Военное дело половцев
В 1061 году, 2 февраля, отряд всадников пересёк заснеженную границу Переяславского княжества. Дозоры успели поднять тревогу, переяславский князь Всеволод Ярославич вышел с дружиной навстречу, но был разбит. Пришельцы разграбили окрестные сёла, забрали пленных и ушли обратно в степь — до следующего раза. Так русские летописи зафиксировали первое военное столкновение с народом, который на полтора столетия станет главной угрозой для южных рубежей Руси.
Половцы, они же кипчаки восточных хроник и куманы западноевропейских источников, к середине XI века проделали путь в несколько тысяч километров — от верховьев Иртыша через Заволжье до низовий Днепра и Дуная. Они вытеснили печенегов, подмяли остатки торков и расселились на пространстве, которое арабо-персидские географы окрестили Дешт-и-Кипчак — «Кипчакская степь». Территория от Иртыша до Дуная, от сибирской тайги до предгорий Кавказа, стала зоной их безраздельного военного контроля.
Как воевал этот народ? Почему его войско оказалось настолько действенным, что за полтора века половцы совершили около пятидесяти крупных набегов на русские земли, не раз ставили Киев на грань разорения, наголову разбили печенегов, нанесли чувствительные поражения венграм и византийцам, а их воины-мамлюки впоследствии захватили власть в Египте? Чтобы ответить, надо разобрать половецкое военное дело от организации войска до конкретного тактического приёма.
Армия без государства
Половцы никогда не создали централизованного государства. Их политическое устройство описывают как военную демократию кочевого типа — союз самостоятельных родов, объединённых общим языком, верованиями и происхождением, но крайне редко выступавших единым фронтом. Ни один хан не контролировал всю Степь. Даже в конце XII века, когда донское объединение хана Кончака достигло пика могущества, речь шла лишь о гегемонии, а не о единовластии.
Базовой ячейкой общества служил аил — большая патриархальная семья с зависимыми людьми и скотом. Несколько аилов образовывали курень (в русской передаче — «кош», от тюркского «кош» — кочевье, стоянка). Курени объединялись в орду. Именно орда была минимальной боеспособной единицей, способной выставить войско для набега или обороны.
Во главе орды стоял хан. Над ним — только каган, «хан ханов», избиравшийся из числа наиболее влиятельных вождей на время крупного совместного похода. Ступенью ниже располагались солтаны, то есть главы крупных родов, затем беги или беки — командиры куреней, и наконец кошевые, вожди отдельных аилов. Отдельную прослойку составляли богатуры (богатыри) — воины, выдвинувшиеся благодаря личным боевым качествам, а не происхождению. Их отличительным знаком, судя по археологическим находкам, служили витые серебряные шейные гривны.
Комплектование армии строилось по принципу «народ-войско». Каждый свободный мужчина являлся воином. При серьёзной угрозе к оружию призывали подростков с пятнадцати-шестнадцати лет и незамужних женщин — их, правда, в рукопашную не бросали, вооружали луками для дистанционного боя. В крайнем случае в седло садилось всё взрослое население кочевья.
Археолог и исследовательница половецких древностей Светлана Плетнёва оценивала общую численность половецкого населения восточноевропейских степей в первой половине XII века в 500–600 тысяч человек. При мобилизационной пропорции один воин на пятерых это даёт от 100 до 120 тысяч боеспособных всадников. Для сравнения: население всей Киевской Руси в XI веке превышало 5 миллионов, но мобилизовать даже десятую долю этого числа князья не могли в силу феодальной раздробленности и нежелания отрывать смердов от пашни.
Кто сидел в седле
Половецкое войско делилось на два типа конницы: лёгкую и тяжёлую. Первая составляла подавляющее большинство — до 80–90 процентов состава. Лёгкий всадник обходился без доспехов, иногда носил кожаную или войлочную защиту, а его главным оружием был сложносоставной лук. Такой лук, склеенный из деревянных пластин, роговых накладок и сухожилий, при сравнительно небольшом размере обладал силой натяжения до 40 килограммов и дальностью эффективной стрельбы порядка 175 метров. Прицельная дальность составляла от 50 до 75 метров. На полном скаку тренированный лучник выпускал до полутора десятков стрел в минуту. Наконечники применялись бронебойные шиповидные, срезни для поражения незащищённой плоти и свистящие сигнальные.
