Мелкий, нудный дождь закрапал с безжизненного серого неба, покрывая всё вокруг мириадами крошечных холодных капель. Туман пошёл клочками, то открывая, то снова пряча жуткие болотные проруби. Леонид и Витька вышли к самому страшному участку пути — торфяным островкам. Это были зыбкие гнилые кочки, на которых чудом удерживались чахлые, искривлённые болотные берёзки.
Переход давался с колоссальным трудом. Мужчины брели по пояс в камышах, то и дело натыкаясь на затянутые густой буро-зелёной ряской чёрные омуты. Всё вокруг жило своей унылой, склизкой жизнью. Из-под ног с липким шлепком прыгали в воду жирные болотные лягушки. В стоячей воде копошились жуки-плавунцы, а на гниющих стеблях осоки застыли крупные хищные личинки стрекоз. Воздух сделался настолько тяжёлым от паров сероводорода, что кружилась голова. Каждый шаг требовал предельной концентрации: приходилось без конца тыкать слегой в жижу, проверяя глубину и нащупывая хоть какую-то твёрдую опору под слоем торфяного ила.
Лёня шёл вторым. Из-за тяжёлого брезентового свёртка на плече его равновесие было нарушено. Он в очередной раз вонзил шест в мох, сделал шаг вперёд, но коварный настил под его правым сапогом вдруг с тихим, утробным свистом лопнул.
Трясина сработала как капкан. Лёня мгновенно оступился и ушёл по самое не хочу в ледяную, голодную жижу. Жидкий торф в секунду сомкнулся над его поясом, а затем дошёл до груди. Бездонная прорубь затягивала его с пугающей скоростью. Лёня успел лишь вскинуть руки, удерживая свёрток с телом Полинки над грязной поверхностью, и мёртвой хваткой вцепился левой рукой в прогнивший корень соседней берёзки. Корень затрещал, грозя оборваться.
— Витька… Шест… — хрипло выдохнул Леонид, теряя воздух от сковавшего грудь холода. По его лицу катился пот, смешиваясь с каплями дождя.
Витька резко обернулся и замер на своей относительно надёжной кочке. В его мутных глазах промелькнула целая буря противоречивых мыслей. С одной стороны, внутри у бандита всё ликовало. Вот оно! Спасение! Этот угрюмый великан, который отрубил ему пальцы, держал и заставил тащиться в ад, сейчас просто сдохнет в грязи. Сам. Болото всё спишет. Напишет заявление в милицию, скажет, что Лёня сам утонул вместе с девчонкой.
Но с другой стороны, Витьку тут же прошиб ледяной пот. Он посмотрел на бесконечный камыш, на клубящийся клочками туман и понял: без Леонида он хрен знает, выберется отсюда или нет. Скорее всего — нет. Он калека, сил мало, тропы он не знает, а лесной массив всё ещё бесконечно далёк. Оставшись один посреди мёртвой топи, он просто сойдёт с ума от страха перед первой же ночью на кочке. Живой Лёня был его единственным билетом на возвращение.
— Лёня… Ты это… держись! — закричал Витька сорванным, паническим голосом.
Превозмогая дикую боль в покалеченной руке, бандит ухватился здоровой рукой за конец своей длинной деревянной слеги и с силой толкнул её в сторону тонущего великана. Конец шеста шлёпнулся в ряску прямо перед лицом Леонида.
— Хватайся, сука, хватайся! — орал Витька, упираясь сапогами в зыбкий торф кочки. — Не смей тонуть, слышишь?! Ты меня сюда притащил, ты меня и выводи!
Лёня, собрав последние силы, перехватил свёрток одной рукой, прижав его к плечу, а пальцами другой намертво, мёртвой хваткой вцепился в поданное дерево. Дерево затрещало, но выдержало. Теперь всё зависело от того, хватит ли у раненого Витьки сил удержать упор, пока огромный Леонид пытается выгрести из бездонной болотной утробы.
****************
Леонид с глухим рыком вывалился на зыбкий мох. Он тяжело дышал, изрыгая грязную болотную воду и прижимая к себе спасённый свёрток. Витька рухнул рядом, баюкая сорванную руку. Его бинты окончательно пропитались чёрной торфяной жижей.
Несколько минут мужчины просто молча глотали холодный воздух под мелким, моросящим дождём. Лёня поднялся первым, бережно поправил ношу и протянул руку Витьке, помогая тому встать на ноги.
— Живой? — глухо спросил Леонид, вытирая лицо от ряски.
