Начало👇👇👇👇👇👇👇👇
В половине десятого в замке наконец повернулся ключ. Я выскочила в прихожую так быстро, будто меня кто-то толкнул.
Виктор стоял на пороге. Вид у него был ужасный. Волосы взъерошены, лицо бледное, куртка расстёгнута, глаза уставшие.
Он выглядел не как мужчина после тайного свидания, а как человек, которого жизнь пожевала и выплюнула без извинений.
- Марина, - хрипло сказал он. - Я сейчас расскажу, и ты не поверишь.
Я замерла.
Вот она, подумала я. Сейчас будет правда. Сейчас он скажет: «Нам надо поговорить». Или: «Я запутался». Или: «Прости».
- Я застрял в архиве.
Я моргнула.
- Где?
- В архиве. На минус первом этаже. У нас там дверь заклинило. Представляешь? Я пошёл за документами перед уходом, дверь захлопнулась, ручка осталась у меня в руке. Связи нет вообще. Телефон сел ещё днём, потому что я, конечно же, забыл зарядку. Сидел там почти четыре часа, пока охранник не услышал, как я стучу по трубе.
Я смотрела на него и чувствовала, как во мне одновременно поднимаются смех, злость, облегчение и желание ударить его той самой синей папкой.
- Ты серьёзно?
- Марин, клянусь. Я уже мысленно попрощался с человечеством. Там пыль, коробки и чей-то старый новогодний венок. Я чуть не подружился с ним.
Он снял ботинки и сел на пуфик.
- А ты почему такая? Что случилось?
Я молча пошла на кухню, поставила чайник и достала лимон. Руки у меня немного дрожали, но уже не от страха. Скорее от того, что напряжение наконец начало отпускать.
- Мне сегодня звонила женщина, - сказала я. - Утверждала, что ты у неё. Что у вас любовь. Что ты уходишь из семьи.
Виктор медленно поднял голову.
- Что?
- Я тоже так сначала сказала.
- Какая женщина?
- Не представилась. Молодая. Уверенная. Очень драматичная.
Он смотрел на меня, и на его лице появилось выражение человека, который вспоминает что-то неприятно знакомое.
- Подожди… - протянул он. - Она сказала, что я у неё?
- Да.
- И что ты ответила?
- Попросила проверить, надел ли ты шарф.
Несколько секунд Виктор молчал. Потом закрыл лицо руками. Я уже подумала, что он сейчас начнёт оправдываться, но он вдруг захохотал.
Сначала тихо. Потом громче. Потом так, что пришлось шипеть на него, потому что Тимур спал.
- Марина… - выдавил он сквозь смех. - Это, кажется, Диана.
- Какая Диана?
- Из отдела персонала. У нас сегодня был идиотский разговор на обеде. Она рассказывала, что все семейные люди живут на пороховой бочке, что достаточно намёка на измену — и любая жена устроит скандал. Я сказал, что ты не такая. Что ты сначала всё взвесишь, а потом ещё и меня виноватым сделаешь за то, что без шарфа ушёл.
- То есть ты обсуждал с коллегами, как я отреагирую на твою измену?
- Не на мою измену! На гипотетическую ситуацию!
- Очень утешает.
Он сразу перестал смеяться.
- Марин, я не думал, что кто-то не станет звонить. Честно. Это был спор. Глупый. Очень глупый. Я сказал, что ты человек с железными нервами. Диана, видимо, решила проверить. А потом я застрял в этом проклятом архиве и даже не знал, что тут происходит.
Я скрестила руки на груди.
- И что она хотела выиграть?
- Обед. Кажется. Или доказать, что я слишком уверен в своём браке.
- Замечательная коллега.
- Согласен. Завтра поговорю с ней так, что она запомнит.
Я смотрела на него. На его измятую рубашку. На усталые глаза. На пыльный рукав. На человека, который действительно мог застрять в архиве с дверной ручкой в руках, но не мог красиво провернуть двойную жизнь.
И вдруг мне стало смешно.
Не сразу. Сначала я пыталась держать серьёзное лицо. Но потом вспомнила эту торжественную интонацию в трубке, свой вопрос про шарф, Виктора в архиве среди коробок и Диану, которая, вероятно, ожидала семейной катастрофы, а получила подробный перечень бытовых особенностей чужого мужа.
Я села напротив него и рассмеялась до слёз.
- Ты хоть понимаешь, - сказала я, вытирая слёзы, - что пока какая-то женщина объявляла тебя роковым любовником, ты сидел в подвале рядом с новогодним венком?
- Не просто рядом, - серьёзно сказал Виктор. - Я назвал его Геннадием. Мы с Геннадием многое пережили.
Мы смеялись долго. Потом ели остывшую курицу, пили чай и говорили тихо, чтобы не разбудить Тимура.
Я рассказала Виктору всё: про кинзу, про носки, про рубашки, про мастера вместо ремонта своими руками. Он слушал и качал головой.
- То есть ты практически передала меня по инструкции?
- Ну а что? Если человек решил забрать чужого мужа, пусть знает комплектацию.
- И недостатки.
- Особенно недостатки.
На следующий день мне снова позвонили с того же номера.
Я посмотрела на экран и даже улыбнулась. Ответила не сразу. Пусть немного поволнуется.
- Марина Сергеевна? - голос был уже совсем другим. Без театральности. Тише. Смущённее.
- Слушаю.
- Это Диана. Я… я хотела извиниться. То, что я сделала, было ужасно глупо. Мы поспорили с Виктором, но я не имела права вам звонить. Я не подумала, что могу вас задеть.
- Вы и задели, - спокойно сказала я.
На том конце повисла пауза.
- Простите.
- Диана, я принимаю извинения. Но на будущее: чужая семья не полигон для экспериментов. Даже если вам кажется, что это просто шутка.
- Да, я понимаю.
- И ещё.
- Что?
- Если вдруг снова решите «уводить» Виктора, запомните: без шарфа зимой не выпускать, кинзу не класть, в ремонт не верить.
Она нервно рассмеялась.
- Я запомню.
Я положила трубку.
После этого случая в нашей семье появилась новая шутка. Каждый раз, когда Виктор уходил на работу, я спрашивала:
- Шарф надел? А то вдруг тебя опять кто-нибудь украдёт.
Он отвечал:
- Если украдут, передай инструкцию.
Тимур, конечно, ничего не знал о настоящей причине этой фразы, но быстро подхватил:
- Папу нельзя красть, он робота не доделал!
И был абсолютно прав.
Рекомендуем прочитать:👇👇👇👇👇👇👇👇