Утро на даче всегда начиналось одинаково. И Степан, приоткрыв один глаз, уже точно знал, что происходит в мире за пределами его скрипучей железной кровати. А там, на открытой деревянной веранде, глухо гудела радиоточка. Диктор поставленным голосом объявлял начало передачи «Театр у микрофона», и этот звук смешивался с утренним многоголосьем птиц.
Степан потянулся, чувствуя, как прохладный июльский воздух щекочет голые плечи. Спать хотелось невыносимо. Но бабушка не терпела лени. Антонина Васильевна, женщина старой, еще довоенной закалки, держала свои шесть соток в идеальном, почти военном порядке. Дача в кооперативе была для нее не местом отдыха, а территорией личной ответственности.
Мальчик натянул шорты, почесал сбитые на вчерашней рыбалке коленки и вышел во двор. И сразу в нос ударил густой, ни с чем не сравнимый запах нагретой на утреннем солнце помидорной ботвы, смешанный с ароматами молодого зонтичного укропа и сухой сосновой хвои.
Степан подошел к старому жестяному умывальнику-рукомойнику, висевшему на яблоне. Нажал ладонью на металлический пиптик. Ледяная колодезная вода ударила по рукам, окончательно прогоняя сон.
А бабушка уже была на посту. Ее седые волосы, как всегда, были стянуты в тугой узел на затылке, а выцветшее ситцевое платье не имело ни единой складочки. Она стояла в конце участка, у своей главной гордости — грядок с элитной сортовой клубникой «Виктория». Грядки эти выглядели так, словно их расчертили по линейке. Земля была пушистой, ни одного сорняка, а края заботливо огорожены ровными стругаными досочками.
И вдруг Антонина Васильевна выпрямилась. В ее руках была зажата тяпка, и Степан по опыту знал: сейчас будет буря.
— Степа! — Голос бабушки прозвучал так резко, что соседский рыжий кот мгновенно скрылся в зарослях малины. — Иди-ка сюда. Быстро.
Мальчик подбежал к грядкам.
— Смотри, — бабушка указала черенком тяпки на самый спелый край клубничной плантации. — Ночью кто-то обобрал кусты. Самые крупные ягоды сняли, ироды.
И правда, на зеленых кустиках, где еще вчера наливались багровым соком тяжелые ягоды, сиротливо торчали пустые плодоножки.
— Если это Мишка от соседей со своей шпаной лазает, я им уши оборву и председателю кооператива пожалуюсь. Что тут скажешь, никакой управы на хулиганье нет! — Бабушка сурово поджала губы, ни разу не повысив голос до крика, но от этого ее тон казался еще более грозным.
Степан молча кивнул. Ему было двенадцать, он уже прочитал два тома Конан Дойля и считал себя человеком наблюдательным. Он присел на корточки, внимательно осматривая землю. И странное дело — вокруг кустов не было ни одного отпечатка босой ноги или сандалии. Земля оставалась рыхлой и нетронутой. Вор действовал так аккуратно, словно парил над грядкой. Обычные дачные мальчишки непременно потоптали бы усы и сломали пару веток.
— Иди за веником, на веранде подмети, пока я тут порядок навожу, — скомандовала Антонина Васильевна.
Степан отправился к дому. Он поднялся по деревянным ступеням крыльца и вдруг замер. На самой верхней ступеньке, прямо у двери, лежало нечто совершенно неуместное.
Мальчик наклонился. Это был невероятно гладкий, идеально круглый речной голыш, отполированный водой до состояния мрамора. А рядом с ним аккуратной горкой лежала пригоршня свежих лесных орехов в зеленоватой скорлупе.
Степан сгреб находки в ладонь и поспешил к грядкам.
— Бабуль, смотри. Это на крыльце лежало.
Антонина Васильевна нахмурилась, глядя на орехи. Ее лицо выражало крайнюю степень недоумения.
— Что за шутки? — Она брезгливо тронула пальцем гладкий камень. — Если это Мишка, то зачем мусор на крыльце оставлять? Издеваются, варнаки. Выброси это сейчас же за забор.
Но Степан орехи не выбросил. Он спрятал их в карман шорт. В его голове складывалась странная картина. Вор не просто украл клубнику, он оставил плату. И эта плата была из леса, а не из сельского магазина.
Прошло два дня. Дачная жизнь текла своим чередом: прополка, походы на речку, вечерние чаепития под гудение комаров. Но тайна не давала Степану покоя.
А на третье утро история повторилась.
Бабушка обнаружила пропажу еще десятка самых лучших ягод «Виктории». И снова ни одного следа, ни одной сломанной веточки. Только пустые плодоножки укоризненно смотрели в небо. Антонина Васильевна была в ярости, которую, как обычно, сдерживала внутри, отчего ее движения становились резкими и рублеными.
И в этот раз на крыльце Степана ждала новая улика.
Среди облетевшей с яблони листвы лежал кусочек дерева. Мальчик поднял его и ахнул. Это была маленькая, искусно вырезанная из сухой ветки птичка-свистулька. Мастер работал тонким ножом, прорисовав даже перышки на крыльях. Степан осторожно дунул в прорезь, и деревянная птичка издала тихий, печальный звук, похожий на крик иволги.
Бабушка, увидев свистульку, только тяжело вздохнула. Ее это злило, но Степан замечал в ее взгляде и нотки тревоги.
— Делать нечего, придется на ночь собаку у сторожа просить, — пробормотала она, уходя на кухню греть чайник.
Но Степан решил, что собака всё испортит. Это было дело для настоящего сыщика. Он докажет бабушке, что уже вырос, что способен защитить их участок получше любого председателя.
В ту же ночь он приступил к плану.
Время близилось к полуночи. Антонина Васильевна давно уснула, и в деревянном домике стояла абсолютная тишина, прерываемая лишь тиканьем ходиков на стене. Степан тихонько поднялся с кровати. Натянул теплую шерстяную кофту, зная, что к утру выпадет холодная роса. Из тумбочки он достал тяжелый железный фонарик с квадратной батарейкой «Планета» — надежную, увесистую вещь.
Затем он взял стеклянный флакон мази «Тайга», щедро мазнул пахучей гвоздичной смесью за ушами и на запястьях, чтобы не съели ночные кровопийцы. Стараясь не скрипнуть ни одной половицей, мальчик вышел на веранду, спустился по ступеням и растворился в темноте сада.
Он выбрал идеальное место для засады — густые, высокие кусты черной смородины прямо напротив клубничной грядки. Степан забрался в самую середину куста. Запах смородинового листа был терпким, тяжелым.
Ожидание тянулось бесконечно. Ночная сырость пробиралась под кофту. Комары, несмотря на «Тайгу», злобно пищали прямо над ухом, но Степан терпел. Он сидел неподвижно, сжимая в холодеющей руке ребристый корпус фонарика. Палец лежал на тугом ползунке выключателя.
Часы в далеком поселке пробили половину второго.
И тут в тишине раздался звук. Тихий, протяжный скрип калитки, которую забыли смазать на прошлой неделе.
Степан перестал дышать.
В непроглядной темноте, там, где небо немного светлело над верхушками сосен, появился силуэт. Он был высоким, гораздо выше любого из дачных мальчишек. Человек двигался абсолютно бесшумно, его шаги не тревожили ни сухие ветки, ни гравий на дорожке.
Силуэт остановился всего в паре метров от смородинового куста, где прятался Степан. Неизвестный медленно, плавно опустился на корточки перед клубничной грядкой. Мальчик почувствовал, как ладони стали влажными от напряжения. Он навел фонарик прямо на темную фигуру и приготовился с силой сдвинуть выключатель.
Конец первой части. Продолжение читайте здесь.
Дорогие читатели, как вы думаете, кто скрывается в темноте у грядки? Поделитесь своими догадками в комментариях! Если вам понравилась атмосфера советской дачи, подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить вторую главу расследования Степана.