К лету 1941 года Красная Армия являлась одной из крупнейших вооруженных сил мира. Она располагала тысячами танков, огромным артиллерийским парком и быстро растущей авиацией.
Однако за впечатляющими цифрами скрывалась проблема, о которой советское военное руководство в целом прекрасно знало ещё до начала войны. Речь шла не столько о количестве техники, сколько о качестве подготовки людей, которым предстояло этой техникой пользоваться.
Особенно остро эти вопросы поднимались на декабрьском совещании высшего командного состава Красной Армии 1940 года. Среди выступавших был генерал-лейтенант Андрей Кириллович Смирнов — генерал-инспектор пехоты, ветеран Первой мировой и Гражданской войн, опытный командир и военный педагог.
Его доклад интересен тем, что в нем практически отсутствует победная риторика. Напротив, Смирнов подробно перечислял недостатки, которые видел в подготовке советской пехоты.
Многие из этих проблем уже через полгода проявятся на полях Великой Отечественной войны. Как известно, пехота — «царица полей». И без подготовленной пехоты выиграть войну нереально, даже с самой крутой техникой.
Главная проблема — неподготовленный боец.
По мнению А. К. Смирнова, фундамент всех трудностей находился на самом нижнем уровне армейской системы.
Командование уделяло большое внимание подготовке соединений, однако зачастую забывало о самом простом вопросе: насколько хорошо обучен отдельный солдат.
Проверки показывали, что во многих дивизиях начальная подготовка новобранцев фактически пускалась на самотек.
Молодые красноармейцы нередко попадали в строй, не освоив в должной мере даже базовые навыки обращения с оружием. Более того, командиры рот зачастую были вынуждены обучать их без достаточного количества методических материалов, уставов и наставлений.
Андрей Кириллович предупреждал, что подобный подход чрезвычайно опасен. Если солдат приходит в подразделение неподготовленным, то командиру приходится одновременно обучать его элементарным вещам и решать задачи боевой подготовки всего взвода или роты.
В результате страдает и индивидуальная, и коллективная выучка. Генерал прямо говорил о риске появления «неуправляемых взводов, рот и батальонов» — подразделений, которые формально существуют, но не способны действовать в бою как единый организм.
Особенно показательным выглядит его определение хорошего бойца. Это не просто человек, умеющий маршировать или стрелять по мишеням. Настоящий красноармеец должен уметь оценить местность, понять замысел противника и правильно использовать свое оружие в конкретной боевой обстановке. Именно такого уровня подготовки Красная Армия ещё не достигла.
Младшие командиры — слабое звено армии.
Не меньше беспокойства у инспектора пехоты вызывало состояние младшего командного состава.
В условиях стремительного расширения вооружённых сил школы сержантов и младших командиров выпускали большое количество людей, но далеко не всегда обеспечивали необходимое качество подготовки.
Смирнов подчеркивал, что недавно выпущенные младшие командиры часто имели лишь сокращенный курс обучения. На бумаге они получали свои должности, но фактически нуждались ещё в дополнительной подготовке уже после прибытия в войска.
Для пехоты эта проблема имела особое значение. Именно командир отделения являлся тем человеком, который непосредственно руководил бойцами в бою. Если он плохо подготовлен, никакие усилия вышестоящих начальников уже не смогут компенсировать этот недостаток (впрочем, как мы знаем, с вышестоящими также имелись проблемы).
Фактически генерал формулировал простую мысль: качество армии определяется не только генералами и командирами дивизий, но и тысячами младших командиров, ежедневно работающих с солдатами. Если сержант не умеет обучать людей и управлять ими, то боеспособность всего подразделения резко падает.
«Неподготовленный младший командир нам не создаст бойца...»
Техника есть, но надо ещё её изучать.
Еще одной серьезной проблемой Смирнов считал недостаточное знание техники командирами пехоты.
В конце 1930-х годов Красная Армия переживала настоящую техническую революцию. В войска поступали новые пулеметы, минометы, противотанковые средства, средства связи, самозарядные винтовки и т.д. Однако далеко не все командиры (не говоря о личном составе) успевали освоить эти новинки.
Генерал подчеркивал, что тактика не существует сама по себе. Невозможно грамотно управлять подразделением, если не понимаешь возможностей собственного вооружения.
Командир обязан знать не только устройство оружия, но и его реальные боевые характеристики, дальность стрельбы, эффективность в различных условиях и ограничения при использовании.
Особенно тревожным выглядело положение командиров пехотных батальонов. По наблюдениям А. К. Смирнова, они зачастую уступали своим коллегам из артиллерии или танковых войск в уровне военной культуры и технической подготовки.
Пехотный офицер должен был разбираться в действиях всех родов войск, поскольку именно ему чаще всего приходилось организовывать взаимодействие на поле боя. Однако на практике это получалось далеко не всегда.
Проблема штабов.
Критика коснулась и штабной работы. По мнению Смирнова, многие штабы полков и дивизий оставались скорее канцеляриями, чем полноценными органами управления войсками.
Штабисты неплохо справлялись с оформлением документов, составлением донесений и передачей приказов. Однако современная война требовала совсем другого уровня подготовки. Офицер штаба должен был понимать развитие боя, предвосхищать действия противника и заранее готовить адекватные решения для своего командира.
Вместо этого многие штабы превращались в коллектив «квалифицированных порученцев», которые просто выполняли распоряжения начальства. Такая система могла работать в мирное время, но в условиях быстро меняющейся боевой обстановки грозила серьезными негативными последствиями.
«Сейчас же большинство наших штабов до штаба полка включительно представляет определенное количество людей, которые являются в известной степени более или менее квалифицированными порученцами своего командира...»
Пехота плохо стреляет.
Одним из самых тревожных выводов доклада стала оценка огневой подготовки.
Смирнов прямо заявил, что пехота начала утрачивать ту стрелковую культуру, которую армия целенаправленно развивала с начала 1930-х годов. Причем проблема заключалась не только в количестве произведенных выстрелов (патроны экономили).
Гораздо больше его беспокоил формальный характер многих занятий. Боевые стрельбы зачастую превращались в механическое выполнение упражнений по заранее известному сценарию.
Мишени появлялись в предсказуемых местах, действия подразделений были упрощены до предела, а новое вооружение нередко вообще не использовалось.
Особенно наглядным оказался пример учений одного из батальонов, где во время стрельб фактически не применялись ни пулеметы, ни минометы. Подобная подготовка создавала иллюзию успеха, но не учила командиров управлять огнем подразделения в реальном бою.
Генерал настаивал на создании более сложной и динамичной мишенной обстановки, которая заставляла бы бойцов и командиров принимать решения в условиях неопределенности.
Дисциплина начинается со строевой подготовки.
Любопытно, что среди множества вопросов вооружения и тактики А. К. Смирнов уделил большое внимание строевой подготовке (каковую нередко называли и называют не шибко полезной).
Для современного читателя это может показаться пережитком прошлых эпох. Однако генерал рассматривал строевую подготовку не как парадную дисциплину, а как инструмент воспитания организованности и исполнительности.
Он отмечал, что многие командиры уже сами плохо знают требования строевого устава. Между тем способность подразделения быстро перестраиваться, сохранять порядок движения и точно выполнять команды напрямую влияет на его управляемость в бою.
По сути, речь шла о формировании воинской дисциплины через повседневную практику. Там, где солдат привыкает точно выполнять команды на плацу, ему легче действовать и под огнем противника.
Доклад Андрея Кирилловича Смирнова представляет особую ценность именно потому, что был сделан за шесть месяцев до начала Великой Отечественной войны (впрочем, рекомендую к ознакомлению вообще все доклады и выступления с того совещания).
Это не послевоенные воспоминания и не попытка объяснить уже произошедшие неудачи.
Картина получалась противоречивой. Красная Армия быстро росла, получала современную технику и накапливала какой-никакой опыт (несопоставимый с вермахтом, но всё же). Однако система подготовки (и анализа) не поспевала за этими изменениями.
Недостаточная выучка новобранцев, слабая обученность младших командиров, формализм в огневой подготовке и нехватка знаний о современной технике — все это вызывало серьезное беспокойство у высшего командования.
Характерно, что А. К. Смирнов не говорил о безнадежности положения. Напротив, он считал, что при правильной организации обучения уже к лету 1941 года можно получить подготовленные взводы и роты, способные решать задачи современного боя.
История распорядилась иначе. Когда в июне началась война, многие из перечисленных недостатков еще не были устранены.
А сам Андрей Кириллович Смирнов, довольно жестко критиковавший состояние советской пехоты на предвоенном совещании, погиб осенью 1941 года во время тяжелых боев на Южном фронте, будучи командующим 18-й армией.
А. К. Смирнов не бросил своих бойцов и попытался вырваться из котла. По другим данным, застрелился, дабы не попасть в плен. Современники позже описывали Андрея Кирилловича неоднозначно.
Сослуживцы утверждали: работать под началом Смирнова было тяжело из-за его «грубости» (под чем может подразумеваться банальная требовательность). Вместе с тем, отмечались его выдающиеся способности, включая как военную сферу, так и знание ряда языков.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!