Часть 1
Она достала из кармана его мобильный телефон, который он бросил в прихожей вместе с ключами, и положила перед ним.
— Звони.
— Кому? — хрипло спросил Виктор.
— Петрову. Смирнову. Соучредителям моего отца. Включай громкую связь.
Глаза Виктора расширились от паники.
— Лен, я же подписал заявление. Я занесу его в кадры в понедельник.
— В понедельник ты к офису на пушечный выстрел не подойдёшь. Звони сейчас и говори, что уходишь из компании с завтрашнего дня по семейным обстоятельствам. Сам.
— Они же меня уничтожат. Они начнут проверку…
— Если ты им позвонишь сам и уйдёшь тихо, проверку проводить не станут. Я об этом позабочусь. Но если не позвонишь, я отправляю аудит завтра утром. И они сдадут тебя полиции ещё быстрее, чем я.
Виктор сидел, вцепившись в волосы. Дышал так тяжело, словно пробежал марафон. Его «идеальный мир», статус успешного директора, уверенность — всё было растоптано, растёрто в пыль за какие-то двадцать минут.
Он взял телефон, нашёл в контактах номер Петрова, нажал вызов, ткнул пальцем в иконку громкой связи. Пошли длинные гудки.
— Слушаю, Виктор. Что-то срочное в субботу? — раздался в пустой гостиной густой, властный бас старшего партнёра.
Виктор сглотнул, посмотрел на жену. Елена стояла над ним с лицом, высеченным из мрамора.
— Михаил Борисович… — голос Виктора сорвался на писк, он откашлялся. — Михаил Борисович, я звоню сказать… Я увольняюсь. Ухожу с поста директора.
В трубке повисла пауза.
— Что значит «увольняешься»? Что за детский сад, Виктор? У нас сдача объектов на носу.
— По семейным обстоятельствам. Срочно. Я… я не могу больше работать. Заявление я написал. Лена… Елена Аркадьевна… передаст вам все бумаги. Извините, я…
Он оборвал вызов, не дожидаясь ответа. Бросил телефон на стол, уткнулся лицом в ладони. Плечи его мелко тряслись.
Елена не чувствовала ни жалости, ни торжества. Только усталость.
— Иди собирай вещи, — ровно сказала она. — У тебя полчаса.
Она развернулась и пошла на кухню. Налила себе стакан ледяной воды. Пила мелкими глотками, слушая, как на втором этаже шаркают шаги, хлопают дверцы шкафов, скрипят молнии на сумках.
Через сорок минут Виктор спустился. В руках — две большие клетчатые сумки. Те самые, с которыми они двадцать лет назад переезжали из общаги в первую съёмную квартиру.
Он стоял в прихожей, в накинутой куртке, жалкий, ссутулившийся, постаревший лет на десять.
— Лен… — тихо позвал он.
Она вышла из кухни, встала в дверях, скрестив руки на груди.
— Что я детям скажу? — спросил он, глядя в пол.
— Детям я всё скажу сама. Ключи на комод.
С металлическим звоном связка легла на полированное дерево. Виктор толкнул входную дверь. В лицо ударил резкий порыв ветра с мелким, колючим дождём. Он подхватил сумки и шагнул на крыльцо.
Елена не закрывала дверь. Стояла и смотрела ему вслед. Виктор тяжело спускался по ступенькам, сумки оттягивали руки. Он дошёл до калитки, пнул её ногой — руки были заняты — и вышел на улицу.
В доме напротив, на широкой веранде, стояла Антонина. Соседка даже не делала вид, что что-то протирает или подметает. Просто стояла, опершись о перила, и смотрела на происходящее. На её лице блуждала откровенно злорадная ухмылка.
Антонина прекрасно знала, что означает мужик с двумя сумками и жена, провожающая его с порога ледяным взглядом.
Миф об «идеальном, успешном» соседе — директоре и семьянине — рухнул прямо у неё на глазах, втоптанный в осеннюю грязь ботинками Виктора.
Виктор тоже её увидел. Инстинктивно вжал голову в плечи, отвернулся и почти бегом бросился к своей машине, забрасывая сумки на заднее сиденье.
Мотор взревел. Машина резко сорвалась с места, обдав забор грязной водой из лужи.
Елена спокойно закрыла дверь, повернула замок на два оборота, прислонилась спиной к холодной стали и закрыла глаза.
Всё. Кошмар закончен. Самое страшное — позади.
Спустя два часа в замке снова провернулся ключ. В прихожей раздались голоса, смех, звук падающих на пол кроссовок. Даша и Илья вернулись от друзей.
Елена вышла им навстречу. Она успела переодеться в любимый мягкий кардиган, умыла лицо ледяной водой.
— Мам, мы дома! — крикнул Илья, нащупывая стену, чтобы повесить куртку. — Там такой ливень начался…
Даша стянула ботинки и посмотрела на мать. Взгляд девушки мгновенно стал взрослым. Она скользнула глазами по пустой вешалке, где обычно висела куртка отца, по пустому месту для его обуви.
— Вы поговорили? — тихо спросила Даша.
Елена кивнула, подошла к детям.
— Проходите в гостиную. Нам нужно обсудить кое-что важное.
Они сели на диван. Илья инстинктивно прижался к сестре, чувствуя напряжение в голосе матери. Елена села напротив, выдохнула. Подбирать слова было невероятно тяжело.
— Папа с нами больше не живёт, — сказала она прямо. — Мы разводимся.
Илья вздрогнул, поднял на неё свои воспалённые глаза.
— Почему? Вы поссорились? Из-за чего?..
Даша сжала руку брата.
— Мам…
— Потому что папа совершил поступки, которые несовместимы с семьёй, — жёстко, но спокойно продолжила Елена. — Он обманывал нас. И он предал наше доверие.
Она не стала рассказывать про любовницу и все грязные детали. Этого детям знать не нужно.
Илья долго молчал. Его пальцы нервно теребили край футболки.
— Мам… — голос подростка сорвался на предательский шёпот. — А это правда? Ну, что Даша говорила? Он правда забрал мои деньги на операцию?
Внутри у Елены всё перевернулось. Она бросила быстрый взгляд на дочь. Даша виновато опустила глаза: не выдержала, проболталась брату по дороге. Елена не стала её ругать. Она сползла с дивана прямо на пол, на пушистый ковёр, встала на колени перед сыном и крепко взяла его худые дрожащие руки в свои.
— Он сделал очень плохой выбор, Илюша, — тихо сказала она. — Очень подлый выбор.
Глаза мальчика наполнились слезами. Идеальный образ отца, героя и добытчика рушился в его голове, оставляя после себя зияющую пустоту.
— Значит, мы никуда не поедем… — прошептал Илья.
Слеза сорвалась с ресниц и покатилась по щеке.
— Я так и останусь слепым.
Елена резко подалась вперёд и обхватила лицо сына ладонями.
— Послушай меня. Внимательно послушай, — её голос зазвенел от сдерживаемой силы. — Никто не оставит тебя без помощи. Завтра утром я еду к нотариусу. У нас будут деньги. Я всё верну до последней копейки. Операция будет, я тебе обещаю.
Илья всхлипнул, подался вперёд и уткнулся лицом ей в плечо. Тонкие мальчишеские руки крепко обвили её шею.
— Тогда… — глухо пробормотал он ей в шею. — Тогда я больше не хочу, чтобы ты плакала из-за него. Никогда.
Елена зажмурилась, проглатывая подступивший к горлу ком, гладила сына по торчащим вихрам. Даша сползла с дивана на пол, села рядом и обняла их обоих.
— Ты всё правильно сделала, мам, — тихо сказала девушка, прижимаясь щекой к плечу матери. — Ты не разрушила семью. Ты нас из этой лужи вытащила.
Елена открыла глаза, смотрела на стену поверх голов своих детей. За окном шумел ветер.
продолжение