5. — Нет, мама, он для нас чужой человек, даже слышать ничего не хочу. Ну придумала! Будет правильно, если ты пойдешь к нему жить, а не он к нам, как приживала...
Вот такой ответ получила на свои признания Мария Ивановна от дочери.
И именно такой отповеди она накануне боялась. Поэтому не сразу решилась открыть дверь квартиры ключом. Стоит только войти — и та удивительная, почти сказочная жизнь, что осталась на юге, растает, будто её и не было. Начнётся прежняя — серая, тягучая, которая ее обезличивала, где дни мелькают одинаково, не оставляя следа. Но она подумала о Сергее Аркадьевиче — о том, что он ждёт её завтра, что он есть на свете, — перевела дыхание и вставила ключ в замок.
К двери тут же подошла дочь, Кристина. Она удивлённо, а потом радостно всплеснула руками:
— Мама? Вот это сюрприз! Сегодня разве двадцать девятое? Я и забыла! Только что про тебя думала — и вот ты! — Она быстро, почти не глядя, чмокнула мать в щёку, подхватила чемодан и крикнула в глубину квартиры: — Девчонки, бабушка приехала!
«Бабушка» — слово резануло слух, хотя раньше Мария Ивановна не придавала ему значения.
— Бабуля! Бабулечка! — из комнаты выбежали Женя и Есения, девочки пяти и трех лет, и повисли на шее у Марии Ивановны.
Она обнимала их, целовала в макушки, радовалась встрече — и одновременно чувствовала, как внутри поднимается странное, незнакомое прежде раздражение от этих «бабуля», «бабулечка». Словно её отодвигали куда-то на дальнюю полку жизни.
— Ну рассказывай! Как там на юге? Скучала по нам? — Кристина забрасывала вопросами, не дожидаясь ответов. — А ты отлично выглядишь! Посвежела, помолодела. Вот что значит настоящий отдых. Ну, теперь моя очередь отдыхать. Я себя совсем запустила. У тебя же ещё несколько дней отпуска — посидишь с детьми, ладно?
Кристина всегда была говорливой и немного суетливой, Мария Ивановна привыкла к этому и раньше не обращала внимания. Но сегодня болтовня дочери вдруг стала её раздражать — казалось, та говорит о каких-то пустяках, не замечая главного. А Кристина уже взяла телефон и звонила мужу.
— Игорь, представляешь, сюрприз — бабушка вернулась! — радостно прокричала она. — Да-да, наша бабушка.
Опять «бабушка»! Мария Ивановна сжала губы.
— Да, отлично выглядит. Слушай, закажи билеты на вечерний сеанс, в 23:00 который примерно. На что? Да хоть на самый страшный хоррор, мне лишь бы из дома наконец сбежать. Я быстро соберусь. — Она положила трубку и с улыбкой обернулась к матери: — Пока тебя не было — ни разу никуда не ходила. Игорь — эгоист, два раза сбегал то на матч, то на фестиваль, а я всё с детьми. Ты, правда, помолодела. И вообще какая-то другая стала. Ну, рассказывай, как отдохнула?
Мария Ивановна помолчала, потом мягко улыбнулась и, чувствуя, как краснеет, сказала тихо:
— Я встретила человека, Кристина.
— В каком смысле? — дочь насторожилась.
— Я влюбилась, — выдохнула Мария Ивановна, и от этих слов самой стало легко и страшно одновременно.
— Что-о? — Кристина вытаращила глаза.
— Влюбилась, — повторила мать уже смелее.
— Ты шутишь?
— Ты даже представить себе не можешь, какая я счастливая, — сказала Мария Ивановна, и глаза у неё заблестели.
— Серьёзно? — Кристина всё ещё не верила.
— Серьёзно. — Мать поправила волосы, отстраняя от себя внучек, которые так и висели на ней.
— И он? — осторожно спросила дочь.
— И он меня любит, — просто ответила Мария Ивановна.
