Она посидела ещё немного, и зевнув, пошла на кухню. Приготовленный ужин давно остыл. Фаина приподняла крышку на сковородке с жареной картошкой и чертыхнулась. «Вот где его носит. Ночь на дворе, а он где-то шляется. А вдруг у своей бывшей остался?», — от этой мысли спина покрылась холодным потом. «Он вроде собирался сегодня отвезти ей те злосчастные серьги. Нужно сейчас же позвонить, и всё выяснить. Где-то у него была записная книжка с номерами». Фаина пошла в спальню и принялась обшаривать ящики комода. Она рылась в них в поисках нужной вещи. Пальцы дрожали, и от этого злость только нарастала. Наконец она вытащила потрёпанную записную книжку — кожаная обложка потрескалась по краям, а страницы давно пожелтели. «Ну, где же… где же…» — бормотала она, торопливо перелистывая страницы, испещрённые мелким, неровным почерком Игоря. Найдя нужный номер, она бросилась к телефону. Сердце колотилось так, что в ушах шумела кровь. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе, и набрала цифры. Гудки тянулись бесконечно долго — каждый из них словно бил по нервам, но на том конце провода никто не отвечал. Фаина сжала трубку так, что побелели костяшки пальцев. «Ну же, возьми, возьми!» — шептала она, будто это могло ускорить ответ. Гудки всё шли и шли, но ответа так и не последовало.
«Да чтоб ты провалился!» Фаина швырнула трубку на рычаг и снова вернулась на кухню. Дождь за окном будто подначивал: капли барабанили по стеклу ровно в такт её злости. Она снова подошла к сковородке, приподняла крышку: картошка казалась теперь совсем жалкой и серой. «Ну и пусть, — подумала она, — пусть хоть с голоду сдохнет». Но рука сама потянулась к вилке, она подхватила кусок, машинально сунула в рот — еда была холодной и безвкусной. Она подошла к окну, улица внизу тонула в тусклом свете одинокого фонаря; лужи отражали его дрожащий круг, и казалось, будто город тоже замер в ожидании чего-то неприятного. «С меня хватит, — решила она. — Пусть шляется, а я пошла спать. Устрою я ему завтра тёплый приём. Он у меня на коленях ползать будет, прощение вымаливать». Фаина резко отвернулась от окна — от вида этой унылой улицы на душе стало совсем тоскливо. Она с грохотом поставила тарелку в раковину и тут же поморщилась: звук будто разорвал тишину, и от этого на душе сделалось совсем пусто. Она поплелась в ванную, плеснула в лицо холодной водой. Капли стекали по щекам, смешиваясь с непрошеными слезами, которые она так упорно сдерживала весь вечер. «Не буду реветь, не буду», — твердила она себе, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Но глаза уже покраснели, а губы предательски подрагивали. Вернувшись в комнату, машинально поправила сбившийся плед на диване, словно этот жест мог хоть как-то упорядочить хаос в её мыслях. Прошла в спальню, расстелила кровать и легла, но сон не приходил. Она лежала, глядя в потолок, слёзы стекали по щекам смачивая подушку. Наконец уснула. Проснулась от того, что кто-то резко позвонил в дверь, за окном было уже хмурое серое утро. «Явился», — язвительно подумала она. — «Ну сейчас ты у меня получишь». Одёрнув подол ночной рубашки и придерживая рукой большой живот, поплелась в коридор. Резко распахнула дверь и хотела уже выругаться, но вместо Игоря на пороге увидела Максима.
— Что тебе тут надо с утра пораньше? — прокричала она. — Дружка твоего нет дома. Шляется где-то, ночевать даже не явился.
— Фаина, — тихо проговорил Максим. — Игоря нет, он разбился на машине, в больнице не смогли его спасти.
Она вздрогнула, будто её ударили током. Слова Максима повисли в воздухе, тяжёлые и нереальные.
— Что?.. — прошептала тихо.
— Вчера вечером, на объездной трассе… — Максим опустил глаза, сжимая в руках шапку.
— А что он там делал ночью?
— Не знаю, может по делам куда ездил.
— Да по каким делам, по каким делам, — взвыла раненой волчицей Фаина, и резко подняв голову посмотрела на Максима. — Я знаю, —не проговорила, а прорычала она. — Это Валька во всём виновата, это всё из-за неё. Господи, как же я теперь буду, одна с ребёнком на руках. Кому нужна с таким прицепом?
— Хватит причитать, — резко одёрнул её Максим. Он ожидал что придётся утешать и успокаивать бедную женщину, но видя её злость, а не страх от потери любимого человека, его раздражение вспыхнуло так же резко, как и её гнев. — Ты вообще понимаешь, что случилось? — голос Максима дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Игорь мёртв. И никакие обвинения ни к чему не приведут.
Фаина отступила на шаг, будто от удара. Но помолчав минуту, принялась причитать с новой силой.
— Рот мне не затыкай, — выла она. — Говорила ему, давай распишемся, а он всё резину тянул, всё чего-то ждал. И кто я теперь? Не жена не вдова. А ребёнок мой безотцовщиной расти должен? Кто его на ноги поднимать будет?
Максим смотрел на неё, с трудом сдерживая гнев. Он пришёл сюда, чтобы договориться об организации похорон, а вместо этого столкнулся с истерикой и обвинениями.
— Фаина, Игорь погиб. Это был несчастный случай, авария. И все твои слова, вся эта злость сейчас ничего не изменят. Я пришёл, чтобы поговорить о том, как будем его хоронить, и взять вещи.
Фаина посмотрела на Максима, в её глазах мелькнула какая-то странная решимость.
—Ты знаешь, где она живёт?
— Кто?
— Валька.
Максим удивлённо поднял брови.
—Зачем тебе это?
— Поеду, и все космы ей вырву. Это всё из-за неё случилось. Наверняка заманила за город на свидание, а он ехал к ней и разбился.
— Прекрати истерить и нести чушь, — Максим не выдержал и заорал на неё. — Короче, или сама собери вещи для похорон, или дай пройти, и это сделаю я.
Фаина отступила в сторону, он прошёл в квартиру. Из шкафа взял всё что нужно, сложил в пакет и хотел уйти.
— Где его хоронить будут? — выдавила из себя Фаина.
— Анастасия Викторовна, сказала, что рядом с отцом, на загородном кладбище.
— И как я туда попаду?
— Завтра утром я за тобой заеду и заберу, — ответил Усольцев и вышел из квартиры.
День похорон Игоря выдался серым и дождливым, будто сама природа оплакивала эту потерю. Валя стояла у края вырытой ямы и ёжилась от пронизывающего сырого ветра. С одной стороны рядом с ней была Зоя, с другой Сева, они держали её под руки, и успокаивали. Татьяна не отходила от Анастасии Викторовны, той всё время было плохо. Распоряжался похоронами Максим и сестра Игоря, Маргарита.
Фаина держалась в стороне, кутаясь в чёрное драповое пальто, которое не сходилось на животе. Валя искоса поглядывала на неё, и почему-то ей было жаль эту женщину. Когда началась церемония прощания, Фаина вздрогнула, будто очнулась от тяжёлого сна. Она сделала шаг вперёд, словно хотела что-то сказать, потом остановилась и сжав кулаки отвернулась.
— Успокойтесь, — тихо произнесла Зоя, подойдя к Фаине. Она положила руку ей на плечо, но та резко стряхнула её.
— Не трогайте меня, — выдохнула Фаина, и голос её сорвался на крик. — Это из-за неё он погиб, он ездил к ней. — она стала тыкать пальцем в сторону Вали. — Стоит тут, вся такая правильная, слёзы льёт. Законная жена. А я, что осталось мне? Скитаться одной с ребёнком на руках?
Валя побледнела и отступила на шаг. Ей хотелось сказать, что‑то в ответ, оправдаться, но слова будто застряли в горле.
— Это неправда, — наконец выдохнула она, глядя прямо в разъярённые глаза Фаины. — Игорь был у меня в универмаге, привёз серьги, потом поехал домой. А почему вместо этого оказался за городом, мне не известно.
— Врёшь! — Фаина сделала ещё шаг вперёд, но её остановил Сева.
К ним снова подошла Зоя.
— Послушай, — тихо сказала она, — сейчас не время и не место для обвинений. Мы все потеряли близкого человека. Давай просто попрощаемся с Игорем. Не устраивай скандал пожалуйста.
Максим встал рядом с Валей, будто заслоняя её от потока злых обвинений Фаины.
— Фаина, мы понимаем, как тебе тяжело, — произнёс он. — Но ты держи себя в руках.
Фаина обвела всех взглядом, хотела ещё что-то сказать, но к ней подошла Маргарита, взяла за руку отвела в сторону, и что-то тихо сказала на ухо. Та сникла и замолчала. После церемонии прощания, гроб медленно опустили в землю. Валя закрыла глаза, прощаясь с Игорем, и мысленно прося у него прощения. Когда всё закончилось, и люди начали расходиться. Таня с Максимом сказали ей что пора уходит.
— Вы подождите меня за оградой, — попросила она. — Я хочу немного побыть с ним одна.
Она осталась у могилы. Дождь усилился, капли стекали по её лицу, смешиваясь со слезами, но она не замечала этого. Она опустилась на колени у края свеженасыпанного холмика и положила букет белых роз. Она принесла ему свои любимые цветы.