Колчан носился на поясе, часто в паре с налучьем — футляром для лука. Сабля, кривая и однолезвийная, с рукоятью, слегка отогнутой в сторону лезвия, крепилась на левом боку. Имелись также короткие копья, дротики и арканы. Аркан кочевник набрасывал на противника или на его коня, а затем волоком тащил жертву за собой — приём, упоминаемый и русскими, и византийскими источниками.
Тяжёлая конница — ближайшее окружение ханов и родовой аристократии — носила защитное снаряжение. Археологические находки из половецких курганов (Таборовка в Нижнем Поднепровье, Поросье, Никольское в Курской губернии) дают следующую картину: ламеллярные панцири из соединённых ремешками металлических пластин, кольчуги, шлемы сфероконической формы, иногда с кольчужной бармицей. В захоронении у села Ковали на Южной Киевщине обнаружен полный комплект — сабля, лук, шлем и панцирь. Качество защитного снаряжения со временем росло. Часть доспехов поступала из Византии в качестве подарков или платы за службу, часть производилась русскими оружейниками специально на степной рынок, часть перенималась у кавказских аланов.
Наступательное вооружение тяжёлого всадника дополняло длинное копьё для таранного удара. Булавы и кистени встречались реже, но тоже присутствовали в арсенале.
Боевой порядок и тактические приёмы
Основной тактической единицей половецкого войска был кошун — отряд, способный к самостоятельным действиям. Несколько кошунов образовывали боевую линию. Завязку боя поручали летучим отрядам авангарда: они обстреливали противника, провоцировали его на преждевременную атаку, а затем отходили к основным силам. Далее в дело вступала главная масса лёгкой конницы.
Типовой ход половецкого полевого сражения состоял из трёх фаз. Первая фаза — массированный обстрел из луков. Конные лучники перестраивались в подвижную лаву (рассыпной строй), охватывали противника с флангов и засыпали его стрелами. Лошади степной породы, низкорослые и выносливые, не уступали в манёвренности дружинным коням русских, а в выносливости часто превосходили их. Если враг выдерживал обстрел, наступала вторая фаза — ложное отступление. Часть отряда имитировала бегство, увлекая преследователей в заранее подготовленную засаду, где их встречали свежие силы, включая тяжёлую конницу. Когда же и этот приём не давал результата, начиналась третья фаза — фронтальная кавалерийская рубка с вводом в бой всех наличных резервов.
Половцы охотно практиковали ночные нападения. В 1068 году на реке Альте половецкое войско атаковало объединённые силы трёх Ярославичей под покровом темноты и одержало верх. В 1099 году, перед битвой с венграми на реке Вагре, хан Боняк ночью выехал в поле и принялся выть по-волчьи, пока ему не ответил многоголосый вой. Вернувшись в лагерь, он объявил, что победа будет за ними. Утром венгерская армия, вчетверо превосходившая половецко-русские силы, была разгромлена. Вероятно, Боняк не столько гадал по-волчьи, сколько проверял направление ветра и общую тишину в степи — но воинам преподносил это как предзнаменование, что вполне в духе тенгрианства, степной веры в Вечное синее небо, не противоречившей шаманизму.
Стратегия набега
Целью половецкого набега почти никогда не был захват территории. Степнякам требовались пленные и скот. Пленных либо продавали на невольничьих рынках Причерноморья и Средней Азии, либо возвращали за выкуп. Скот угоняли для собственного прокорма и воспроизводства стад. Золото и серебро тоже брали, но в иерархии трофеев они стояли ниже — голодную лошадь серебром не накормишь.
Набег готовился быстро. Мобилизация всадников одного-двух куреней занимала дни, а не недели. Удар наносился по слабо защищённым сёлам и малым городкам. Укреплённые крепости половцы, как правило, обходили стороной — осадное дело у них было развито слабо. Тем не менее в конце XI — начале XII века, во время пика военной активности при ханах Боняке и Тугоркане, им удалось разграбить целый ряд русских пограничных крепостей, включая Торческ, взятый в 1093 году после долгой осады. Пик этот пришёлся на конец XI столетия; к первой половине XII века, после походов Владимира Мономаха, крупные самостоятельные набеги пошли на спад.
