Часть 1
Дверь на террасу тихо скрипнула. Елена резко обернулась. На пороге стоял Илья. Он ёжился от холода в тонкой пижаме, щурясь в темноту.
— Мам, ты тут?
Елена мгновенно спрятала телефон в карман кардигана и шагнула к сыну, накидывая плед на его худые плечи.
— Тут, родной, воздухом дышу. Ты чего не спишь? Поздно же.
Илья прижался к ней.
— Не спится. Глаза болят, режет как-то. Песок как будто насыпали.
Внутри у Елены всё сжалось. Она прижала его голову к своей груди, зарывшись лицом в мягкие волосы.
— Сейчас пройдёт, маленький. Сейчас умоемся прохладной водичкой. Всё пройдёт.
Она поцеловала его в макушку.
— Мам, а бабушка почему так быстро уехала? Они с папой ругались? Я слышал, как он кричал в кабинете.
— Нет, Илюша, просто бабушка устала. Пожилым людям тяжело в гостях.
— А папа… он завтра дома будет? Мы договорились партию в шахматы доиграть. У меня там ферзь под ударом, мне подумать надо.
Елена закрыла глаза. Ей хотелось выть на луну, сдирая ногтями краску с подоконника. Но она только крепче обняла сына.
— Папа будет очень занят на этой неделе, Илюша. У него сложный период на работе. Очень много важных дел нужно закончить. Но я обещаю тебе…
Она чуть отстранилась и заглянула ему в лицо. В полумраке террасы его глаза казались огромными и беззащитными.
— Что обещаешь? — тихо спросил мальчик.
— Обещаю, что совсем скоро мы поедем в клинику, и тебе сделают операцию. И глаза больше никогда не будут болеть.
— Папа заработает?
— Да, Илюша. Папа… за всё заплатит. До последней копейки.
Елена взяла сына за руку и повела его обратно — в тёплый, светлый дом. Дом, фундамент которого она собиралась взорвать уже в ближайшую субботу.
Дворники ритмично скребли по лобовому стеклу, смахивая тяжёлые капли осеннего дождя. В салоне пахло дорогой кожей, ароматизатором с запахом кедра и влажной шерстью пальто. Виктор вёл машину напряжённо, крепко сжимая руль. Они ехали из строительного гипермаркета: Елена попросила отвезти её за новыми фильтрами для воды. Обычная семейная поездка.
Елена сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно на расплывающиеся огни встречных фар.
— На следующем перекрёстке направо, — ровным голосом произнесла она. — Там пробка меньше.
— Да, знаю, — быстро кивнул муж.
Машина дёрнулась на ухабе. Сумка Елены соскользнула с колен и упала под ноги. Она наклонилась. Пальцы нащупали ручки сумки, потянули вверх — и тут же, у самого края сиденья, где кожаная обивка стыковалась с пластиком двери, рука наткнулась на что-то холодное, металлическое.
Елена поддела предмет ногтем и подняла.
На раскрытой ладони лежала серьга. Крупная, броская, дешёвый сплав «под золото», россыпь мелких мутных стразов. Типичная побрякушка, которую можно купить в любом переходе.
Дыхание Виктора вдруг стало громким, свистящим. Он скосил глаза на её руку. Машину повело, шины противно заскрежетали по мокрому асфальту. Виктор резко ударил по тормозам, едва не въехав в бампер идущей впереди фуры.
— Аккуратнее. Спокойно, — сказала Елена.
Она не кричала, не требовала остановить машину посреди луж. Просто сидела и рассматривала кусок дешёвого металла.
Это была не случайность. Женщина не теряет такие вещи просто так. Застёжка тугая, английский замок. Чтобы серьга оказалась в щели пассажирского сиденья, её нужно было расстегнуть и целенаправленно туда засунуть.
Территориальная метка. Наглая, самоуверенная провокация молодой соперницы, которая хотела, чтобы «старая», законная жена наконец поняла своё место.
Виктор шумно сглотнул. На лбу выступила испарина.
— Лен, это… — он облизал пересохшие губы. — Это, наверное, женщины из бухгалтерии. Подвозил тут на днях… Светлану Николаевну. Отчёты везли. У неё застёжка сломалась, и…
Он врал так жалко, так беспомощно, что Елене на секунду стало тошно. Светлане Николаевне было шестьдесят два года. Она носила строгие костюмы и крошечные жемчужные пусеты.
— Понятно, — Елена сжала ладонь.
— Я выброшу.
Виктор торопливо протянул руку. Пальцы у него заметно дрожали.
— Давай сюда. Мусор всякий в салон тащит…
Елена плавно убрала руку.
— Зачем же выбрасывать? Вещь чужая.
Она опустила серьгу в кармашек и закрыла молнию.
— Вдруг Светлана Николаевна расстроится. Я сохраню.
