер. Что-то в поведении невестки её смущало. Марина весь день поглядывала на телефон, уходила в коридор разговаривать, а возвращалась с каким-то виноватым видом. Надежда отогнала эти мысли — мало ли у молодой женщины дел, может, по работе кто-то звонил.
Прошла неделя. Надежда работала в своём супермаркете на кассе, пробивала товар, улыбалась покупателям, а в голове крутилась непонятная тревога. Она даже сама не могла объяснить, откуда она взялась. Вроде бы ничего не случилось, но внутри поселилось какое-то неприятное чувство, будто что-то не так.
В пятницу Алексей позвонил и сказал, что в выходные они не приедут — у Данилки какой-то праздник в саду, а потом обещали Маринину маму навестить. Надежда расстроилась, но виду не подала. «Ладно, сынок, приезжайте, когда удобно. Мы с папой всегда рады», — сказала она мягко.
В субботу утром Надежда поехала на рынок за клубникой. Михаил, муж, остался дома — смотрел футбол и ворчал, что судья продажный. На рынке Надежда столкнулась с Верой, подругой ещё со школы. Та, как всегда, была в курсе всех новостей — и своих, и чужих.
«Надюша, а я твою невестку вчера видела у нотариуса на Ленина», — сообщила Вера, выбирая помидоры. Надежда замерла с пакетом клубники в руке. «Какого нотариуса? Зачем?» — Вера пожала плечами: «А я откуда знаю. Но вид у неё был деловой, с папкой какой-то. Может, квартиру покупаете?»
Надежда растерялась. Они с Михаилом про квартиру ничего не знали. Сын снимал двушку в новом районе, говорил, что копит на свою, но про нотариуса ни слова. «Да ладно тебе, Вер, может, по работе какой-то договор оформляла», — отмахнулась Надежда, но внутри что-то ёкнуло.
Домой она шла медленно, обдумывая услышанное. Вера — та ещё сплетница, но врать ей смысла нет. Значит, правда была у нотариуса. Но почему втайне от них? Надежда решила пока ничего не говорить мужу — Михаил человек вспыльчивый, сразу начнёт звонить сыну и требовать объяснений. А вдруг это какой-то сюрприз? Хотя какой сюрприз у нотариуса?
Вечером, когда Надежда поливала цветы на балконе, зазвонил телефон. Звонила мать Марины, Зинаида Павловна, с которой у Надежды были ровные, но не близкие отношения. «Надюша, поздравляю с днём рождения заранее! В субботу-то вам пятьдесят пять, не забыла?» Надежда улыбнулась: «Спасибо, Зиночка. Как здоровье?» Они немного поговорили о погоде, о внучках Зинаиды, и Надежда чуть не спросила про нотариуса, но сдержалась. Неудобно как-то.
В среду Надежда не выдержала и поехала к невестке на работу. Сказала себе, что просто завезёт банку варенья — Марина любила её вишнёвое. Дизайнерское бюро располагалось в центре, на третьем этаже старинного здания. Надежда поднялась, поздоровалась с девушкой на ресепшене, попросила позвать Марину.
Невестка вышла через пять минут, удивлённая и немного растерянная. «Мам, а вы что, не предупредили?» — она обняла Надежду, взяла банку. «Решила сделать сюрприз», — улыбнулась Надежда, всматриваясь в лицо невестки. Марина выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но в целом держалась как обычно.
Они посидели в соседней кофейне, попили кофе. Надежда осторожно завела разговор: «Маринушка, а вы ничего нам не хотите сказать? Может, покупаете квартиру?» Невестка чуть не поперхнулась капучино. «Откуда вы... то есть, мам, мы пока ничего точно не знаем, рано говорить. Вот оформим всё, тогда и расскажем».
Надежда кивнула, делая вид, что спокойна, но сердце колотилось. Значит, правда что-то покупают. И скрывают. Почему? Неужели боятся, что они с Михаилом попросят переписать на себя? Или хотят взять ипотеку, а им не скажут — вдруг не одобрят? Мысли роились в голове одна тревожнее другой.