Отход с добычей был самой уязвимой частью операции. Если русские дружины успевали перехватить грабителей, обременённых пленниками и скотом, начинались арьергардные бои. Выделенные отряды прикрытия сдерживали преследователей, жертвуя собой, пока основная масса уходила в степь. Иногда половцы бросали пленных — не из жалости, а чтобы облегчить отрыв.
О численности войска в отдельных кампаниях известно по летописям. В 1128 году в набеге участвовало 7 тысяч всадников. В 1158 году хан Башкорд привёл на помощь киевскому князю Изяславу Давыдовичу 20 тысяч сабель. Самое крупное единовременное свидетельство — 50 тысяч воинов под командованием 97 половецких вождей, разбитых русскими князьями в 1184 году на реке Орели (цифра из Ипатьевской летописи). Все эти оценки, как и любые средневековые, приблизительны, но порядок величин показателен.
Применение военной техники
Со второй половины XII века половецкий арсенал пополнился новинками. Донской хан Кончак, тот самый, что пленил новгород-северского князя Игоря Святославича в 1185 году, применял тяжёлые самострелы, тетиву которых натягивали до полусотни человек, и «жидкий огонь» — горючую смесь, которую исследователи отождествляют либо с китайским порохом (память о временах, когда кипчаки кочевали в районе Алтая и контактировали с китайской цивилизацией), либо с византийским «греческим огнём», заимствованным позже. Кончак также использовал пороки — камнемётные машины, скорее всего тюркского или китайского образца. Всё это говорит о том, что половецкая военная мысль не стояла на месте. Когда давление русских князей усилилось, степняки стали искать способы уравнять шансы, в том числе за счёт новой техники.
Половецкий воин: подготовка с детства
Обучение половецкого мальчика начиналось в три-пять лет — его сажали на коня. Затем вручали детский лук. Первыми мишенями служила водоплавающая птица, зайцы, крупные грызуны — всё, что годилось в пищу. По мере роста увеличивались сила натяжения лука и его размеры. К пятнадцати-шестнадцати годам юноша считался взрослым воином и начинал участвовать в набегах и сражениях.
Дальнейшая подготовка проходила непосредственно в бою и на совместных охотах. Охота в степи была не развлечением, а войсковым учением. В ней участвовали все — от хана до последнего пастуха. Отрабатывались взаимодействия отрядов, манёвры охвата, загонная тактика, исполнение приказов на скаку, при ветре и в пыли. Всё, что потом применялось против людей, сначала обкатывалось на сайгаках и волках.
Половцы как наёмники и союзники
В XI веке половцы выступали против Руси как самостоятельная сила. В XII веке ситуация изменилась. После серии походов, организованных киевским князем Владимиром Мономахом в 1103, 1109, 1111 и 1116 годах, половцы были отброшены от русских границ. Мономах, по собственному подсчёту, участвовал в 83 походах против кочевников, заключил с ними 19 мирных договоров и взял в плен около 100 представителей половецкой знати.
Сразу после этих ударов часть половцев покинула причерноморские степи. Примерно в 1118 году большая группа во главе с ханом Атраком откочевала в Грузию. Грузинский царь Давид IV Строитель принял их на службу, женился на дочери Атрака Гурандухт и с помощью 40-тысячного половецкого корпуса нанёс поражение туркам-сельджукам.
Оставшиеся в степи орды на два с лишним десятилетия затихли. Крупных самостоятельных набегов на Русь в 1120–1130-е годы почти не случалось. Однако с середины XII века, когда княжеские усобицы на Руси вспыхнули с новой силой, половецкие отряды всё чаще появляются в летописях уже не как враги, а как участники междоусобной борьбы. Князья нанимали их для походов против конкурентов, расплачиваясь правом грабежа на вражеской территории. С 1147 по 1152 год половцы ежегодно участвовали в усобицах, резко сократив самостоятельные набеги: чужие распри давали гарантированную добычу при меньшем риске, чем прямая агрессия против объединённых русских сил.
