В 1955 году, на пике социалистического энтузиазма, в Китае сняли фильм не о героях труда и не о тракторах, а о старике, которому перевалило за девяносто. О старике, который рисовал креветок, цыплят и крабов, ползущих боком.
Фильм «Художник Ци Байши» (画家齊白石) — тот редкий случай, когда официальная пропаганда неожиданно обрела поэзию. За торжественными фразами скрывалась простая истина: настоящее искусство рождается не из лозунгов, а из любви к жизни во всех её мелочах. Ци Байши (齊白石, 1864–1957), всю жизнь избегавший политики, стал символом новой эпохи, оставшись при этом самим собой: наблюдательным, точным и невероятно живым.
Ниже под видео перевод текста из фильма.
Когда утренний свет только начинает касаться стен Пекина, когда в небе одна за другой взмывают стаи белых голубей, когда жизнь людей расцветает вместе с утренними цветами — в это самое время старик‑художник уже садится за работу. Его зовут Ци Байши, и ему скоро девяносто пять лет.
Шестьдесят лет подряд он любил своё дело, работал усердно и серьёзно и достиг в живописи выдающихся высот. Он рисует то, что ближе всего трудящимся людям: овощи, плоды, цветы, колосья. Его манера — удивительная простота: всего несколько мазков — и перед вами живое существо. Он изображает плоды труда так сочно, что, глядя на его картины, невольно восхищаешься жизнью.
Ци Байши не копирует природу слепо и «не рисует тыкву-горлянку по образцу» (依样画葫芦). В работе с цветом он смел: красное становится ещё краснее, зелёное — ещё зеленее. Вот чёрный пион — нарисован тушью, без единого намёка на цвет, но вы чувствуете, что перед вами яркий, пышный цветок.
Старик Ци подолгу наблюдает за движениями животных. Его цыплята — словно пушистые комочки, белки замерли в мгновение высшей настороженности, а кот любуется бабочкой. Воробьи будто спорят друг с другом, а у лягушки задняя лапка запуталась в водорослях, и она изо всех сил пытается вырваться.
Стоит лишь «прищурить глаза» (眯着眼睛一看) — и кажется, что маленькие рыбки плавают прямо по бумаге. Ци Байши держал креветок у себя дома и часами изучал их. Благодаря упорному труду и опыту он достиг того, что каждая его кисть «движется, будто одарённая духом» (下笔如有神). Его креветки прозрачны, а крабы действительно ползут поперёк листа.
Он обожает насекомых. Под цветами глицинии он часами следит за пчёлами. Крылья его стрекоз — как прозрачная тончайшая ткань, а крылья бабочек — словно покрыты мягким пушком. Порой он работает так, что «ни одна нить не остается небрежной» (一丝不苟), а порой ограничивается «всего лишь несколькими штрихами» (寥寥数笔). Именно поэтому его работы обладают совершенным «единением формы и духа» (形神兼备).
В одной из надписей на своих картинах Ци Байши выразил своё кредо:
作画妙在似与不似之间，太似为媚俗，不似为欺世。 «Чудо в живописи — в промежутке между сходством и несходством. Слишком похоже — значит угождать низким вкусам, совсем непохоже — значит обманывать мир».
Художник не должен быть фотоаппаратом, но и не должен выдавать вымысел за правду. В этом — суть его творчества, живая поэзия бытия.
***