Колония-поселение номер шесть. Два часа от города по убитой дороге, за лесополосой, где даже сотовая связь работала через раз. Забор из бетонных плит, колючая проволока поверху, вышка с прожектором. Всё как в фильмах, только запах другой. Фильмы не передают запах: хлорка, варёная капуста и что-то кислое, неопределяемое.
Настю привезли вечером. Обыск, переодевание, короткий инструктаж от надзирательницы. Женщина лет пятидесяти с лицом, в котором не осталось ни одной эмоции, которую можно было бы назвать человеческой.
- Койка двенадцатая. Подушка, одеяло, комплект белья. Стирка по вторникам. Подъём в шесть. Отбой в десять. Вопросы есть?
- А можно позвонить?
Надзирательница посмотрела на неё так, будто Настя попросила билет на Мальдивы.
- Первый звонок через неделю. По графику. Две минуты.
Общая камера оказалась комнатой на двадцать коек. Штукатурка на стенах в разводах, окно с решёткой под потолком, тусклая лампочка, которая не гасла всю ночь. Воздух такой спёртый, что казалось, его можно резать ножом.
Большинство женщин уже лежали. Кто-то читал, кто-то шептался, кто-то просто смотрел в потолок. Настя прошла к своей койке, села и почувствовала, как что-то внутри неё тихо треснуло. Не сломалось целиком, нет. Просто дало трещину, как чашка, из которой ещё можно пить, но очень осторожно.
***
Утром её разбудили не по будильнику, а пинком по металлической раме кровати.
- Подъём, новенькая! Тут тебе не санаторий!
Женщина, которая стояла над ней, была крупной, с короткой стрижкой и татуировкой на запястье. Лицо обветренное, глаза маленькие и цепкие, как у вороны.
- Валька, - представилась она, хотя не представлялась, скорее предъявляла. - Я тут за порядок отвечаю. Неофициально. Ты кто?
- Настя. Лебедева.
- Статья?
- Сто шестьдесят седьмая. Поджог.
Валька присвистнула.
- Ого. Поджигательница. А с виду тихая. Ладно, Настя-Лебедева, расклад такой. Тут все платят за спокойствие. Кто не платит, тому неспокойно. Простая арифметика.
- У меня нет денег.
- Это твоя проблема, не моя. На счёт тебе кто-нибудь кидает?
- Нет.»
Валька наклонилась ближе. От неё пахло дешёвым мылом и сигаретами.
- У тебя неделя. Потом я приду за ответом. И лучше бы он мне понравился.
Она ушла, а Настя осталась сидеть на койке с ощущением, что попала в другую реальность. Не тюрьму, а параллельный мир со своими законами, где всё, что она знала о жизни, не работает.
В столовой к ней подсела женщина лет сорока с тихим лицом и добрыми глазами. Волосы собраны в хвост, руки в мелких шрамах от швейной иглы и машинки.
- Ты новенькая? Я Люда. Не садись рядом с Валькой за обедом и не бери у неё сигареты, даже если предложит. Потом скажет, что должна.
- Спасибо за совет.
- Не за что. Тут все когда-то были новенькие.
Они ели жидкую кашу с комками и молчали. Потом Люда спросила:
- За что сидишь?
- Меня подставили. Брат поджёг дом и свалил на меня.
Люда не удивилась. Не засмеялась. Не закатила глаза. Просто помолчала и сказала:
- Тут каждая вторая говорит, что ни при чём. Я не знаю, правда у тебя или нет. Но вижу, что ты тут не выживешь одна. Так что держись рядом.
Это было самое человечное, что Настя слышала за последние четыре месяца.
***
Дни потянулись как резиновые. Подъём, завтрак, швейный цех, обед, опять цех, ужин, отбой. Настя строчила спецодежду на старой машинке, от которой ломило спину и немели пальцы. Нитки рвались, игла тупилась, а бригадирша орала так, будто от каждого кривого шва зависела судьба мировой экономики.
По вечерам Настя лежала на койке и думала. Не о свободе, не о мести, не о справедливости. О тортах. О том, как пахнет ваниль, когда добавляешь её в тёплое масло. О том, как поднимается бисквит, если всё сделано правильно. О бабушкиной тетрадке, которая осталась в сумке, а сумку забрали при обыске.
Иногда по ночам она слышала, как плачут другие. Тихо, в подушку, чтобы Валька не услышала. Плакать громко тут было не принято. Слабость привлекала хищников, а хищников хватало.
Люда рассказала ей про себя без драматических пауз и красивых слов. Четыре года за мошенничество, которое на самом деле было кредитом, взятым на имя бывшего мужа. Муж исчез, кредит остался, а когда Люда попыталась разобраться, оказалось, что документы подделаны так ловко, что виноватой осталась она.
- Знакомая история, - сказала Настя.
- Тут все истории знакомые, - ответила Люда. - Меняются только имена.
Что здесь сработало и почему
В ситуации полной изоляции и потери контроля мозг ищет хоть одну точку опоры. Это может быть человек, воспоминание, привычка. Настя держалась за образы из своей профессии: запах ванили, текстура теста, точные пропорции.
В психологии это называется ресурсным состоянием, способностью возвращаться в момент, когда вы чувствовали себя компетентной и спокойной.
Если вы попали в тяжёлый период, попробуйте вспомнить не «счастливое время», а конкретное действие, в котором вы были хороши. Руки помнят лучше, чем голова.
Неделя прошла. Валька идёт за ответом. Денег нет, помощи нет, а угрозы вполне реальные. Но судьба подбросит Насте встречу, которая изменит всё.
Продолжение в четвёртой части.