Когда мы слышим слово «травма», многим кажется, что речь идет только о чем-то ужасном: насилии, катастрофе, тяжелой потере. Но психологические травмы бывают и в более тихом, незаметном виде.
Особенно важно понимать это, если вы мама ребенка, с которым трудно. Ребенка, который постоянно требует внимания или, наоборот, как будто не требует ничего. Который резко реагирует, замыкается, взрывается, не слышит, всё время как будто на взводе.
Очень часто за этим стоит не плохой характер, а перегруженная нервная система, другими словами - стресс.
Травма — это не слабость. Не каприз. Не испорченность. И не доказательство того, что с вами или с ребенком «что-то не так». У всех людей есть те или иные травмы, в некоторых случаях они мешают, а в некоторых - помогают. Поэтому наличие травмы - это нормальное состояние. Плохо, когда они начинают мешать вашей жизни или вашим детям слишком сильно.
Насколько сильно они мешают - это вам решать. Если желание потратить деньги, время и, изменить отношения, больше чем желание оставить как есть, значит травмы мешают достаточно сильно. Если желание оставить как есть сильнее - значит не сильно мешают. Но то, что у вас есть травмы, ответ однозначный - есть. И это нормально.
Травма — это адаптационная реакция амигдалы (центра опасности), части мозга, которая отвечает за поведение тела во время опасности. Она работает независимо от сознания и
Травма — это не всегда одно большое событие
Травмы бывают двух типов.
Первый тип — это посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), когда организм оценивает событие, как угрозу жизни. Другие это могут оценивать иначе, но человек это будет оценивать именно как угрозу жизни.
Возможно действительно произошло что-то очевидно тяжелое: угроза насилия или насилие, катастрофа, тяжелая потеря, авария, потеря значимого человека или животного. Или человеку показалось, что произошло что-то тяжелое с угрозой для жизни. Это не принципиально.
Например, если маленький ребенок теряет маму, для него это может переживаться как угроза жизни, или мама его стыдит, а стыд это изгнание. Ребенок без родителей жить не может, он погибнет и он это хорошо понимает, поэтому такая потеря у ребенка отзывается ужасом.
У сверхчувствительных детей этот ужас намного сильнее, чем у детей с низкой чувствительностью.
Второй тип травм. Когда вроде бы ничего страшного не происходит. Ребенка попросили что-то сделать. Иногда надавили. Обвинили или постыдили. Один раз — как будто ничего страшного, все так делают.
Но если это повторяется сотни или тысячи раз, каждый день в течение многих лет, для ребенка эти «маленькие» травмы накапливаются и начинают приносить накопительный эффект. Т.к. это воздействие происходит ниже нижней границы адаптации психики, то адаптационные механизмы не включаются, и защита ребенка от таких действий не срабатывает. Такими каналами в семьях обычно выступают психологические защитные механизмы, которые позволяют родителю сбрасывать стресс на ребенка, забирая его ресурсы.
Если говорить про детей, то дети иногда не замечают, что их ресурсы забирают, родители тоже не замечают, что они забирают ресурсы у ребенка. И таким образом появляется незаметный никому канал, по которому стресс родителя будет переходить на ребенка, а ресурсы ребенка утекать родителю. И если этот канал будет работать каждый день, то ребенку не удастся в полной степени восстанавливать утраченные ресурсы.
Это похоже на царапки. Одна царапка — вроде ничего страшного. Но если таких царапок сотни или тысячи, кожа сдирается и появляется рана.
Например, это может быть регулярное обесценивание, обвинения, стыжение на невербальном уровне, с чем я регулярно сталкиваюсь на диагностиках. Когда слова говорятся поддерживающие, правильные и адекватные, но интонации, мимика, телодвижения, контекст слов говорит об обесценивании, обвинении, стыжении. Но это можно заметить находясь в процессе общения родителя и ребенка.
Такие невидимые травмы называют комплексным ПТСР. Они могут воздействовать очень сильно, потому что ребенок не понимает, что с ним происходит что-то травматичное. Он воспринимает это как норму. Родитель тем более не замечает, ведь это приносит ему снижение стресса и удовлетворение, поэтому для родителя такой канал кажется находкой. А когда ресурсы ребенка заканчиваются, тогда и включается, для родителя непонятно почему-то появившееся психосоматика, психические расстройство, зависимость, или девиантное поведение. Часто такие родителя возмущаются, ведь ребенок был просто - золото.
Как работает травма
Травму упрощенно можно объяснить как условный рефлекс.
Например, если вас когда-то обвиняли и запугивали, если вам было страшно и при этом вас обвиняли, то вина может связаться с ужасом и запретом на извинение.
И когда в следующий раз вас будут обвинять, у вас автоматически поднимется ужас и запрет на извинение. Умом вы можете понимать: «Ну что такого? Я просто где-то ошибся». Но тело будет реагировать так, будто может произойти что-то смертельно опасное.
Получается, травма — это когда внутренняя телесная сигнализация работает не по делу. Она срабатывает слишком часто. Даже на маленькие, незначительные вещи, на которые адекватная сигнализация не сработала бы.
Снаружи может казаться: «Ну ничего же такого не было». Но любое касание к травматичному месту вызывает слишком бурную реакцию.
Запрет может касаться любой эмоции или действия, все зависит от триггера, с которым будет связан ужас. Это может быть не только вина, но и стыд, агрессия, горе, интерес, но и физиологические потребности. В итоге, когда включается травма, включаются древние животные инстинкты: “бей, беги, замри”. А также подчинись, как вариант замри.
Сознание понимает, что опасности нет. А тело и подсознание трубят: «Опасность, опасность, опасность».
В следующей части разберем, почему травма так часто проявляется через тело, почему человек перестает себе доверять и как даже обычный триггер может запускать очень сильную реакцию.