Доктор делает рисунок и обводит линию у самого основания уха — срезано почти всё, остаётся тонкая полоска мочки. Свидетель с улицы клянётся, что отрезана только мочка. Один из двоих ошибается, а проверить уже нельзя: голова замотана, второй художник наутро уехал из города и больше об этом не сказал ни слова. Арль, ночь на 24 декабря 1888 года, «Жёлтый дом».
Так начинается дело, которое сто с лишним лет считали закрытым: больной художник в приступе сам поранил себя бритвой. Винсент Ван Гог (Vincent van Gogh) — фигура хрестоматийная, и версия канона всем известна. Но в материалах есть деталь, которой нет в школьном пересказе, — и из-за неё в 2009 и в 2016 годах папку открыли заново. Я разобрал, что на самом деле спорно: сам он или это сделал Поль Гоген; срезана мочка или всё ухо целиком; и кому он отдал отрезанное. Прямых доказательств тут почти нет нигде — только показания, которые расходятся между собой.
Что произошло в «Жёлтом доме» в ночь на 24 декабря
Осенью 1888 года Ван Гог зовёт в Арль другого художника — Поля Гогена (Paul Gauguin). План простой: вместе работать, основать южную мастерскую. Гоген приезжает в октябре. Два сильных и тяжёлых характера живут под одной крышей девять недель — и к концу декабря отношения на пределе.
Вечером 23 декабря — крупная ссора. Дальше показания расходятся. По рассказу самого Гогена, записанному годами позже, он вышел из дома пройтись; Винсент будто бы шёл за ним с лезвием, но не тронул, а вернулся к себе. Ночью в доме происходит то, после чего наутро Ван Гога находят без сознания, с перевязанной головой. Гоген к утру в дом не возвращается, телеграфирует брату Винсента — Тео — и уезжает в Париж.
Отрезанное Ван Гог, по показаниям, относит в местный публичный дом и передаёт его одной из женщин, прося «сохранить как следует».
Вот, собственно, и весь костяк, который не оспаривает никто. Всё остальное — предмет спора.
Где показания перестают сходиться
Дальше — то, что вызывает вопросы у любого, кто читает дело как протокол, а не как житие.
Первое. Главный рассказчик ночи — Гоген. Но его версия записана сильно позже событий, в мемуарах, и в деталях расходится с тем, что он же говорил по горячим следам. Свидетель, который сам факт ранения не наблюдал, — ненадёжный свидетель.
Второе. Молчание. После той ночи оба о случившемся почти не говорят. Гоген уезжает и тему закрывает. Ван Гог в письмах к брату обходит ночь стороной и о ссоре с Гогеном пишет так, будто оберегает его. Двое участников, и оба не хотят рассказывать, — это само по себе странно.
Третье. Сколько именно было срезано. Один документ говорит одно, очевидец — прямо противоположное. На этом построена половина спора, и к этому мы ещё вернёмся.
Версия первая. Сам, в приступе болезни
Сторонники: академический мейнстрим, музей Ван Гога в Амстердаме, большинство биографов.
Доказательства: Ван Гог страдал тяжёлыми приступами, которые накрывали его и позже — в лечебнице Сен-Реми, а в июле 1890 года довели до рокового выстрела в себя. Картина той ночи в Арле укладывается в начало этой череды: срыв на фоне нервного истощения, ссоры и одиночества. Лечивший его молодой врач Феликс Рей (Félix Rey) описывал рану и не упоминал никакого второго человека с оружием.
Слабое место: посмертных и судебных протоколов той ночи нет. Диагноз «сам, в приступе» опирается на письма и поздние воспоминания, а не на прямую запись очевидца самого момента. Никто из посторонних ранения не видел.
Версия вторая. Это сделал Гоген, а Ван Гог его прикрыл
Эту версию в 2009 году выдвинули немецкие исследователи Ханс Кауфман и Рита Вильдеганс в книге «Пакт молчания» (Hans Kaufmann, Rita Wildegans, «Van Goghs Ohr: Paul Gauguin und der Pakt des Schweigens»).
Доказательства, на которые они опираются: Гоген был опытным фехтовальщиком и держал при себе клинок. По их реконструкции, ухо отсёк он — в стычке у публичного дома, случайно или нет, — а потом уехал, оставив фехтовальное снаряжение. Молчание обоих авторы объясняют сделкой: Гоген боялся суда, а Ван Гог, по-человечески к нему привязанный, друга покрыл. Косвенная зацепка — строки из писем Винсента, где он словно бы что-то недоговаривает и просит брата Гогена не винить.
Слабое место: прямых улик нет ни одной. Куратор музея Ван Гога Лаувес ван Тилборг (Louis van Tilborgh) указывает, что авторы не приводят ни одного связного доказательства — только толкование намёков. Критики добавляют: срез был слишком ровный для быстрого удара клинком в темноте, а самого оружия так и не нашли. Это версия исследователей, академическая наука её не признаёт.