— Живой… — Витька сплюнул чёрную слюну и дико посмотрел на бездонный омут, который только что чуть не поглотил великана. — Думал, хана тебе, Лёнь. И мне вместе с тобой…
— Спас. Значит, ещё потопчем землю, — отрезал Леонид. — Пошли… Лес близко.
Они двинулись дальше. Клочья тумана неохотно расступались перед ними, уступая место более плотной почве. Воды под ногами становилось меньше, кочки сменились твёрдым торфяным настилом. Мужчины вышли к тому самому месту, которое издалека казалось спасительной стеной леса.
Но когда они подошли вплотную, туман окончательно рассеялся, и у Лёни перехватило дыхание. Это был не лес. Перед ними высился огромный, глухой забор. Настоящий частокол, сделанный из толстых, потемневших от времени и сырости сосновых стволов. Вершины брёвен были грубо обтёсаны и заострены. Стыки забиты сухим мхом и залиты старой смолой. Это мрачное сооружение выглядело чужеродно и зловеще посреди глухой топи. Будто кто-то намеренно отгородился от всего мира, построив здесь крепость.
В центре частокола чернели массивные деревянные ворота. Они были слегка приоткрыты, словно приглашая путников зайти внутрь. Леонид, крепче сжав топор, плечом толкнул тяжёлую створку.
Они зашли через ворота во внутренний двор. Внутри всё напоминало жуткое логово дикого кабана. Земля была глубоко взрыта, повсюду валялись кучи сухой папоротниковой подстилки, обглоданные кости крупных животных и клочья старой шкуры. Атмосфера дикости и первобытного ужаса буквально давила на плечи.
Но самое странное ждало их в центре двора. Там, обложенный крупными речными камнями, мерно горел чистый, жаркий костёр. Дрова сухо потрескивали, сопротивляясь мелкому дождю. Над огнём на толстой железной треноге висел закопчённый армейский котелок. В нём бурлила мутная вода, и варилось крупное кусковое, жирное мясо.
По двору разносился умопомрачительный, сочный запах наваристого бульона, лаврового листа и диких трав. Этот аромат был настолько шикарным и домашним, что у голодных, промёрзших до костей мужчин мгновенно свело желудки. Это пахло жизнью и теплом. Но вокруг костра не было ни души. Логово казалось абсолютно пустым, лишь пар поднимался от кипящей похлёбки, да ветер тихо посвистывал в щелях частокола.
*****************
Леонид бережно опустил брезентовый свёрток на кучу сухого, пахнущего прелью папоротника под навесом частокола. Сил идти дальше не было. Мужчины расположились на отдых возле брёвен, подальше от жара костра, но так, чтобы чувствовать его тепло. Голод нещадно крутил животы, а запах мясного варева буквально туманил разум. Но прикоснуться к котелку никто из них не решился. Слишком диким, пугающим казалось это место.
Они стали тихо обсуждать, что делать дальше, куда они попали, и параллельно осматривать этот странный двор. Поначалу казалось, что здесь есть только забор и кострище. Но Лёня, присмотревшись к дальнему углу укрепления, заметил странный земляной холм, густо заросший мхом и брусничником.
Это была старая лачуга, почти полностью вросшая в землю от времени. Наружу выходила только покосившаяся крышка входа — тяжёлый дощатый люк, окованный ржавыми железными полосами. Леонид подошёл ближе, потянул за кольцо и с трудом откинул люк в сторону. Мужчины осмотрели всё внутри, посветив фонарём в тёмный зев землянки. На глубине пары метров виднелись грубый бревенчатый стол, топчан из неструганых досок и груды какого-то старого тряпья. Всё было сухим, обжитым, но аккуратным. Никаких следов цивилизации.
Лёня вернулся к костру, хмуро глядя на бурлящий бульон.
— Хозяин этого места скоро вернётся, — произнёс он, поправляя топор на поясе. — Костёр разводят не для того, чтобы бросить мясо и уйти насовсем. Дрова свежие, берёзовые. Подбросили полчаса назад, не больше.
Витька, дрожа от холода, прижался спиной к потемневшему бревну частокола и обхватил себя здоровой рукой.
— Лёнь… Мне не нравится этот забор, — прошептал бандит, косясь на открытые ворота. — Зачем посреди топи городить такую крепость? От кого тут прятаться? Или наоборот… кого тут держать? Давай уйдём, пока не поздно.
— Куда ты пойдёшь? — Леонид осадил его холодным взглядом. — Туман на болоте никуда не делся. В омуте утопнуть хочешь? Здесь переждём. Кто бы ни был хозяин, у него есть голова на плечах, раз он мясо добыл. Договоримся.
