Официантка подходила ко мне трижды. Первый раз — спросила, буду ли я заказывать. Я сказала, что жду человека. Второй раз — принесла воду, которую я не просила, но, видимо, решила пожалеть. Третий раз — просто прошла мимо и посмотрела так, как смотрят на людей, которых бросили.
Нас договорились встретиться в семь. Кирилл написал в пятнадцать минут восьмого: «Уже выхожу, пять минут». Я ответила окей. В половину восьмого написал: «Пробки чуть-чуть, уже еду». Я ответила окей. В без двадцати написал: «Уже паркуюсь, две минуты». Я не ответила.
В семь тридцать написала Кате — та ответила «уходи», я написала «подожду ещё», она написала «ты безнадёжна». Может, и так.
Он вошёл в семь сорок семь. Ровно сорок семь минут после времени встречи.
Как он вошёл
Кирилл вошёл быстро, увидел меня сразу — помахал рукой, улыбнулся, как будто ничего не произошло. Высокий, в тёмно-синем пиджаке, волосы чуть растрёпаны — видно, что торопился.
— Привет, — сказал он, садясь и кладя телефон на стол экраном вниз, как будто отстраняясь от него. — Прости меня, серьёзно — я опоздал почти на час, ты ждала, это некрасиво с моей стороны.
— Ничего, ладно, — сказала я.
Он извинялся нормально — без оправданий, без «ну ты же понимаешь, пробки».
— Ладно, проехали, — сказала я, и он улыбнулся: — Спасибо. Что будешь пить?
Официантка подошла немедленно — наверное, наблюдала.
Следующие два часа
Разговор пошёл сам собой. Кирилл работал архитектором — рассказывал про проекты интересно, без занудства, задавал вопросы и слушал ответы. Смешил не нарочно — просто замечал смешное в обычных вещах, и это работало.
- К концу вечера я поймала себя на том, что сорок семь минут ожидания уже казались далёкими. Человек оказался хорошим — именно это и было самым неудобным. Гораздо проще уйти после опоздания, если человек потом скучный. Кирилл был не скучный.
Когда расплачивались, он сказал:
— Давай ещё как-нибудь?
— Давай, — ответила я.
— Постараюсь не опаздывать, — сказал он.
— Хорошо бы, — ответила я. — Не обещаю, но постараюсь, — добавил он с лёгкой улыбкой.
Я засмеялась — он хотя бы честен, это подкупало.
Второе свидание
Через неделю мы договорились на воскресенье, на два часа дня. Кафе рядом с парком, прогулка потом — всё красиво, всё заранее.
В половину третьего Кирилл написал: «Уже еду, минут двадцать».
Я стояла у входа в кафе и смотрела на сообщение. Потом написала своей подруге Кате: «Опаздывает снова». Катя ответила: «Беги». Я не побежала.
Кирилл пришёл в без пяти три. Я ждала сорок пять минут, на этот раз на улице, потому что не хотела снова сидеть за столиком одна.
— Ты злишься? — спросил он сразу, ещё на подходе.
— Немного, — ответила я, и он кивнул: — Имеешь право, я снова опоздал.
— Расскажешь мне о себе что-нибудь? — сказал он, открывая передо мной дверь кафе. — Чтобы ты немного отвлеклась от желания меня убить.
— Это не поможет, — ответила я.
— Попробуем?
Мы зашли. Через двадцать минут я уже смеялась над его историей про клиента, который хотел дом в форме гриба. Потом над историей про коллегу, который три месяца рисовал фасад, а потом оказалось, что здание построят с другой стороны. Сорок пять минут ожидания на улице как-то незаметно стёрлись.
Разговор, который я решила провести
После второго свидания я решила, что нужно сказать прямо. Не в обиде, не со сценой — просто честно. На третьей встрече, когда мы гуляли в парке, я сказала:
— Кирилл, мне нужно сказать кое-что.
— Скажи.
— Ты опаздываешь. Это не один раз и не случайность. Я ждала тебя почти час на первом свидании и почти час на втором. Мне это неприятно. Когда я жду, я чувствую себя не очень хорошо.
Он остановился, посмотрел на меня серьёзно.
— Ты права, это моя проблема, я знаю, — сказал он. — Не оправдываюсь. Со мной это было всегда, с детства даже — мама говорила, что я на свет опоздал.
— Это не смешно, — сказала я.
— Знаю, прости, постараюсь, — согласился он.
— Ты уже говорил, что постараешься, — ответила я.
— Говорил — и снова опоздал, — кивнул он. Понимаю, что это звучит как пустое обещание.
Рядом пробежал кто-то с собакой — мы оба посмотрели на него, и это молчание было немного тяжёлым.
— Ты вообще пытаешься? — спросила я.
— Пытаюсь — ставлю напоминания, выхожу раньше, — ответил он. — Иногда помогает, иногда нет.
— Но сегодня не помогло, — сказала я.
— Не помогло, согласен, — кивнул он.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты не опаздывал, — сказала я просто.
— Я буду стараться. Честно. Но если это для тебя принципиально важно — я понимаю, что это может быть проблемой. Я не буду делать вид, что это легко исправить.
Я смотрела на него — он не врал, просто говорил как есть.
Что было потом
Мы продолжали встречаться. Кирилл опаздывал — всегда. Иногда на двадцать минут, иногда на сорок. Один раз пришёл вовремя — я даже не сразу поняла, почему что-то кажется странным, пока не посмотрела на часы.
Подруга Катя говорила: «Уходи, это неуважение». Другая подруга — Маша — говорила: «Он же хороший, это просто черта характера».
Катины доводы звучали разумно — я тоже так думала, пока не видела его. А когда видела, думала иначе. Это было неудобно.
Я думала: где граница между «просто черта характера» и «неуважение»? Если человек не может сделать что-то, что для тебя важно — это значит, что ты для него недостаточно важна? Или это значит, что у него такой характер, и надо либо принять, либо уйти?
Через три месяца я ушла. Не из-за опозданий — из-за того, что поняла: ждать — это то, что мне придётся делать всегда. Ждать у кафе, ждать дома, ждать, пока он доберётся.
Последнее, что он написал: «Прости. Я знаю, что виноват. Я опять опоздал — но теперь уже навсегда».
Я прочитала это и долго смотрела в экран. Хорошая фраза. Он умел говорить хорошие фразы — вовремя и невовремя. Жаль, что с «вовремя» у него всегда были сложности.
Мужчина постоянно опаздывает, но при этом внимательный, умный и честный — это черта характера или неуважение?