Марина зашла в мой кабинет в пятницу, в половину шестого, когда все уже расходились.
Живот у неё был такой, что она едва протискивалась между столом и стеной. Села напротив, положила руки на колени и сказала:
— Лен, ты же понимаешь, что кроме тебя — некому.
Я понимала. Конечно, понимала.
***
Марина вела три проекта. Крупных. «Северсталь», региональная сеть аптек «Здравник» и ещё один — корпоративный журнал для нефтяников, скучный, как инструкция к холодильнику, но стабильный. Каждый месяц — деньги, каждый квартал — отчёт, каждые полгода — переговоры о продлении контракта.
Она уходила в декрет через три недели.
— Я всё передам, — говорила она. — Все контакты, все брифы, все хотелки клиентов. Ты просто ведёшь, как вела бы я. Год — и я вернусь.
Я спросила про доплату.
Она чуть замялась.
— Ну, Лен... Это же временно. Руслан Игоревич сказал, что учтёт при следующей аттестации.
Руслан Игоревич — наш директор. Человек, который «учитывает» всё, что ему удобно, и забывает всё остальное.
Я согласилась. Потому что Марина — подруга. Потому что декрет — это не просто отпуск. Потому что я правда думала: год — это год.
***
Первые два месяца я просто тонула.
У Марины был свой стиль работы с клиентами — она их, что называется, обнимала. Звонила просто так, поздравляла с днями рождения, помнила, что у менеджера «Здравника» Оксаны Витальевны дочка поступала в медицинский. Я всего этого не знала. Я узнавала на ходу.
Блокнот с пометками я завела отдельный. Толстый, в клетку. К концу первого месяца он был исписан наполовину.
Клиенты нервничали. Особенно «Северсталь» — там был куратор Дмитрий, въедливый, как клещ, который с первого же звонка сказал мне:
— А где Марина? Мы привыкли к Марине.
— Марина в декрете, — сказала я. — Я веду проекты до её возвращения.
— Понятно, — сказал он тоном человека, которому ничего не понятно и который уже решил, что это плохо.
Я потратила три месяца, чтобы Дмитрий перестал начинать каждый звонок с вопроса «а вы точно в курсе, как это делала Марина?»
***
В апреле у «Здравника» случился кризис.
Они меняли поставщика, внутри компании шла война между двумя замами, и в какой-то момент наш контракт завис — никто не хотел подписывать продление, потому что никто не хотел брать на себя ответственность.
Я ездила к ним три раза за две недели. Лично. На метро, потому что машины у меня нет, а такси в оба конца — это полторы тысячи, которые мне никто не возмещал.
На третий раз я просидела в переговорной четыре часа. Вышла оттуда с подписанным контрактом на следующий год и с головной болью, которая не проходила двое суток.
Руслан Игоревич сказал: «Молодец, Лена». И всё.
***
Марина писала иногда. Присылала фотографии сына — пухлого, розового, с удивлёнными глазами. Спрашивала, как дела у клиентов. Я отвечала честно: нормально, держимся, «Северсталь» немного скрипит, но в целом ок.
Она писала: «Ты лучшая, Ленка, я знала, что ты справишься».
Я справлялась.
В августе корпоративный журнал для нефтяников попросил расширить формат, я предложила добавить видеоконтент. Договорилась с подрядчиком, согласовала смету, провела первую съёмку. Клиент был доволен. Контракт вырос на 40%.
Я написала Марине. Она ответила смайликом с сердечком.
***
Она вернулась в октябре.
Я знала, что она выходит — она предупредила за месяц. Я даже обрадовалась. Честно. Потому что устала. Потому что вела свои проекты плюс её три, и это было много, это было очень много, и я уже не помнила, когда последний раз уходила из офиса раньше восьми.
В первый день она пришла с тортом. Поставила на общий стол, обняла всех по очереди, показала фотографии сына на телефоне.
Потом зашла ко мне.
— Лен, ну рассказывай. Как они там?
Я рассказывала час. Всё — про Дмитрия из «Северстали», историю с «Здравником», видеоформат для нефтяников. Она слушала, кивала, делала пометки в своём телефоне.
— Слушай, ты столько всего сделала, — сказала она. — Я даже не ожидала.
Я почувствовала что-то тёплое. Решила, что это благодарность.
Это была не благодарность.
***
Через неделю Руслан Игоревич собрал нас обеих.
— Марина возвращается в полном объёме, — сказал он. — Лена, ты передаёшь проекты обратно. Спасибо за работу.
Я смотрела на него.
— Руслан Игоревич, вы говорили про аттестацию. Про то, что учтёте.
— Учтём, учтём, — сказал он, уже глядя в экран ноутбука. — На следующей аттестации всё обсудим.
— Когда следующая аттестация?
— В марте.
Это был октябрь.
***
В ноябре Марину повысили.
Не в марте. В ноябре. Внеплановое повышение — старший менеджер по работе с ключевыми клиентами. С прибавкой, насколько я поняла из разговоров, тысяч в двадцать.
Обоснование, которое я услышала краем уха на общем собрании: «За успешное ведение крупных клиентов и развитие проектного направления».
Развитие проектного направления.
Видеоформат для нефтяников — это я. Спасённый контракт «Здравника» — это я. Три месяца на то, чтобы Дмитрий из «Северстали» перестал скрипеть — это я.
Я сидела на том собрании и чувствовала, как у меня немеют кончики пальцев.
***
После собрания Марина подошла ко мне в коридоре.
— Лен, ты не обижайся, — сказала она. — Ну правда. Это же мои клиенты изначально.
Я посмотрела на неё.
— Марин, видеоформат — чья идея?
— Ну, ты предложила, да. Но я бы тоже предложила, просто меня не было.
— «Здравник» в апреле — кто ездил?
— Лен, ну ты же понимаешь, что я не могла, у меня ребёнок был маленький...
— Я понимаю, — сказала я. — Я всё понимаю.
Развернулась и ушла.
***
На следующий день я написала заявление на аттестацию вне очереди. Руслан Игоревич смотрел на меня с таким видом, будто я попросила его станцевать.
— Лена, ну зачем сейчас, подождём до марта...
— Я не хочу ждать до марта, — сказала я. — Я хочу сейчас. У меня есть основания.
Я положила перед ним распечатку. Три страницы. Даты, суммы, результаты. Контракт «Здравника» с моей подписью на протоколе переговоров. Смета по видеопроекту. Письма от клиентов — я их сохраняла, все, за весь год.
Он листал молча.
— Я подумаю, — сказал он наконец.
— Хорошо, — сказала я. — Я подожду до пятницы.
Это был вторник.
***
В пятницу он меня не вызвал.
В понедельник я написала в HR.
Марина поймала меня у кофемашины в тот же день.
— Лен, ну зачем ты так. Мы же подруги.
Я налила кофе. Размешала. Подняла глаза.
— Марин, подруги так не делают.
Она открыла рот. Закрыла.
— Я не просила тебя делать видеоформат, — сказала она наконец. — Ты сама решила.
— Я сама решила, — согласилась я. — Потому что это было нужно для проекта. Для твоего проекта, который я вела год.
— Ты получала зарплату.
— Я получала свою зарплату. За свои проекты. Твои я вела бесплатно.
Она смотрела на меня. Что-то в её лице чуть дрогнуло — не раскаяние, нет. Скорее раздражение от того, что я не отступаю.
— Ты хочешь денег?
— Я хочу справедливости, — сказала я. — Это не одно и то же. Хотя деньги тоже не помешают.
***
HR ответил через три дня. Внеплановая аттестация возможна, но требует согласования с руководителем.
Руководитель — Руслан Игоревич.
Я записалась к нему на следующее утро.
Он встретил меня с таким видом, будто я пришла жаловаться на погоду.
— Лена, я понимаю твоё недовольство...
— Руслан Игоревич, — перебила я. — Я не недовольна. Я хочу понять: мои результаты за этот год учитываются или нет?
— Учитываются.
— Тогда почему повышение получила Марина?
Пауза.
— Марина — старший специалист с большим стажем...
— Марина год была в декрете, — сказала я. — Я не говорю, что это плохо. Я говорю, что результаты, за которые её повысили, сделала я.
Он смотрел на меня. Потом на стол. Потом снова на меня.
— Я рассмотрю вопрос о надбавке.
— Надбавке, — повторила я.
— Да.
— Не о повышении должности.
— Лена, должность — это...
— Понятно, — сказала я.
Встала. Взяла сумку.
— Я поняла вашу позицию, Руслан Игоревич.
***
Вечером я открыла hh.ru.
Не потому что решила уходить. Просто чтобы понять, сколько я стою на рынке.
Оказалось — больше, чем мне платят сейчас. Заметно больше.
Я сохранила три вакансии. Закрыла ноутбук. Посидела в тишине.
Марина сейчас, наверное, укладывает сына спать. Руслан Игоревич, наверное, смотрит футбол. А я сижу и думаю: когда именно я согласилась на то, что мой труд — это просто «помощь подруге»? В какой момент «временно» превратилось в «так и надо»?
Я не знаю, что будет дальше. Может, надбавка. Может, новое место. Может, разговор, который я ещё не решилась начать.
Но молчать, как раньше, уже точно не буду.
Подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии, а также читайте другие истории на нашем канале: