Пошли с мамой прогуляться по окрестностям. Живём мы на окраине: дома здесь подзаброшенные, многие хозяева выехали, вернутся не скоро, и вернутся ли, бог весть. Поэтому стоят они в бесхозном виде, окна заколочены. Без человеческой руки, без ухода природа вокруг дичает, но есть в этом своя прелесть: выйдешь за дом — трава по пояс, как в степи. Деревья раскидистые, тропинки извилистые.
Идём, а навстречу нам женщина с мальчиком лет шестнадцати. Места здесь довольно пустынные, люди ходят редко, и на каждого прохожего обращаешь внимание. Женщина смотрит на нас: мы идём как неприкаянные, и сама она примерно так же выглядит. Оглядывается вокруг, непонятно чего ищет. Поравнялись мы, она спрашивает:
— Скажите, пожалуйста, вы не знаете, здесь кто‑нибудь продаёт квартиру?
Я говорю:
— Не знаем, мы сами не местные.
Она холёная блондинка с умеренной полнотой, которую ещё называют «приятной», глазками постреливает. И в нас постреливает, и в домики вокруг, и в неслышное шевеление в кустах — будто Штирлиц на прогулке. Мне интересно стало, я спрашиваю:
— А вы тоже приезжая?
Она сказала, что с «тех» территорий, откуда и мы с мамой. Мы даже какое‑то время жили в одном городе. Я так удивилась, обрадовалась: ну надо же, из двух повстречавшихся нам человек двое - земляки. Говорю:
— Пустых квартир здесь (в Донецке) много, да толку в них мало. Хозяева отсутствуют, квартиры не внесены в Росреестр. Сделка по ним невозможна. А вы не смотрели по местным пабликам? Если нормальные квартиры, там обычно выставляют на продажу.
— Нет, — отвечает она, - я хожу по дворам. Смотрю на окна — какая квартира может быть доступна по цене.
— Так и что, если она доступна? Хозяев‑то нет. Кто вам её продаст?
— Ну, может, можно как‑то купить. Связаться с хозяевами.
— Если хозяева в России — то да. Но вряд ли они свои квартиры оставят без присмотра. А вот такие брошенные — это значит, хозяева на У или в Европе. А квартиры их не занесены в Росреестр.
— Ну и что, купить‑то можно.
Я смотрю на эту женщину и не понимаю. Повторяю:
— Сделка будет недействительной. Даже если вам кто‑то каким‑то образом по каким‑то документам эту квартиру продаст.
Она прищурилась:
— Всё будет законно.
Рассказывает, что месяц назад они ещё в подвале сидели и не знали, увидят ли белый свет. Потом решили всё‑таки выехать в сторону цивилизации. Сейчас живёт пока у знакомых, но подыскивает себе жильё и сразу хочет купить. В своём городе она занималась торговлей, держала магазины обойные. «Обои — это такой товар, который всегда требуется. А когда начнут восстанавливать, будет требоваться в десять раз больше». Хочет купить здесь квартиру, пожить немножко, пока там наладят электричество и воду, а потом опять двинуть в свой город, возобновлять бизнес. Так что надо быстрее всё успеть.
— Тогда вам надо поторопиться, - говорю, - потому что квартиры эти, они «ничьи» до 2028 года. А потом их будут передавать в муниципалитет.
— Так и в муниципалитете можно купить.
— Думаете, вот так и будут с молотка торговать имуществом?
— Так уже.
Женщина улыбается, глазки яркие, ничего не боится. Хочет делать покупки многомиллионные у непонятно кого и так уверенно при этом смотрит… Чудная встреча. Мы попрощались, и пошли они с мальчиком дальше. А мы пошли своей дорогой.
Мой МАХ