Мы познакомились на дне рождения у общих друзей. Катя стояла у окна с бокалом и рассказывала что-то про Японию — не про туризм и суши, а про то, как японцы относятся ко времени. Я подошёл послушать и простоял рядом сорок минут, не заметив.
Мне сорок шесть. Я давно не помню, чтобы первый разговор с незнакомым человеком захватил меня так быстро.
Когда расходились, я попросил номер. Она дала без паузы — хороший знак.
Первое свидание: я убеждал себя
Мы договорились на субботу. Кафе в центре, я пришёл первым, занял столик.
Катя вошла — и я сразу понял, что что-то не так, хотя не сразу сформулировал что. Волосы собраны наспех, явно немытые — не причёска, а просто пучок на резинке. Одежда чистая на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении — пятно на рукаве, и кофта явно стираная-перестираная. Ногти короткие, но совсем без ухода — облезлый лак, который лучше было бы снять совсем.
Я подумал: волнуется. Первое свидание, не успела толком собраться. Бывает.
Мы разговаривали три часа. Она была такой же, как на дне рождения — живой, смешной, неожиданно точной в наблюдениях. Когда уходили, я уже хотел следующей встречи.
Второе свидание: я объяснял
Через неделю — снова. На этот раз я специально не придумывал объяснений заранее: просто посмотрю.
Катя пришла в той же кофте — или в очень похожей. Волосы снова в пучке, снова это ощущение, что их не мыли дня три. Ногти — всё то же, облезлый лак, один ноготь с отколотым краем.
Я сидел и думал: может, она просто не придаёт значения внешнему? Некоторые люди так устроены — им важно содержание, а не форма. Это не хорошо и не плохо, просто другая система ценностей.
Мы снова говорили долго. Она рассказала про свою работу — переводчик, работает с японскими и корейскими текстами, иногда с кино. Я слушал и думал: интересный человек. Правда интересный.
— А ты что любишь читать? — спросила она, и я ответил: историческое и биографии.
— О, расскажи, — сказала она и подалась вперёд, облокотившись на стол.
Я рассказывал минут двадцать. Она слушала по-настоящему — не кивала вежливо, а задавала вопросы посередине, иногда перебивала уточнить. Это было приятно.
— Ты вообще много читаешь? — спросила она, и я ответил: стараюсь, хотя работа съедает.
— Это оправдание, — сказала она с улыбкой.
— Знаю, — согласился я.
Третье свидание: я начинал злиться на себя
К третьей встрече я уже знал, чего ожидать внешне — и всё равно каждый раз было что-то вроде лёгкого разочарования. Не злость, не отвращение. Просто несоответствие — между тем, какой она была внутри, и тем, как выглядела снаружи.
На третьем свидании она пришла в джинсах и рубашке — всё то же самое по ощущению — аккуратно, но как-то небрежно. Волосы... я уже даже не удивлялся.
Я злился на себя, потому что понимал: это поверхностно. Умный, интересный человек, мне с ней хорошо — а я думаю про ногти. Что за ерунда.
Но думал. Ничего с этим не мог поделать.
— Ты задумался, — сказала она в какой-то момент.
— Нет, слушаю, — ответил я.
— Ты слушаешь, но думаешь о чём-то другом. Я вижу.
— Прости, просто отвлёкся, — сказал я.
Я не сказал правду — не решился.
— Ты не отвлёкся, — сказала она тихо, уже на выходе.
— Почему так думаешь? — спросил я.
— Потому что когда отвлекаешься на работу, ты смотришь в одну точку. А сейчас смотрел на меня — только по-другому.
Я не ответил ничего.
Четвёртое свидание
На четвёртом я решил: либо скажу, либо это последняя встреча. Потому что молчать дальше было нечестно — ни по отношению к ней, ни к себе.
Катя пришла — снова пучок, снова то же пальто с пятном на правом кармане, которое я уже запомнил. Мы сели, заказали, поговорили полчаса — хорошо, как всегда.
Потом я сказал:
— Катя, можно я скажу кое-что? Это неловко, но я хочу быть честным.
Она посмотрела на меня спокойно:
— Говори.
— Ты мне очень нравишься. Правда. С тобой интересно, легко, я всегда жду наших встреч. Но каждый раз, когда ты приходишь... я замечаю, что ты будто не готовилась. Волосы, одежда, ногти. Я понимаю, что это звучит поверхностно. Но это есть, и я не могу это не замечать.
Катя помолчала. Я ждал — извинений, объяснений про занятость, может быть обиды.
Она сказала:
— Я знаю.
Что она ответила
— Я знаю, что выгляжу так, — сказала Катя ровно, без защиты. — Это не случайность и не лень. Я специально не стараюсь на свиданиях.
Я молчал.
— Я однажды встречалась с мужчиной три года. Всё это время я очень следила за собой — укладки, маникюр, одежда всегда идеальная. Он влюбился в эту версию меня. А потом я расслабилась — и он ушёл. Сказал, что я «стала другой» — но я не стала другой, я просто стала собой.
— Значит, это проверка? — спросил я.
— Нет, не проверка, — ответила она. — Просто я хочу, чтобы человек привыкал ко мне настоящей сразу. Не к праздничной версии.
Я смотрел на неё.
— Но это не значит, что нельзя следить за собой вообще, — сказал я осторожно.
— Я слежу, — ответила Катя. — Когда мне важно. Просто свидания для меня — не тот повод, для которого нужно быть другой.
Мы помолчали, за окном шёл дождь.
— Ты злишься? — спросила она.
— Нет, просто думаю, — ответил я.
Что я думал потом
Я шёл домой под дождём — зонт забыл, не заметил сразу — и думал про этот разговор.
С одной стороны, она объяснила всё логично. Ей важно, чтобы её принимали такой, какая есть. Это честно. Это даже мудро, наверное.
С другой — у меня в голове не укладывалось. Она знала, что я замечаю, и всё равно не менялась. Это уважение ко мне или, наоборот, его отсутствие? Если ей важны эти встречи — почему не приложить усилий хотя бы минимальных?
Я не нашёл ответа. Написал ей вечером: «Спасибо за честность». Она ответила: «Тебе тоже».
На следующий день я рассказал другу Пашке — он выслушал и сказал: «Она молодец, честная». Я ответил: «Может быть». Пашка сказал: «Ты бы лучше хотел, чтобы она врала три месяца, а потом расслабилась?» Я подумал — и не знал, что ответить.
Мы не виделись больше. Я просто понял, что её ответ не снял вопрос. Он его переформулировал. И у меня не было готового решения для этой новой формулировки.
Женщина специально не следит за собой на свиданиях, чтобы нравиться такой, какая есть — это мудрость или способ избежать усилий?