У входа в офис Майорова поджидала какая-то женщина. Очень скромно одетая, при этом в руках она держала совершенно шикарный букет и пакет. Едва завидев Влада, дама побежала ему навстречу. Дабы не мешать, Лена продолжила путь самостоятельно, но успела услышать, как женщина торопливо заговорила:
— Спасибо! Спасибо, миленький, родненький! Если бы не вы…
Тут зашипели, раскрываясь, створки лифта, и сбивчивая речь странной дамы утонула в этом шуме. Войдя в кабину, Лена краем глаза успела заметить, как посетительница настойчиво сует в руки Майорова цветы и пакет. От последнего тот решительно отказался, а вот судьба букета осталась для Лены невыясненной: узкие дверки лифта сомкнулись, закрыв ей доступ к любопытной картинке. А жаль. Ей ведь сейчас нужно насобирать как можно больше компромата на Майорова — мало ли, глядишь, какая польза выйдет. Даже если не пригодится — все равно интересно. Нужно будет Агнессу расспросить, может, в разговоре ляпнет чего лишнего.
Работы было много — самое время квартального отчета. Этим, конечно, занимаются бухгалтера, Лена вроде как рангом чуток повыше. Но цифры сверять все равно нужно было — чтобы иметь возможность планировать работу предприятия на будущее, нужно хорошо знать о прошлых успехах или просчетах.
Цифры Лена любила. Иной раз они могли куда красноречивее слов рассказать о ком-нибудь. Вот и сейчас… Не будь рядом Кусакиной, Лена не удержалась бы и потерла руки в предвкушении битвы. Вот и попался, голубчик! В графе "Благотворительность" красовалась не совсем круглая, зато очень впечатлительная сумма: "648 244, 08".
Опаньки! Вот оно. Какая благотворительность? Лена собственными ушами слышала, каким издевательским тоном Майоров сказал Сергею: "Я благотворительностью не занимаюсь". И куда же ушли шестьсот сорок восемь тысяч рублей? Она хитро прищурилась: надо же, для правдоподобности еще и восемь копеек приписал. Интересно, кому это он взятку давал с копейками? Или это от курса доллара? Ну да, наверняка. Теперь уже не проверишь, какой был курс банка на тот момент. Ничего-ничего, и без курса попался. Теперь понятно, как он укрывает налоги: с одной стороны, при помощи "благотворительности" уменьшает прибыль, с другой — она дает ему право на некоторую налоговую льготу. Ох, и Майоров! Надо же было подпустить собственного в р" г а к таким документам.
Впрочем, о том, что Лена ему в р" г, он пока еще не догадывался. Видимо, посчитал ее не слишком умной, раз она так легко доверила свою судьбу Корниенко. Потому и решил, что она для него не представляет ни малейшей угрозы. Что ж, отлично. Ей только на руку его беззаботность.
Незаметно стрелка часов приблизилась к одиннадцати. Агнесса потянулась за столом:
— Ну что? Чайку?
Вопрос был излишним — они каждый день в одиннадцать устраивали себе маленький перерыв. На правах, вернее, обязанностях младшей Лена взяла чашки и отправилась за кипятком в холл, где стоял кулер. Пожарники строго следили за отсутствием чайников в отделах, да и сходить за кипяточком не представляло ни малейшего труда — там всегда кто-нибудь попивал кофе, и можно было разжиться последними новостями.
Сейчас там стояла только Регина. Елена невзлюбила ее с первого взгляда — та окатила ее столь презрительным взглядом, когда Сергей привел знакомить невесту с другом, что до сих пор при встрече с секретаршей Майорова ее передергивало. Лена вынужденно поздоровалась и склонилась над аппаратом, жиденькой струйкой выдававшим воду. И не заметила, как со спины подошла еще одна сотрудница. Не желая мешать Елене, пристроилась рядом с Региной:
— Привет. Что там слышно у начальства?
— Скороходова приходила.
— Ну? И как там дела?
— Да ты что! Вся в слезах. Такой букет офигительный притащила — шеф мне его отдал. Зайдешь потом, посмотришь. Где только денег набрала?
Подруга продолжила:
— Ну скажешь тоже! Да за такое руки целовать надо, а тут цветы. Это самое малое, что она могла сделать.
Больше всего на свете Лене хотелось дослушать разговор. Но чашки были уже полны, а заговаривать с Региной первой она никак не могла себе позволить. Пришлось уходить, несолоно хлебавши.
Сунув по пакетику заварки в чашки, Лена с Агнессой присели к ничейному столу. Быть может, когда-нибудь Майоров и надумает взять еще одного экономиста, но пока они и вдвоем неплохо справлялись с работой. Стол же выполнял функции обеденного, а заодно посудной лавки — в нем хранились всевозможные баночки, коробочки с кофе, чаем, сахаром, вафлями-печеньем.
Пока кипяток приобретал удобоваримую температуру, сотрудницы обычно болтали на отвлеченные темы. Лена поспешила задать вопрос, пока Агнесса не заговорила о чем-нибудь малоинтересном.
— А кто такая Скороходова? — спросила она, придав голосу максимально равнодушный тон.
— Скороходова? — Агнесса пожала плечом: — Понятия не имею.
Разочарованию Лены не было предела. Как же так, там творятся такие события, а Агнесса не в курсе?
— А что? — переспросила та. — Я что-то пропустила?
Все так же равнодушно Лена ответила:
— Да там весь офис на ушах. Какая-то Скороходова принесла шефу цветы...
— Да ты что? — восхитилась Агнесса. — Приходила? Слава Богу, значит, обошлось?
— Что обошлось-то? — недовольно переспросила Лена. — Объясни по-человечески. Ты только что утверждала, что не знаешь никакой Скороходовой.
— Да кто ж ее не знает? Я просто забыла про нее, не подумала. Да ты тоже должна ее знать. Страшная история, жуть. Эта с позволения сказать мамаша бросила детей одних и поехала получать пособие по рождению ребенка. Ну помнишь, тогда эту историю по всем каналам показывали! Какое-то село — полная глухомань. Оставила одних в частном доме, с неисправной печкой. Пацаненку пять лет, и девочка крошечная, полгода. Эта, простите, мадам за полгода не соизволила выбрать более удачного момента для поездки за пособием. Ну хоть бы соседей попросила посидеть. А тут печка — бах!
Припоминая, Лена прищурилась:
— Да-да-да, что-то такое было. Это когда мальчишка спас сестричку?
— Ну да. Сам сильно обгорел. Но сестричку вынес, на той ни единого ожога, только вся в копоти была.
— Так это и есть та Скороходова? — Лена окончательно вспомнила ту печальную историю.
Доктора долго боролись за мальчонку. Сначала в областном центре, оттуда его спецрейсом перевезли в Москву. Всем миром спасали маленького героя, но пацанчик таял на глазах. И только за границей смогли поставить его на ноги. Какой-то таинственный спонсор, отказавшийся называть свое имя, организовал…
Стоп. Спонсор. Благотворительность. Да нет, быть такого не может. Майоров не занимается благотворительностью. К тому же, это ведь было больше года назад, а отчет-то на Ленином столе за прошлый квартал.
— Ну да, — ответила Агнесса, пока мысли роем проносились в голове новой сотрудницы. — Та самая. Шеф устроил им с сыном лечение. Потом они вернулись сюда, и он купил им квартиру в Москве — ребенку необходимо постоянно постоянное лечение, а там у них, в области, нет ожогового центра. Но что-то там дало осложнение и пришлось Майорову и второй раз их за границу отправлять. Так что, говоришь, приходила?
Все тем же равнодушным тоном Лена ответила:
— Ну да, утром встречала шефа. С цветами и еще каким-то кульком. Видимо, шампанское, еще чего-нибудь. Да только он не взял.
— Ну слава Богу! — Агнесса даже перекрестилась. — Наверное, нашелся мудрый человек, надоумил хоть "спасибо" сказать. А то ж первый раз как они вернулись, так даже не объявилась, не поблагодарила. Ни за лечение, ни за квартиру. Майорову, конечно, ее благодарность не нужна — исключительно ради пацана старался. Ты ж, наверное, знаешь его историю?
Лена навострила ушки. Какую историю? Она ничего не знала, но говорить об этом вряд ли следовало. Уже по одному сообщническому голосу Агнессы она догадалась, что сия история охраняется тщательнейшим образом, просто в силу близости к Майорову, по ее мнению, Лена непременно должна была знать все его тайны. А потому она невыразительно кивнула, чтобы нельзя было разобрать: известно ли ей что-то или нет.
Рассказ " Условие" 31 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