Этой весной в одном из родительских чатов обсуждали историю, которая потом разошлась по региональным пабликам. Мать пятиклассника рассказала: её сына три месяца донимали одноклассники — обзывали, прятали портфель, толкали в коридоре. Она ходила к классному руководителю, потом к завучу, потом к директору. Везде слышала одно и то же: «Ну, дети всегда ссорятся. Проведём беседу, всё устаканится». Беседы проводили, конфликт не утихал. А когда мальчик отказался идти в школу и родители пригрозили прокуратурой, администрация вдруг заявила: «Почему же вы не сообщили нам об этом раньше?».
Это не единичная история. Это модель поведения, которая воспроизводится в десятках школ и колледжей по всей стране. Конфликт замалчивается до тех пор, пока не перерастает в нечто серьёзное: драку, уголовное дело, публичный скандал. Тогда администрация включает режим «мы не знали». Но они знали. Просто предпочли не вмешиваться.
Почему администрация боится конфликтов
Причина лежит на поверхности: огласка. Любой зафиксированный конфликт — это угроза репутации учреждения. Если случай буллинга или драки попадает в полицию или прокуратуру, начинаются проверки: как охраняли, где был педагог, что записано в журнале инструктажей. Директор рискует получить выговор, а в особо тяжёлых случаях — лишиться должности.
Логика простая и циничная: не зафиксировали — не было. Не было — нет проблемы. Нет проблемы — нет проверки. Все довольны. Кроме жертвы.
Второй фактор — нежелание ссориться с родителями агрессора. Нередко это люди с административным ресурсом, связями в надзорных органах или просто скандальным характером, способные устроить публичный разнос в соцсетях. Проще надавить на родителей пострадавшего — мол, «не выносите сор из избы, мы сами разберёмся», — чем вступать в конфликт с сильной стороной.
Третий фактор — слабость профилактической системы. В большинстве образовательных организаций до сих пор нет внятного алгоритма действий при выявлении буллинга или острого конфликта. Нет ставки психолога, способного системно работать с агрессорами и жертвами. Нет медиатора. Классный руководитель или куратор, заваленный отчётностью и нагрузкой, просто не знает, как решать проблему по существу, и потому имитирует деятельность: проводит «профилактическую беседу», ставит галочку в журнале и надеется, что «само рассосётся».
Чем это оборачивается
Примеров, когда замятый конфликт приводил к тяжёлым последствиям, достаточно.
Первый — нашумевший случай в Челябинской области в 2024 году. Девятиклассника систематически травили сверстники: унижали, вымогали деньги, снимали побои на телефон. Родители неоднократно обращались к классному руководителю и директору. Те ограничивались «беседами» и уверяли, что ситуация под контролем. В итоге подросток пришёл в школу с ножом и ранил одного из обидчиков. После этого администрация первым делом заявила, что ничего не знала о масштабах травли.
Второй — случай в Сургуте, где группа подростков-мигрантов годами избивала одноклассницу. Родители писали заявления в школу, просили принять меры. Школа не реагировала. Только после того, как запись избиения попала в соцсети, а Следственный комитет взял дело на контроль, начались проверки. Администрация заявила, что «не располагала информацией о системном характере конфликта».
Эти истории — не аномалия. Это закономерный результат работы системы, в которой профилактика существует только на бумаге.
Что скрывается за формулировкой «проведена беседа»
Отдельная беда — имитация деятельности. В любой проверочной документации вы найдёте записи о «профилактических беседах», «индивидуальной работе», «рассмотрении на заседании совета профилактики». На бумаге — кипучая деятельность. В реальности — галочка для отчёта.
Классный руководитель вызывает обоих участников конфликта, произносит дежурную фразу про «недопустимость агрессивного поведения», спрашивает: «Вы друг друга поняли? Извинились?». Дети кивают. Рапорт о проведённой работе написан. Конфликт тем временем уходит в латентную фазу — становится скрытым и ещё более опасным.
Почему так происходит? Педагог не мотивирован реально решать проблему. Ему за это не доплачивают, у него высокая нагрузка, куча отчётности. Зато есть риск нарваться на жалобу родителей агрессора, если он «слишком усердствует». Система подталкивает к формализму. И осуждать конкретного учителя за это сложно — он действует в тех условиях, которые ему создали. Но это не отменяет того факта, что система в целом даёт сбой.
Что изменится с новым законом о буллинге
Сейчас в Госдуме находится законопроект о профилактике буллинга. Если его примут, травля будет признана отдельным видом правонарушения, а образовательные организации обяжут создавать систему её предотвращения. Не «проводить беседы» для галочки, а выстраивать комплексную работу: от фиксации инцидента до психологического сопровождения жертвы и агрессора.
Для школ и колледжей это будет означать три вещи. Первое: придётся разрабатывать и утверждать локальные акты, регламентирующие порядок действий при буллинге. Второе: педагогов нужно будет обучать — не на разовых семинарах, а на системной основе, с разбором реальных кейсов. Как отличить бытовой конфликт от системной травли? Как разговаривать с агрессором, чтобы не усугубить ситуацию? Как поддержать жертву, не стигматизируя её? Этому в педвузах не учат, но это критически важные компетенции.
Третье — и, возможно, самое важное: за сокрытие инцидентов могут ввести ответственность, вплоть до административной. Если сегодня директор может отмахнуться от жалоб родителей без последствий, то завтра это станет нарушением, за которое придётся отвечать. Конечно, всё будет зависеть от финальной редакции закона, но вектор очевиден: «замять» больше не получится.
Я как наставник-просветитель поддерживаю эту логику. Образовательная организация должна нести ответственность за безопасность детей не только на словах, но и на деле. И если для этого нужен отдельный федеральный закон — значит, он давно назрел.
Моя позиция
Я не верю в то, что конфликты исчезнут. Они были, есть и будут — это часть человеческой природы, тем более в подростковой среде. Но я убеждён, что на каждый конфликт можно и нужно реагировать системно. Вот четыре шага, которые, на мой взгляд, необходимо сделать.
- В каждом колледже и школе должен быть утверждён чёткий алгоритм действий при выявлении буллинга. Не размытое «провести беседу», а конкретные, прописанные шаги: зафиксировать инцидент, уведомить родителей обеих сторон, привлечь психолога, разработать план сопровождения, контролировать ситуацию минимум два месяца. Это не бюрократия — это гарантия, что о проблеме не забудут после первой же формальной беседы.
- Педагогов нужно учить. На регулярных тренингах, с отработкой реальных кейсов. Как отличить разовую стычку от системной травли? Как разговаривать с агрессором, чтобы не подлить масла в огонь? Как поддержать жертву, не делая её «вечной жертвой» в глазах коллектива? Пока эти компетенции не станут частью профессиональной подготовки, никакие инструкции не заработают.
- Администрация должна перестать бояться огласки. Да, проверка — это неприятно. Но когда речь идёт о безопасности и психическом здоровье детей, репутационные риски должны отходить на второй план. Позиция «не выносите сор из избы» — это не управленческая мудрость, а трусость, которая дорого обходится детям.
- Родители должны включаться активно и настойчиво. Если вы видите, что проблема замалчивается, — не ждите, идите выше: в управление образования, в прокуратуру, к уполномоченному по правам ребёнка. Чем больше официальных обращений, тем сложнее системе делать вид, что ничего не происходит. И тем быстрее она начнёт меняться.
Итог
Конфликты в образовательной среде — это лакмусовая бумажка. По тому, как учреждение реагирует на буллинг, видно всё: уровень управленческой культуры, качество педагогического состава, реальное отношение к детям. И если сегодня мы закрываем глаза на «мелкие» стычки и «безобидные» насмешки — завтра рискуем разбирать трагедию.
Я хочу, чтобы родители, которые приходят в школу или колледж за помощью, слышали не «само рассосётся», а «спасибо, что сообщили, сейчас будем разбираться по существу». Для этого нужно немного: честность, неравнодушие и системный подход. Звучит просто. Но пока для многих наших учреждений это непозволительная роскошь.
А вы сталкивались с ситуацией, когда конфликт в школе или колледже пытались замять? Как вы действовали? Расскажите в комментариях — это поможет другим родителям и педагогам сориентироваться в похожей ситуации.
Подписывайтесь на канал «Вепринцев. Про цифру и воспитание». Я продолжаю разбирать острые темы образования — без формализма, с опорой на факты и экспертный взгляд.