Кристина вдруг рассмеялась, подскочила к матери и обняла её:
— Ну ты даёшь! Молодец! Так и надо!
— Я боялась, что ты осудишь, — призналась Мария Ивановна.
— За что осуждать-то? Глупости какие! — Кристина отстранилась и с интересом посмотрела на мать. — А сколько ему лет?
— Пятьдесят два. Он вдовец. Есть сын, женатый. Двое внуков.
— О, так вы почти одного возраста. Ну и правильно! Ведь не старые еще, достаточно молодые, почему бы и нет! И что вы собираетесь делать?
— Мы решили пожениться, — твёрдо сказала Мария Ивановна. — Он предлагал мне переехать к нему. Но ты сама понимаешь: там невестка, своя хозяйка. Я думала, что лучше нам жить здесь...
— Как это — здесь? — перебила Кристина, и лицо у неё вытянулось.
— Ну, в этой квартире, — растерянно пояснила Мария Ивановна. — Вместе. Комнат хватит...
— Нет уж, мама, — Кристина сложила руки на груди. — Вот этого, пожалуйста, не надо.
— Почему? — Мария Ивановна опустилась на стул.
— Потому что чужой человек в нашей квартире — это ни к чему. — Кристина говорила категорично, даже жёстко. — Ты не обижайся, но сама подумай: зачем он нам? Ты его любишь — вот и живи с ним. У него и живи. Это даже правильнее — жена живёт у мужа, а не муж у жены с её дочкой и зятем.
— Но... — Мария Ивановна не находила слов.
— Никаких «но», мамочка. Только так, — отрезала Кристина. — А сейчас я чайник поставлю. Ты уж без меня попей, ладно? Девочек, как обычно, уложишь в десять. И в холодильнике, кстати, фарш на котлеты. Приготовь, пожалуйста, а то Игорь после кино придёт голодный.
Она выпалила всё это на одном дыхании — быстро, уверенно, не оставляя места для возражений.
— Бабуля, а что ты нам привезла? — спросила Женя, которая была старше Есении на два года.
— Что привезла? — вторила Есения, забираясь к бабушке на колени.
Мария Ивановна механически улыбнулась, погладила внучек по головам и пошла разбирать чемодан.
***
Тем временем Сергей Аркадьевич тоже вернулся домой. Сын Егор, невестка Люся и внуки встретили его приветливо, но без особых восторгов. Приехал и приехал — что тут такого? Но Люся сразу заметила перемену:
— Смотрите-ка, дети, на кого похож ваш дедуля! — сказала она, — Красавец, только с открытки! Вот что юга делают. Надо будет и мне туда смотаться, а?
Сергей Аркадьевич промолчал, только улыбнулся. «Дедуля» — слово тоже кольнуло, но сейчас ему было всё равно. Он думал о Марии Ивановне. О том, как они стояли на палубе, о том, как она поцеловала его, о том, что завтра они снова увидятся. И не хотелось ни с кем делиться этим — ни с сыном, ни с Люсей, которые смотрели на него с лёгким недоумением, не понимая, откуда в нём этот тихий, ровный свет.
— Ну уж нет, одну я тебя не отпущу, — усмехнулся Егор.
— Это ещё почему?
— А потому что знаю я эти курорты. Верно, пап?
За столом явно складывался разговор в шутливом, но не очень приятном для Сергея Аркадьевича ключе. Однако он был так далёк от всякой пошлости, так не связывал её с тем, что пережил, что переполняло его, что добродушно улыбнулся и сказал:
— А я, знаете, женюсь.
Сын и невестка на несколько мгновений застыли, глядя на него с недоумением. Потом переглянулись.
— Я встретил замечательную женщину, — продолжал Сергей Аркадьевич. — Чудесная, добрая. Мы любим друг друга. Вот так.
— Ничего себе! — Егор откинулся на спинку стула, задумчиво выпятив нижнюю губу — привычка, которая появлялась у него, когда он что-то обдумывал. — Ну, бывает, конечно... Только зачем тебе официально? Встречайтесь себе, и всё.
— Нет, я настроен серьёзно.
— Если дедушка так решил, может, и неплохо, — осторожно заметила Люся, подмигивая мальчикам.
— Уверен, она вам понравится, — с надеждой сказал Сергей Аркадьевич.
— Нам-то зачем? — Егор пожал плечами. — Тебе с ней жить — тебе и нравиться. Наше дело сторона.
— Я счастлив, ребята. По-настоящему счастлив! — Сергей Аркадьевич посмотрел на сына, ища поддержки.
— Бывает, — усмехнулся Егор.
— Мне очень хочется, чтобы вы её полюбили...
— Пап, ты чудной такой, — Егор поморщился. — Нам она не нужна, как пятая нога собаке. Это твоя жизнь. Я маму помню, и мне никто её не заменит. Твоё личное пусть остаётся твоим личным. И, если честно, я бы предпочёл, чтобы оно было подальше от меня.
— Что значит «подальше»? — Сергей Аркадьевич насторожился.
— А то и значит, — вмешалась Люся, быстро убирая со стола тарелки. — Вы ведь не собираетесь привести её в наш дом? Надеюсь? Если Егор сказал, что помнит мать, надо уважать его чувства.
— Я думал, Егор уже взрослый человек, поймёт меня, не осудит... — растерянно произнёс Сергей Аркадьевич.
— Я не осуждаю, — отрезал Егор. — Женись, пожалуйста. Но видеть её я не хочу. Это естественно.
— Что же мне тогда делать? — Сергей Аркадьевич почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Где же мы будем жить?
— Иди к ней, раз так решил, — холодно сказал Егор.
— Но у меня есть своя комната, и вообще это моя квартира, и я имею право ею распоряжаться, — голос Сергея Аркадьевича задрожал.
— Вам скоро на пенсию, — не выдержала Люся. — Внуков бы постыдились.
— Кошмарно... — пробормотал Сергей Аркадьевич.
— Всё окей, — сухо отрезал Егор.
Люся косо взглянула на свекра и с грохотом принялась мыть посуду.
По натуре она была не злой. Соседи и знакомые даже считали её доброй и мягкой женщиной. И если бы Сергей Аркадьевич жил отдельно, в другом месте, лучшей невестки нельзя было бы и пожелать. Но он жил с ними. Жил Люсином доме. А то, что квартира еще со времен приватизации принадлежала Сергею Аркадьевичу, уже не имело значения — потому что он был почти пенсионер, а она, Люся, молодая, и вся жизнь у нее впереди. И двое детей у них. И вообще это её гнездо, и она не хочет видеть в нем никого лишнего. Сергей Аркадьевич и так был лишним — она терпела его только из любви к мужу. Терпела, во имя будущего своей семьи. Но то, что свекор теперь затеял — привести в её дом, в её гнездо какую-то чужую женщину! Нет, этому не бывать. Она сделает всё, даже если Егор вдруг заколеблется. Она не допустит, чтобы какая-то посторонняя баба распоряжалась в её квартире и отравляла ей жизнь.
Люся с остервенением тёрла тарелки. И ничего удивительного не было в том, что любимая чашка Егора — зелёная, с золотым ободком — выскользнула из рук и разбилась вдребезги.
«Это из-за него все! Из-за него!» — прошептала она, дрожа от злости, уже переходящей в ненависть. «Сдох бы он уже!..» — вот до чего дошла женщина, которую все считали добрым и мягким человеком.
Сергей Аркадьевич, конечно, и не подозревал, какую бурю поселил в душе невестки. Честно говоря, о ней он думал меньше всего. Она была для него хоть и близким, но всё же как бы посторонним человеком. И если бы Егор с развелся, вряд ли они сохранили бы родственные отношения. Но вот Егор... От него он никак не ожидал такого. Как сын мог не понять, что его отец тоже хочет жить? Что пятьдесят два — это вся жизнь впереди, а не только ранний выход на пенсию и дача? Эгоизм. Безжалостный эгоизм молодости.
Он встал из-за стола, прошёл в свою комнату и сел на край дивана, глядя в одну точку. Нет, не на такой приём он рассчитывал. Совсем не на такой.
И в эту минуту он с тревогой подумал о Марии Ивановне. Как она там? Как встретила её дочь Кристина? Удалось ли ей договориться? Или и там его ждут те же холодные стены и непонимание?
***
— Почему это я должна переезжать к нему? — голос Марии Ивановны звучал твёрже, чем она сама ожидала. — Он придёт сюда, и жить мы будем в моей комнате.
- Мама, это и моя квартира тоже, у меня здесь доля! И ты не имеешь права сама принимать решения!
Кристина смотрела на мать с искренним возмущением. До этой минуты — разговор происходил утром следующего дня — она как-то не воспринимала всерьёз мамины признания. Ну, влюбилась, ну, роман — это же на курорте бывает. Но чтобы привести чужого человека в их дом? Оказывается, мать настроена решительно. Вон как глаза горят.
— Девочки! Девочки, идите сюда! — крикнула Кристина.
Женя и Есения прибежали из комнаты. Кристина прижала их к себе и сказала истерически:
— Детки, ваша бабушка хочет привести к вам в дом чужого дедушку. Чужого! Хотите этого?
— Нет, не хотим! Нет! — закричали девочки в голос. — Чужой дедушка нам не нужен, не нужен!
— Что же вы со мной творить, — только и выдохнула Мария Ивановна и опустилась на стул.
***
Как и договаривались, к одиннадцати часам Сергей Аркадьевич подъехал к дому Марии Ивановны. Только он успел выйти из машины, как она появилась из подъезда. Всё, что ей пришлось пережить за эти часы — боль, обида, чувство унижения, — выплеснулось в одном коротком, почти беззвучном всхлипе. Она уткнулась ему в грудь, и плечи её затряслись. Он сразу понял: у дочери случилось то же, что у него с сыном. Обнял её, прижал к себе и, чтобы хоть как-то утешить, протянул алые розы, которые купил по дороге.
— Спасибо, — прошептала она, слабо улыбнувшись.
И на мгновение словно вернулось то далёкое, прекрасное — море, пальмы, музыка на набережной, их прогулки и разговоры. Всё, что она называла про себя «осенним солнышком».
По дороге в ЗАГС они почти молчали. Но молчание это было тёплым, полным той особой близости, когда не нужно слов — достаточно того, что они рядом.
Они вошли в небольшой зал, держась за руки. Думали, что их распишут сразу, ведь не юные... Но оказалось, что сначала надо подать заявление, а регистрация будет только через месяц.
— Почему нельзя сегодня? — удивился Сергей Аркадьевич, чувствуя, как сердце забилось где-то у горла.
— Молодые и то ждут, а вам куда торопиться? — ответила женщина в окошке с лёгким осуждением.
— Можно было бы и помягче, — тихо сказала Мария Ивановна, и щёки её покрылись красными пятнами.
Но сотрудница уже переключилась на следующую пару — молодую, счастливую, и не обращала на них внимания.
Вот так невесело начиналась их совместная жизнь. Не думали они, что их ждут такие испытания.
На улице тем временем начал накрапывать дождь, а вскоре превратился в холодный ливень с порывистым ветром, который срывал с тополей последние жёлтые листья.
— Куда теперь? — спросила Мария Ивановна, прячась под козырёк здания.
— Давайте зайдём куда-нибудь, в кафе или ресторан. Всё-таки день какой — заявление подали, — попытался бодриться Сергей Аркадьевич.
От дождя к ним подбежали двое сорванцов, лет по девять, мокрые, весёлые.
— Дедушка, — сказал один, — сигареткой не угостите?