В четверг вечером Надежда не выдержала и поделилась с мужем. Михаил сидел в кресле, читал газету, и слушал её рассказ с нарастающим хмурым выражением. «Ну и что ты разволновалась? Покупают и покупают. Молодцы, что своими силами. Чего ты туда лезешь?» — он отложил газету и посмотрел на жену. «А если они нас в известность не ставят, значит, есть причина. Может, боятся, что мы обидимся?»
Михаил фыркнул: «Надюш, ты накрутила себя на ровном месте. Позвони Алексею, спроси прямо. Чего гадать?» Но Надежда упрямо покачала головой: «Нет. Если они скрывают, значит, хотят что-то от нас утаить. Я хочу сама разобраться».
В пятницу Надежда взяла отгул на работе и отправилась следить за невесткой. Ей было стыдно за саму себя — в пятьдесят пять лет заниматься шпионажем, но любопытство и тревога были сильнее. Она встала напротив бюро Марины в девять утра и ждала.
В одиннадцать Марина вышла, села в свою белую малолитражку и поехала куда-то. Надежда поймала такси и попросила водителя ехать следом. Таксист, молодой парень, удивлённо посмотрел на неё: «Вы что, из детективного агентства?» Надежда смутилась: «Нет, просто... семейные дела».
Марина приехала к новому жилому комплексу — Надежда не сразу поняла, где находится эта стройка. Новые дома росли сейчас повсюду, и она давно перестала следить за тем, что и где возводят. Надежда видела из окна такси, как невестка зашла в офис продаж, пробыла там около часа и вышла с папкой документов. Лицо у неё было сосредоточенное, но довольное.
Надежда откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ну вот, теперь всё ясно. Покупает квартиру — и скрывает от свекрови. Почему? Может, боятся, что она начнёт указывать, какую брать? Или не хотят, чтобы она помогала деньгами — гордость? Или, что хуже всего, хотят уехать подальше от них с Михаилом, чтобы не видеться лишний раз?
Домой она ехала с тяжёлым сердцем. В голове крутились обидные мысли: значит, она для них чужая, раз такие вещи скрывают. Значит, все эти приезды по выходным — для галочки. А она-то думала, что у них хорошая семья, что невестка её уважает.
Вечером Надежда снова позвонила Вере. Подруга, как всегда, подлила масла в огонь: «Надюш, а ты подумай — вдруг они хотят разъехаться подальше, чтобы ты к ним не ездила? Молодёжь сейчас эгоистичная, им лишь бы от родителей подальше». Надежда чуть не расплакалась. «Вер, не накручивай меня. У меня и так нервы ни к чёрту».
В субботу утром Надежда проснулась с головной болью. Сегодня ей пятьдесят пять — а настроения никакого. Михаил поздравил её с утра, подарил букет роз и коробку конфет. «С юбилеем, Надежда! Что такая хмурая?» Она попыталась улыбнуться: «Просто голова болит, Миш. Ничего, пройдёт».
В десять часов позвонил Алексей: «Мам, приезжайте к нам сегодня вечером. У нас для вас сюрприз». Надежда насторожилась: «Какой сюрприз?» Сын засмеялся: «Если скажу, не будет сюрпризом. В шесть вас ждём». И сбросил трубку.
Надежда сидела на кухне и не знала, что думать. С одной стороны, приглашают — значит, помнят про день рождения. С другой — этот «сюрприз» после всех тайн с нотариусом и квартирой вызывал у неё тревогу, а не радость. А вдруг они хотят сообщить, что переезжают в другой город? Или что разводятся? Или что-то ещё хуже?
Михаил, видя состояние жены, предложил не ехать: «Скажи, что плохо себя чувствуешь. И всё». Но Надежда покачала головой: «Нет. Поедем. Хочу знать правду».
Они собрались и поехали. По дороге Надежда молчала, глядя в окно на проплывающие мимо дома. Михаил крутил радио, искал музыку, но не нашёл ничего подходящего и выключил. В машине повисла напряжённая тишина.
Когда они поднялись на этаж и позвонили в дверь, её открыл Данилка с криком: «Бабушка! Дедушка!» За ним вышла Марина — нарядная, в красивом платье, с улыбкой до ушей. «С днём рождения, мама!» — она обняла Надежду и поцеловала в щёку.