Версия третья. Сам — но из-за письма, а не из-за приступа
Сторонники: британский исследователь Мартин Бэйли (Martin Bailey), книга «Studio of the South» (2016).
Доказательства: Бэйли поднял переписку семьи Ван Гогов и обратил внимание на даты. Незадолго до той ночи Винсент узнал, что его брат Тео — его единственная опора, душевная и денежная, — помолвлен и скоро женится. Для художника это означало угрозу остаться без поддержки. По Бэйли, спусковым крючком стал не внезапный психоз, а именно эта новость: страх потерять брата наложился на ссору с Гогеном.
Слабое место: это тоже реконструкция мотива по письмам, а не доказанная причинно-следственная связь. Она объясняет, почему сорвался именно тогда, но самого механизма ночи не подтверждает ничем, кроме совпадения дат.
Мочка или всё ухо: спор, который решил один рисунок
Здесь начинается интересное.
Сто лет держались мягкой версии: срезана только мочка. Шла она от художника Поля Синьяка и других, кто навещал Ван Гога, — и звучала щадяще.
В 2016 году ирландская исследовательница Бернадетта Мёрфи (Bernadette Murphy) в книге «Van Gogh's Ear: The True Story» обнародовала документ, который этот мягкий вариант рушит. Ещё в 2010 году в архиве библиотеки Калифорнийского университета в Беркли она нашла рисунок, сделанный рукой доктора Феликса Рея — того самого, кто первым обрабатывал рану. На рисунке линия разреза проходит у самого основания: срезано почти всё ухо, остаётся лишь узкая полоска мочки.
Почему сто лет верили в обратное? Мёрфи показала: те, кто говорил «только мочка», уцелевшего уха фактически не видели — голова Ван Гога была перевязана, и судили они с чужих слов. Рисунок врача оказался весомее.
Кому он отдал отрезанное: не Рашель, а служанка
Эта же исследовательница закрыла и второй старый вопрос — кому в публичном доме Ван Гог отдал свёрток.
Целый век в книгах стояло имя «Рашель» — и считалось, что это проститутка. Мёрфи прошла по переписи населения, метрикам и потомкам и установила: это была не проститутка, а молодая служанка-уборщица того заведения, лет восемнадцати. В книге исследовательница назвала её только по имени — Габриэль (полную фамилию, по просьбе потомков, она печатать не стала; фамилию Берлатье позже назвала французская пресса).
И тут всплыла деталь, объясняющая весь жест. Незадолго до этого девушку укусила бешеная собака; она прошла дорогое по тем временам лечение от бешенства, после которого на руке остался шрам, а семья влезла в долги. Ван Гог знал её — она работала там, где он бывал. Свёрток он, по реконструкции Мёрфи, передал именно ей — изувеченный отдал отмеченной шрамом, прося сохранить. Не случайной женщине с улицы, а той, в ком, видимо, узнал такого же помеченного бедой человека.
Что показали исследования 2009–2016 годов
Спор за последние полтора десятка лет не утих, а разошёлся на два самостоятельных русла.
Первое русло — кто это сделал. Здесь академический перевес остаётся за версией «сам». Музей Ван Гога версию с клинком Гогена отклонил как недоказанную ещё в 2009-м и позиции не менял; Бэйли в 2016-м, оставаясь в рамках «сам», сместил акцент с приступа на письмо о помолвке брата.
По второму — что и кому — находки Мёрфи 2016 года приняты куда шире: рисунок доктора Рея и история служанки вошли в обиход, по книге сняли документальный фильм. Здесь спор близок к закрытию: ухо — почти целиком, получательница — служанка, а не проститутка.
А вот первое русло закрыть нечем. Той ночи никто из посторонних не видел, оружия не нашли, оба участника замолчали по своей воле.
Вердикт остаётся за вами
Сто с лишним лет дело открыто в одной точке. Версия «сам, в приступе» опирается на письма и поздние воспоминания, но не на прямого свидетеля. Версия «сам, из-за помолвки брата» меняет мотив, но не механизм. Версия «это сделал Гоген» объясняет молчание обоих, но не держится ни на одной прямой улике — и наука её отвергает.
Один уехал наутро и закрыл тему. Второй в письмах оберегал уехавшего. Так чьей рукой это было сделано в ночь на 24 декабря 1888-го — самого художника или его друга, которого он покрыл молчанием? Ваш вердикт — внизу.
Другие дела из архива
Колония Роанок: 1587 — 117 человек ушли. Слово CROATOAN на столбе
Аркаим 1987: 4000 лет в Челябинской степи. Круг без могил
Маска Агамемнона: Шлиман 1876, 16 век до н.э. — или подделка?