К 1170–1180-м годам, однако, самостоятельные набеги возобновились. Донской хан Кончак и хан Кобяк сумели собрать под своей рукой значительные силы и вновь начали тревожить южные княжества. Поход Игоря 1185 года был как раз ответом на эту активизацию — и закончился, как известно, разгромом русского войска и пленением самого князя.
На Балканах половцы помогли болгарским царям Петру и Ивану Асеням — которые, возможно, сами имели половецкие корни — сбросить византийское владычество и основать Второе Болгарское царство в 1187 году.
После монгольского нашествия 1237–1241 годов орда хана Котяна ушла в Венгрию, где венгерский король Бела IV расселил 40 тысяч половцев на восточных окраинах. Их дальнейшая судьба — восстания, насильственная христианизация и постепенное растворение.
Половецкие мамлюки — бахриты — стали военной элитой Египта и в 1250 году захватили власть в Каире: султаном стал Кутуз, за ним последовал Бейбарс, оба кипчакского происхождения. Именно они остановили монголов в битве при Айн-Джалуте в 1260 году.
Битва на Калке: финал эпохи
В 1222–1223 годах монгольский корпус под командованием Джэбэ и Субэдэя, преследуя половцев, обошёл Кавказский хребет и вторгся в Предкавказье. Половецкий хан Котян обратился к русским князьям за помощью. Аргумент был прост: «Сегодня они взяли нашу землю, завтра придут за вашей».
Объединённое русско-половецкое войско выступило навстречу монголам. Численность союзников некоторые исследователи оценивают в 80 тысяч человек против 20 тысяч монголов. Единого командования не было. Русские князья, по обыкновению, не доверяли друг другу, а киевский князь Мстислав Романович просидел сражение в укреплённом лагере на холме, не вступив в бой.
31 мая 1223 года на реке Калке монголы применили классическую тактику ложного отступления. Половецкая конница бросилась в преследование, нарушила строй и была встречена контратакой тяжёлой монгольской кавалерии. Половцы побежали, смяв русские полки. Дальше началось избиение. Погибли девять из десяти русских князей. Половцам был нанесён удар, от которого они уже не оправились. Их самостоятельная военная роль в причерноморских степях покатилась к закату.
Через полтора десятилетия, во время Батыева нашествия 1237–1241 годов, оставшиеся половецкие орды были разгромлены, рассеяны или подчинены Золотой Ордой. Часть во главе с ханом Котяном ушла в Венгрию, часть растворилась в монгольском войске, часть была истреблена. Так завершилась двухвековая история одного из самых боеспособных кочевых народов Средневековья.
Итог: что такое половецкая война
Половцы воевали так, как воевали все степные кочевники от скифов до монголов, — с поправкой на собственный тактический почерк и уровень организации. Их военное дело строилось на трёх столпах: конь, лук, манёвр. Лёгкая конница завязывала бой, изматывала противника, затягивала его в ловушку, имитируя бегство. Тяжёлая конница наносила решающий удар. Вся система работала на открытой местности против пешего или смешанного войска. В лесу, на пересечённой местности, при штурме крепостей половецкая тактика давала сбои.
Слабым местом была неспособность к стратегическому планированию и хроническое отсутствие единого командования. Каждая орда действовала сама по себе. Русские князья, когда им удавалось договориться между собой, использовали это методично: переносили войну на половецкую территорию, атаковали зимой — когда кони степняков ослаблены бескормицей, а стада уязвимы, — и последовательно перемалывали орду за ордой.
Половцы не знали централизованного государства. Их военная демократия была одновременно их силой — она давала мобильность и автономность каждой боевой единице — и их фатальной уязвимостью: она не позволяла выставить против серьёзного врага всю массу всадников единовременно и под единым командованием. Когда таким врагом стали монголы, построившие самую дисциплинированную армию XIII века, исход предугадать было несложно.
Половецкое военное наследие, однако, не исчезло бесследно. Оно ускорило распространение сабли, степного колчана и приёмов конной стрельбы в русских южных дружинах — процессы, начавшиеся ещё до прихода кипчаков, но получившие новый толчок от полуторавекового соседства и прямых столкновений. Оно сохранилось в Венгрии, где куны служили королевской конницей до позднего Средневековья. И оно аукнулось в Египте, где половецкие мамлюки создали государство, продержавшееся два с половиной столетия.