Смарт был британским религиоведом, который объездил полмира и при этом умудрился не влюбиться ни в одну из религий настолько, чтобы писать с позиции адепта. Обычно люди, которые долго изучают буддизм, начинают пахнуть благовониями. Смарт пах академической объективностью.
Главная его идея: религию нельзя понять через доктрину. Через то, во что люди говорят, что верят. Нужно смотреть на то, что они делают. Как молятся. Как хоронят. Как едят. Что запрещают детям. Именно для этого он придумал свою «семимерную модель религии» - один из немногих академических инструментов, который действительно работает в жизни, а не только в диссертациях.
Семь измерений выглядят так: ритуальное, нарративное, доктринальное, этическое, социальное, материальное и опытное. То есть религия - это одновременно и обряды, и мифы, и богословие, и мораль, и община, и храмы с иконами, и личный мистический опыт верующего. Убери любое из этих измерений - и ты уже смотришь на муляж.
Смарт берёт, скажем, ислам - и прогоняет его через все семь. Сначала ты видишь пять столпов как ритуал. Потом Коран как нарратив. Потом умму как социальную структуру. Потом хадж как материальный опыт пространства. И вдруг начинаешь понимать ислам не как набор правил, а как архитектуру жизни. Примерно то же самое происходит с индуизмом, буддизмом, иудаизмом, христианством, даосизмом, конфуцианством и несколькими другими традициями.
Охват у книги огромный. Смарт не боится прыгать от ведических гимнов к реформации, от дзен-буддизма к протестантской этике. При этом он удерживает горизонтальный взгляд - то есть не выстраивает иерархию от «примитивных» религий к «высшим». Для 1969 года это было смелее, чем кажется сейчас.
Что меня в этой книге зацепило - подход к опытному измерению. Смарт настаивает: мистический опыт верующего не менее реален как факт, чем соборный текст или архитектура храма. Шаман в трансе и христианский мистик в созерцании - это не суеверие, которое надо снисходительно объяснить. Это данность, которую надо изучать с тем же уважением, что и Библию. Для академической книги середины XX века - почти революция.
Смарт явно любил свои семь измерений настолько, что порой кажется: он видит в них не инструмент, а истину в последней инстанции. Это создаёт ощущение лёгкой тесноты. Религиозный опыт живого человека сложнее любой схемы, сколько бы измерений в ней ни было.
Ещё один момент: книга европоцентрична больше, чем хочет казаться. Христианству и связанным с ним традициям уделяется несопоставимо больше внимания, чем, например, религиям Африки или коренных народов Америки. Смарт об этом знает и оговаривается, но оговорки не меняют пропорций.
И всё же. Если ты хочешь понять, почему люди молятся, постятся, совершают паломничества, надевают особую одежду, обрезают детей, кормят покойников рисом и плачут перед иконами - эта книга даёт язык, на котором можно об этом думать - уже немало.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ТЕЛЕСЕРИАЛА".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!