Витька хотел было возразить, но слова застряли у него в горле. Мужчины одновременно замерли, перестав дышать…
Снаружи, за глухой стеной частокола, сквозь монотонный шум мелкого моросящего дождя послышался звук. Это был короткий, заливистый, очень чистый человеческий свист. Двухтональный, неторопливый. Так обычно охотник идёт по лесу после удачного дня и свою собаку подзывает, подгоняя её ближе к дому.
Свист повторился, но уже ближе, прямо у самого края открытых деревянных ворот. Шагов по мокрому торфу слышно не было, только этот спокойный, жуткий в своей обыденности звук, от которого у Леонида шрам на руке обожгло невыносимым, знакомым с детства холодом. Кто-то уверенно шёл прямо к своему логову.
***************
Свист оборвался прямо у порога. В приоткрытую створку ворот неторопливо вошёл мужчина. От одного его вида Витька без звука сполз по бревну, вжимаясь в землю.
Гость был великаном в два с половиной метра, его истинный рост и стать поражали. Широкий в кости, плотный, он казался огромным из-за серого охотничьего плаща, накинутого поверх ветхого, грязного ватника. Вся его одежда превратилась в истлевшие лохмотья, перевязанные на поясе куском толстой бечёвки. На ногах красовались тяжёлые, грубые бродни из сыромятной кожи. Лицо скрывала густая, тронутая сединой борода, из-под которой на незваных гостей смотрели удивительно спокойные, разумные глаза. На плече мужчины покоилась старая двухстволка, а за поясом виднелся охотничий нож.
Пришлый остановился, окинул взглядом Леонида, лежащий в стороне брезентовый свёрток и дрожащего Витьку. Ни удивления, ни злобы на его лице не отразилось. Он спокойно снял ружьё, прислонил его к частоколу и подошёл к костру.
— Гости, значит, — голос мужчины оказался неожиданно глубоким, бархатистым, без капли дикости. — Редко сюда человечий брат забредает. На запах похлёбки пришли?
Леонид не выпускал из рук топор, шагнув так, чтобы загородить собой брезент с телом девочки.
— На запах, — сухо ответил Лёня, глядя на незнакомца исподлобья. — Заблудились в тумане. Не знали, что тут жильё есть… Ты кто такой будешь, хозяин? Зачем забор такой городить в трясине?
Охотник вытащил из-за пазухи старую деревянную ложку, аккуратно помешал бульон в котелке и снял пробу, забавно причмокнув губами.
— Кто я? Человек. Свой век тут доживаю, от мира подальше, — он присел на бревно, протягивая крупные, мозолистые ладони к огню. — А забор… Забор — это чтоб чужие не ходили. И чтоб свои наружу не вырывались. Болото, оно ведь, Лёня, разное в себе носит.
Леонид внутренне вздрогнул. Мужчина назвал его по имени, хотя никто из них двоих его ещё не произносил.
— Откуда имя моё знаешь? — Лёня сделал шаг вперёд, его пальцы на топорище побелели.
Мужчина лишь криво усмехнулся в густую бороду, качая головой.
— Болото подсказало, Лёнечка. Оно ведь у нас разговорчивое. А вот девчонку вы зря сюда притащили, — он кивнул на брезент. — Её уже не вернуть. Думаешь, этот калека, — он указал ложкой на Витьку, — её загубил? Нет. Не его это. Сила тут другая ходит. Безумная. Изголодавшаяся.
Витька, услышав это, судорожно зашептал, стуча зубами:
— Лёня… Он сумасшедший… Пойдём отсюда, слышишь? Он колдун какой-то болотный. У него мясо человечье в котелке, точно тебе говорю!
— Заткнись, Витька, — оборвал его Леонид, не сводя тяжёлого взгляда с хозяина логова. — Какая ещё сила? Ты о ком говоришь? Кого ты за этим частоколом прячешь?
Охотник медленно поднялся, убрал ложку и внезапно посмурнел. Лицо его потеряло былое добродушие, превратившись в строгую маску.
— Сами сейчас увидите, раз уж в гости напросились, — тихо произнёс он.
Мужчина повернулся к воротам, приложил два пальца к губам и снова издал тот самый заливистый, чистый двухтональный свист. Звук улетел в серую мглу торфяников и растаял.
Прошла долгая, удушливая минута тишины. Мелкий дождь шуршал по папоротнику. И вдруг из глубины тумана, совсем рядом с воротами, раздался жуткий, утробный, протяжный вой. От этого звука у Лёни зашевелились волосы на затылке. Это был тот самый волчий вой, который он слышал ночью.
В открытые ворота, шлёпая ладонями и коленями по грязи, буквально ввалилось странное существо. Леонид оцепенел. Это был человек, но передвигался он исключительно на четырёх конечностях, быстро и ловко, словно дикий пёс. На нём не было ни клочка одежды — абсолютно голый, покрытый толстым слоем присохшей торфяной грязи, застарелых шрамов и язв. Всё его тело густо обросло длинными, спутанными волосами, похожими на грязную звериную шерсть. Вместо ногтей на пальцах рук красовались тупые, чёрные роговые наросты, которыми он судорожно цеплялся за взрытую землю.
Существо замерло посреди двора, шумно, с присвистом втягивая ноздрями воздух. Его голова хаотично дёргалась из стороны в сторону, длинные сальные патлы падали на лицо. Зверь почуял запах варящегося мяса, утробно заурчал и, косясь на Леонида диким, абсолютно пустым и лишённым разума оком, стал медленно подбираться ближе к огню, низко прижимаясь к земле.
******************
Существо, покрытое грязью и шерстью, замерло у самых камней кострища. Оно жадно водило носом, уставившись диким, пустым взглядом на кипящий котелок, но подойти ближе не смело — боялось длинной ложки в руках хозяина.
Леонид стоял не шевелясь, его сердце бешено колотилось в груди. Он пристально вглядывался в заросшее торфяной грязью лицо этого безумца, тщетно пытаясь поймать хоть какую-то зацепку, знакомую черту из далёкого детства. Но под плотной коркой болотного ила и шрамов невозможно было ничего разобрать. Лишь странный, животный страх сковывал плечи Лёни.
Хозяин лачуги бросил короткий взгляд на брезентовый свёрток под навесом, а затем посмотрел на Леонида с глубокой, мудрой грустью.
— Девчонку вы не бросили через трясину тащить… Я оценил, — тихо, но веско произнёс мужчина, убирая ложку за пояс. — Мужской поступок. Да только зря печалитесь. Живую душу в болоте скорбью не удержишь, а мёртвую — морок топи забирает. Вы морок на плече тащите, Лёня. Проверь-ка узел.
Леонид нахмурился. Он сделал шаг к брезенту, рванул верёвку и резко откинул край плотной ткани. Витька за его спиной испуганно вскрикнул.
Внутри брезента не было тела маленькой Полинки. Там, плотно уложенные друг к другу, лежали только тяжёлые, сырые еловые ветви, перепачканные чёрным торфом и липкой смолой. Никакой крови. Никакого мёртвого ребёнка. Окоченение, которое Лёня чувствовал всю дорогу своим плечом, оказалось лишь тяжестью мокрого дерева и обманом уставшего разума.
— Как это?.. — Леонид растерянно перебирал пальцами колючую хвою. — Мы же сами… в лачуге её собирали. Я сам её нёс.
— Болото умело играет с теми, кто несёт в себе вину, — спокойно ответил хозяин, подбрасывая в огонь сухую берёзовую плашку. — Оно даёт вам то, чего вы больше всего боитесь, и заставляет в это поверить…
Мужчина поднялся, его фигура в охотничьем плаще заслонила костёр. Его взгляд стал глубоким, пронизывающим насквозь.
— Человек думает, что он хозяин своей судьбы, — тихо заговорил он, и его слова ложились в тишину двора, как тяжёлые камни. — Бежит от старых кошмаров, строит стены, пытается переписать прошлое. Ты, Лёня, шрам свой тридцать лет прячешь, а сам вернулся на этот самый край. А ты, Витька, злобу свою пьяную за силу принимал, пока пальцев не лишился. Болото не наказывает. Оно лишь срывает с людей маски и оставляет один на один с их собственной сутью. Одному даёт увидеть хвою вместо трупа, чтобы очистить душу. Другого через страх одиночества человеком быть учит.
Мужчина замолчал, глядя, как голый обросший человек у костра тихо поскуливает, утыкаясь носом в его колени, словно верный пёс. Охотник ласково, чисто по-человечески потрепал зверя по спутанным, грязным волосам.
— Помогу я вам, — наконец произнёс хозяин, глядя на притихших мужчин. — Выведет вас мой Собакин к людям. Дорогу он знает лучше любой ищейки.
Мужчина кивнул на существо, которое при слове «Собакин» замерло и преданно заглядело в глаза охотника.