Виктор уставился на дорогу. Челюсти были плотно сжаты. На виске пульсировала синяя жилка. Он ждал продолжения. Вопросов, истерики, слёз — чего угодно. Только не этого ровного гудения печки и ледяного спокойствия жены.
Остаток пути они проехали в абсолютной тишине.
Утро четверга выдалось серым, промозглым. На кухне пахло свежемолотым кофе и поджаренными тостами. На втором этаже шумела вода — Виктор торопливо принимал душ. В последние дни он вообще старался проводить с женой как можно меньше времени один на один: уходил на работу пораньше, запирался в кабинете, избегал её взгляда.
Елена протирала кухонный остров. Тряпка методично скользила по глянцевому камню. На краю стола лежал телефон мужа — чёрный матовый прямоугольник. Экран вдруг вспыхнул. Вибрация глухо ударила по столешнице. Один звонок. Второй.
Елена отложила тряпку и подошла ближе. На экране крупными буквами горело имя: «Кристина».
Вода на втором этаже продолжала шуметь. Виктор не услышит.
Елена вытерла руки о полотенце, взяла телефон. Палец привычно смахнул зелёную иконку вправо. Она поднесла аппарат к уху и молчала.
— Вить, ну ты где пропал? — голос в трубке звучал звонко, уверенно, по-хозяйски, с лёгкой капризной хрипотцой. — Я тебе смету скинула, посмотри. И, слушай, там по КАСКО надо доплатить за машину. Перекинешь сегодня? А то менеджер звонил…
На заднем плане шумела кофемашина и играла тихая музыка.
Елена сделала медленный вдох.
— Доброе утро, Кристина.
В трубке повисла пауза. Кофемашина замолчала.
— Кто это? — девица мгновенно потеряла всю игривость, голос стал резким, настороженным.
— Это жена Вити. Елена, — голос был мягким, бархатным. Ни единой ноты гнева. — А Витя сейчас в душе. Воду экономит, поэтому телефон с собой не взял. Передать ему что-нибудь про сметы или про КАСКО?
Тишина длилась секунд пять. Елена почти физически чувствовала, как на том конце провода лихорадочно крутятся шестерёнки.
— Нет. Ничего не надо передавать. Я позже перезвоню по рабочим вопросам.
— Зачем же откладывать? — перебила Елена. Тон стал чуть прохладнее, но оставался предельно вежливым. — Раз уж мы с вами заговорили…
— Знаете, Кристина, мне всегда было интересно познакомиться с людьми, с которыми мой муж проводит так много времени — и в командировках, и на рабочих ужинах.
В ответ в трубке коротко усмехнулись. Наглость взяла верх над испугом.
— Значит, вы в курсе?
— Разумеется.
— Ну и отлично. Давно пора было всё прояснить, а то этот цирк с прятками уже надоел.
— Согласна. Цирк пора заканчивать, — спокойно ответила Елена.
Она взглянула на часы над плитой. Половина девятого.
— У вас сегодня обеденный перерыв с часу до двух. Кафе «Гардения» в соседнем квартале от вашего офиса вас устроит? В час.
Снова короткая пауза: девица явно не ожидала такой деловой хватки от «брошенной клуши».
— Устроит. Буду.
— Замечательно. До встречи.
Елена нажала «отбой». Аккуратно положила телефон точно на то же место, где он лежал, сдвинула на пару миллиметров влево, чтобы совпал с влажным следом на столешнице, взяла тряпку и продолжила протирать стол.
Через пять минут на кухню спустился Виктор. От него пахло гелем для душа, в глазах страх. Он затравленно посмотрел на жену.
— Кофе готов?
— Да, милый, на столе, — Елена улыбнулась ему своей идеальной, жутковатой улыбкой. — Пей, а то остынет.
Кафе «Гардения» славилось заоблачными ценами и пафосным интерьером: бархатные диваны, золочёные рамы зеркал, тихий джаз из скрытых динамиков. Елена пришла за десять минут до назначенного времени, села за угловой столик у окна и заказала зелёный чай без сахара.
Одета она была просто, но безупречно: тёмно-синие брюки идеального кроя, светлая кашемировая водолазка, минимум косметики. Лицо — спокойное, непроницаемое.
Дверь кафе распахнулась в 13:15.
Её было видно сразу: высокая, стройная. Волосы выбелены до жемчужного блеска и уложены лёгкими волнами. На ней — то самое бежевое пальто известного бренда, чек на которое детектив прислал Елене ещё месяц назад. В руках — сумочка, стоящая как две зарплаты обычного инженера. От неё за версту тянуло тяжёлым мускусным парфюмом. Запах вторжения, запах разрушенной семьи.
Кристина окинула зал взглядом. Её глаза скользнули по рядам столиков и остановились на Елене. Девушка усмехнулась краем губ, расправила плечи и уверенной, летящей походкой направилась к столику. Она не стала снимать пальто — просто небрежно бросила сумочку на соседний стул и села напротив, закинув ногу на ногу.
продолжение