— Если бы я даже курил, — ответил Сергей Аркадьевич, — то ты получил бы от меня разве что подзатыльник.
Пацаны, покатываясь со смеху, умчались.
— Будто сговорились все: дед, дедушка, — невесело усмехнулся Сергей Аркадьевич. — Наверное, я и правда старик. И чего ты во мне нашла?
Небо потемнело ещё больше. Дождь усилился. Машины проносились по лужам, вздымая фонтаны брызг. С козырька лило как из ведра, и вода уже подбиралась к их ногам.
— Что нашла? — переспросила Мария Ивановна, глядя ему в глаза. — Своё счастье. Думала, жизнь кончена, а тут ты.
— Тогда поехали ко мне! — воскликнул он, воспрянув духом. — Познакомлю тебя с Егором и Люсей. Надо было сразу так сделать. Как говорится, поставить перед фактом.
В душе он надеялся: увидят Марию Ивановну, поймут, какая она замечательная, и все проблемы разом решатся.
Через полчаса они уже поднимались по лестнице.
— Он парень неплохой, — говорил Сергей Аркадьевич, стараясь унять дрожь в голосе. — Как увидит тебя, сразу поймёт. Ну вот, пришли.
Они остановились на площадке четвёртого этажа перед металлической дверью.
— Может, розы отдать жене? — неуверенно спросила Мария Ивановна.
— Зачем? Я их тебе подарил.
Сергей Аркадьевич нажал на звонок.
Дверь открыла Люся. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять: свекор привёл «ту самую».
— Егор! Егор! — закричала она вместо приветствия.
— Чего тебе? — отозвался он из комнаты, не отрываясь от телевизора.
— Скорее сюда!
— Ну что ещё? — в голосе уже раздражение.
— Иди, говорю!
Мария Ивановна неуверенно протянула цветы Люсе:
— Возьмите, это вам...
Но в эту секунду вышел Егор. Увидел отца с незнакомой женщиной, замер на мгновение — и вдруг, не сказав ни слова, с грохотом захлопнул дверь.
Мария Ивановна побледнела, вскрикнула и бросилась вниз по лестнице, чуть не падая.
— Маша! Маша! — закричал Сергей Аркадьевич, едва ли поспевая за ней.
Догнал ее уже на улице. Она стояла, уткнувшись лицом в холодную кирпичную стену, плечи её вздрагивали.
— Дорогая моя... — выдохнул он, задыхаясь.
— Зачем ты меня привёл? Знала ведь, что так будет, — глухо проговорила она.
— Успокойся, ну прошу тебя, — беспомощно бормотал он. — Успокойся...
— Он даже не поздоровался... Даже не посмотрел...
— Ради бога, прости...
Прохожие оглядывались. Какая-то пожилая женщина остановилась, покачала головой.
— Не молодежь уже, а скандалят, как соплеротые, — сказала она не то осуждающе, не то сочувственно.
Чужой голос заставил Марию Ивановну взять себя в руки. Она вытерла слёзы, выпрямилась.
— Всё наладится, — неуверенно сказал Сергей Аркадьевич. — Всё будет хорошо.
— Нет, — тихо, но твёрдо ответила она. — Хорошего уже не будет. Ни твой сын, ни моя дочь нас не пожалели. Этого я никогда не забуду.
— Но есть же мы с тобой, — он взял её за руки. — Мы будем вместе. Разве этого мало?
Дождь неожиданно прекратился. Улицы наполнились людьми — кто-то шёл с работы, кто-то спешил по делам. Человеческие потоки двигались навстречу друг другу, смешивались и расходились. И в одном из них, потерявшись среди тысяч лиц, шли Сергей Аркадьевич и Мария Ивановна — двое людей, которые так хотели простого счастья и пока не знали, найдут ли его.
Продолжение 03.06
Подписывайтесь в МАКС "Пойдем со мной", чтобы читать первыми (и поддержать автора в очередной попытке спасти возможность творчества)