— Но уговор такой, — голос хозяина сделался суровым, не терпящим возражений. — Слыхал я про ферму твою, Леонид. Мужики в сельсовете трепались, птицы на хвосте принесли. Не надо её тут строить. Место тут дикое, вековое. Болото ворошить не надо, у него свои законы и свои тайны. Оставь этот край в покое. Стройся в районе, на суши, а сюда не суйся. Если согласны на уговор, если обещаешь землю эту не трогать — отправляйтесь в путь. Собакин выведет до околицы за час. Если нет — оставайтесь тут, туман шептать долго умеет.
Леонид медленно поднялся с колен. Он посмотрел на еловые ветви в брезенте, потом на дикое существо, в чьих повадках сквозь безумие проглядывало что-то щемяще родное, и наконец перевёл взгляд на мудрого охотника. Выбор был сделан.
*******************
Леонид молча кивнул, соглашаясь на условия хозяина частокола. Спорить с этим мудрым хранителем топей было бессмысленно, да и ферма на краю этого проклятого места теперь казалась глупой затеей. Лёня крепче перехватил верный топор, поправил пустой брезент на плече и сделал знак Витьке. Тот лишь покорно поплёлся следом, готовый бежать отсюда без оглядки.
Одичавшее существо по кличке Собакин резко вскинуло голову, утробно тявкнуло и легко, на четырёх конечностях, метнулось к приоткрытым деревянным воротам. Мужчины двинулись за ним.
Обратный путь через Топкие болота казался невероятным, фантастическим сном. Собакин двигался впереди с пугающей скоростью. Он безошибочно перепрыгивал с кочки на кочку, ловко огибал бездонные чёрные омуты и камышовые заросли. Туман, который ещё час назад стоял сплошной белой стеной, теперь послушно расступался перед мохнатым проводником, открывая едва заметную сухую торфяную тропку. Мелкий дождь постепенно утих. Серое небо над головой начало светлеть, наполняясь настоящим утренним золотом. Через сорок минут безумного, суматошного бега впереди наконец показалась знакомая тёмная полоса коренного берега и силуэты деревенских изб. Болото отпускало своих пленников.
У самого края леса, где зыбкий мох окончательно переходил в твёрдую земную тропу, Собакин резко остановился. Он замер на четвереньках, тяжело дыша и глядя на Леонида из-под густых сальных патлов. В его диком, пустом взоре вдруг на долю секунды промелькнуло что-то человеческое, глубокое и бесконечно грубое.
Существо резко выпрямилось на задние лапы, став похожим на косматого лесного великана. Собакин хрипло, натужно закашлялся, словно его голосовые связки тридцать лет не знали человеческой речи, и бросил напоследок сорванным, невероятно грубым голосом:
— Пока… брат…
Зверь тут же рухнул обратно в грязь, круто развернулся и в несколько мощных прыжков растворился в сером болотном камыше. Леонид застыл как вкопанный. Его сердце пропустило удар, а шрам на руке обожгло невыносимым, пронизывающим жаром... Фёдор…. Это действительно был его старший брат, который выжил, слился с этой трясиной и стал её частью!
Лёня и Витька находились в полном шоке. Они молча, не проронив ни слова, побрели по твёрдой тропе к деревенской околице... Ноги казались ватными, а разум отказывался вмещать всё то, что произошло за эту безумную, кошмарную ночь…
Вскоре они подошли к дому Алёны. Возле плетня уже не было хмурой толпы. Мужчины поднялись на крыльцо и толкнули дверь.
Внутри избы было тепло и тихо. На столе исходила паром свежая картошка, пахло топлёным маслом и сушёными травами. За столом сидела Алёна, её заплаканное лицо наконец разгладилось, а в синих глазах светилось тихое женское счастье. Рядом с ней, живая и абсолютно невредимая, сидела Полинка... Девчонка весело уплетала за обе щёки румяный пирог, её светлые веснушчатые щёки горели здоровым румянцем. Заметив вошедших грязных, оборванных мужчин, девочка звонко затараторила:
— Дядя Лёня! А меня дядя Семён ещё на рассвете у гати нашёл! Я просто заблудилась в тумане, а волки меня и не тронули совсем!
Болотный морок окончательно рассеялся. Девочка была жива, давно дома, и весь этот страшный груз на плечах Леонида оказался лишь испытанием, которое устроило ему Топкое болото… Леонид молча, посмотрел на Алёну и впервые за многие годы облегчённо, открыто улыбнулся. Его новая жизнь только начиналась, но уже на совсем другой, чистой земле…
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ <<< ЖМИ СЮДА
ПОДПИШИСЬ НА УНИКАЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ, ЗДЕСЬ ТО ЧТО Я ПРИПРЯТАЛ ДЛЯ САМЫХ ЛУЧШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ <<< ЖМИ СЮДА.
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна