В 1867 году Россия продала Аляску США за 7,2 миллиона долларов. На территории в это время постоянно жило от 400 до 1000 русских - остальное население было коренным, а сама колония работала вахтовым методом: люди приезжали на контракт в семь лет, работали пять-шесть и возвращались домой.
А через тридцать лет после продажи, в 1896-1898 годах, на этой самой земле и в соседнем Юконе нашли золото. Население одного только Доусона за пару лет выросло до 40 тысяч человек - и это была канадская сторона границы. На самой Аляске, в Номе, золотую жилу нашли в 1898-м.
А что если бы Аляску не продали - и золотая лихорадка случилась бы на территории, которая формально считалась бы Российской империей?
Версия первая: 40 тысяч иностранцев против гарнизона в несколько сотен
Для масштаба: всё постоянное русское население Аляски за всю историю колонии не превышало тысячи человек. А одна только волна золотоискателей в Доусоне за пару лет составила 40 тысяч.
Если бы новости о золоте на Номе в 1898 году разнеслись по миру так же, как они разнеслись в реальности - на формально российскую территорию хлынули бы десятки тысяч американских и канадских старателей. У России не было ни военного флота, способного перекрыть побережье такой длины, ни администрации, способной хотя бы зарегистрировать такое количество людей, ни тем более налоговой системы, способной получить с этого золота хоть какую-то долю в казну.
По факту золото добывали бы иностранцы, на иностранные деньги, иностранными методами - просто формально на территории другого государства. Россия в этой версии оказалась бы в положении хозяина дома, в который вселились десятки тысяч человек без спроса, и у которого физически нет ни одного способа их выгнать или хотя бы заставить платить за свет.
Вот что меня здесь зацепило больше всего: получается, сам факт владения территорией без возможности её контролировать может быть хуже, чем отсутствие владения вообще. Формальный суверенитет без реальной власти - это не актив, а просто красивая строчка на карте, которая ничего не приносит и ничего не защищает.
Но если на территорию массово прибывают граждане другой страны - что происходит дальше с самой территорией?
Версия вторая: золотая лихорадка стала бы предлогом для прямого военного или дипломатического давления
В конце XIX века это была обычная схема: на территории со слабым контролем появляется крупная диаспора граждан соседней державы, у этой диаспоры возникают "проблемы" - конфликты с местной администрацией, вопросы безопасности, защита собственности - и метрополия соседней державы начинает требовать особых прав для защиты своих подданных.
Если бы на формально российской Аляске оказалось 40 тысяч американских граждан, добывающих золото без всякого контроля со стороны российских властей - у США появился бы абсолютно легитимный по тем временам повод потребовать военного присутствия "для защиты интересов американских граждан".
Дальше события могли развиваться по знакомому шаблону: временное военное присутствие, затем требование особого статуса территории, затем - либо выкуп уже фактически контролируемой территории за гораздо меньшую сумму, чем 7,2 миллиона, либо прямая аннексия под предлогом защиты американских граждан и их имущества.
Получается мрачная ирония: отказ продать Аляску в 1867 году мог привести не к тому, что Россия сохранила бы территорию дольше, а к тому, что она потеряла бы её на тех же условиях - просто позже, без всякой компенсации, и под видом защиты прав иностранных граждан, а не как равноправную торговую сделку.
Если честно, мне это кажется куда более вероятным сценарием, чем "Россия бы её удержала" - сама логика владения отдалённой, слабонаселённой территорией в эпоху колониальной экспансии означала, что вопрос был не "отдать или не отдать", а "на каких условиях и когда это произойдёт".
Третья версия - и она, возможно, единственная, где Россия действительно что-то получила бы от этой земли.
Версия третья: концессия вместо продажи - золото добывают иностранцы, но прибыль идёт в обе стороны
В Российской империи существовала практика концессий - когда иностранному капиталу предоставлялось право разрабатывать ресурсы на определённых условиях, с отчислениями в казну. Если бы вместо продажи всей территории Россия в 1880-1890-х годах предоставила бы концессии на разработку аляскинских ресурсов иностранным компаниям - формальный суверенитет сохранялся бы, но добычей занимались бы те, у кого были деньги, технологии и логистика для этого: американские и канадские компании.
В этой версии золотая лихорадка 1896-1898 годов происходила бы организованно, через концессионные соглашения, а не как стихийный наплыв старателей. Часть прибыли - пусть и небольшая - шла бы в российскую казну в виде концессионных платежей.
Но и здесь есть оговорка: концессионная система работает только тогда, когда у государства есть реальная возможность контролировать соблюдение условий концессии - проверять объёмы добычи, взимать платежи, разрешать споры.
На территории, до которой от столицы нужно было добираться месяцами, такой контроль был бы в лучшем случае формальным. Концессионеры платили бы ровно столько, сколько считали нужным сами, потому что проверить их было физически невозможно.
Может, дело вообще не в том, продавать Аляску или не продавать. Может, главный урок этой истории в том, что у территорий, как и у компаний, есть понятие "управляемости" - и территория, которой невозможно управлять, остаётся вашей только до тех пор, пока на неё никто всерьёз не претендует.
А как только появляется реальный интерес - вопрос формальной принадлежности решается практически сам, просто в зависимости от того, у кого хватает ресурсов добраться туда первым.
А как вам кажется - если бы золото на Аляске нашли на тридцать лет раньше, при живом Александре II и до договора о продаже, могло ли это изменить решение - или, наоборот, ускорило бы его, потому что стало бы ясно, что территорию всё равно не удержать?