В квартире было необычно тихо. Надежда настороженно прошла в комнату и замерла. Посреди гостиной стоял стол, накрытый белой скатертью, с тортом, свечами и шампанским. На стенах висели шарики и плакат: «Надежде Сергеевне — 55! С юбилеем!»
Но главное было не это. На столе лежала большая папка с надписью: «Семье Кузнецовых». Алексей подошёл к матери, взял её за руки: «Мам, это тебе. Мы с Мариной купили квартиру. Трёхкомнатную. В новом доме рядом с вами. Пять минут пешком от вашего подъезда».
Надежда не поверила своим ушам. Она взяла папку дрожащими руками, открыла — договор долевого участия, план квартиры, фотографии. Трёхкомнатная, шестьдесят восемь квадратов, кухня-гостиная, две спальни, балкон с видом на парк. «Сынок... Маринушка... как же так? Вы же ничего не говорили...»
Марина подошла и обняла её: «Мам, мы хотели сделать сюрприз. Полгода копили, оформляли ипотеку, боялись сглазить. Дом сдадут через два месяца, и мы переедем. Данилка будет ходить в садик рядом с вашим домом, а вы сможете нянчить внука каждый день».
Надежда заплакала. Слезы катились по щекам, а она не могла их остановить. Михаил стоял рядом, растерянно улыбаясь, и тоже смахивал что-то с глаз. «Ну чего ты, Надежда? Радоваться же надо!» Он обнял жену, и она уткнулась ему в плечо.
Данилка, не понимая, что происходит, дернул бабушку за рукав: «Бабуль, а ты чего плачешь? Тебе же торт нельзя кушать, пока свечи не задуешь!» Все засмеялись, и Надежда, вытирая слёзы, присела на корточки и крепко обняла внука.
За столом они просидели до полуночи. Алексей рассказывал, как они с Мариной выбирали квартиру, как боялись, что ипотеку не одобрят, как ездили смотреть строящийся дом по выходным. Марина призналась, что несколько раз чуть не проговорилась, но сдерживалась. «Мам, вы же знаете, как я болтливая. Мне стоило огромных усилий молчать!»
Надежда слушала их и чувствовала, как внутри разливается тепло. Какая же она была глупая, что накрутила себя, что подозревала невестку в чёрствости и эгоизме. А те готовили такой подарок, такой сюрприз — и всё для того, чтобы быть ближе к ним.
Когда они с Михаилом собирались уходить, Марина подошла к Надежде и тихо сказала: «Мам, простите, что мы вас заставили волноваться. Мы хотели, чтобы этот день был особенным. Вы для нас — самый дорогой человек». Надежда погладила её по щеке: «Доченька, всё в порядке. Я счастлива».
Домой они шли пешком, хотя было уже поздно. Михаил держал жену за руку, и оба молчали. Только у подъезда Надежда остановилась и посмотрела в ту сторону, где за деревьями поднимался новый дом. Там, на четвёртом этаже, скоро будет жить её сын со своей семьёй.
«Миш, а ведь я думала, что они от нас отдаляются. А они, оказывается, ближе хотели быть».
Михаил кивнул: «Я же тебе говорил — не накручивай. Хорошие у нас дети, Надежда. Хорошие».
Они поднялись домой, и Надежда, прежде чем лечь спать, ещё раз открыла папку с документами и долго смотрела на план квартиры. Вот здесь будет кухня — она уже представляла, как будет готовить там борщ для всей семьи. Вот здесь детская — для Данилки. А вот здесь — их с Мишей комната, когда они будут приходить в гости.
На душе было спокойно и радостно. Надежда поняла, что зря так много думала плохого про невестку, зря слушала подругу Веру, зря тратила нервы на подозрения. Надо было просто доверять — и тогда этот вечер стал бы ещё прекраснее.
Но даже с учётом всех этих сомнений, финал оказался таким тёплым и счастливым, что Надежда чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Пятьдесят пять лет — и жизнь только начинается.
А вы когда-нибудь подозревали близких в чём-то плохом, а потом оказывалось, что они готовили для вас что-то хорошее?