Роман Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» - сюжет о слабом человеке, временно возомнившем себя мини-Наполеоном, право имеющим. Да, конечно, затем воспоследовало его раскаяние и духовное возрождение, однако, натуру никуда не спрячешь. Так сказать, не верю.
У таких Раскольниковых только страх – а он оборотная сторона агрессии. Однако ж обратимся к великолепной работе Льва Кулиджанова. Его «Преступление и наказание» (1969) – кинематографическое чудо, и этому способствовал оператор Вячеслав Шумский.
Петербург в экранизации ещё более инфернален, чем в романе. Какое-то царство теней, адских углов и сводящих с ума прямых линий. Родион мечется в адских пространствах, не видя способа из них вырваться. Никакой жизни. Кулиджанов показал даже не сам роман, а …душу Раскольникова.
И – его подсознание. Свет возникает с появлением Сонечки Мармеладовой – актриса Татьяна Бедова источает лучи маленького солнца. Этой печальной, беззащитной девушки оказывается достаточно, чтобы вокруг Родиона засветился мир.
По сценарию Раскольников сознаётся в деянии после бесед с Мармеладовой – по книге признание является итогом изматывающих бесед с Порфирием Петровичем, а свет появляется уже в остроге – под воздействием Сони и подаренного ею Евангелия.
Но авторы фильма значительно упростили и сократили фабулу. Явить путь к Богу в 1960-х? Немыслимо. Георгий Тараторкин в образе Родиона – идеален. Тот самый типаж многоумного, нищего студента с горящими глазами. Худоба на грани обморока. Тончайшие пальцы. Сутулость.
Утончён Иннокентий Смоктуновский в роли Порфирия Петровича с его тихим голосом и общим спокойствием. Расследование не терпит суеты. К слову, линия Петровича – моя любимая в романе. Она превращает душераздирающее повествование в своеобразный детектив.
Правда, когда я впервые читала книгу, я представляла этого человека иначе – с простой наружностью, которая была бы на контрасте с удивительной прозорливостью. Словесный поединок следователя с подозреваемым – это всегда увлекает.
Евгений Лебедев умел вызывать отвращение, и в роли Мармеладова он шикарен. Именно так должен выглядеть хомо-сапиенс, толкнувший свою дочь на панель. Жалкость, выспренность, пьяные разглагольствования сыграны филигранно.
Ещё один слабый человечишка, пустивший под откос жизнь всего семейства. И опять мы наблюдаем титулярного советника – вечно этот чин (не самый последний!) протаскивают, как нечто горемычное – Акакий Башмачкин, Макар Девушкин, Аксентий Поприщин – все титулярные.
Иные книгочеи полагают, что IX класс по Табели – край бытия, а ведь край – это коллежские регистраторы Иван Хлестаков и Мишутка Бальзаминов, принадлежавшие к XIV разряду. Но классики нас приучили к тому, что девятка - это нищета, ужас и безумие.
В фильме не до конца раскрыты образы Лужина (Владимир Басов) и Свидригайлова (Ефим Копелян). На блистательной игре невозможно выехать, если роль «укорочена» до схемы. Это многосложный роман с мириадами рассуждений – ну, как всё это полноценно скомпоновать в киноверсии? Никак.
А эти идеи о «тварях дрожащих» и «право имеющих» были весьма популярны. И это вовсе не Фридрих Ницше! В годы написания «Преступления и наказания» будущий мятежный философ был дитятей. Это – общее настроение XIX века.
Для таких, как Раскольников, идея «высшего человека» — это возможность убивать, тогда как сильный видит в этом предназначении созидательные смыслы. Слабак всегда схватится за топор, пистолет, а то и просто побьёт кого-нибудь и тем будет счастлив.
Звучит тема Бонапарта, так он не просто война – он законотворец (Кодекс Наполеона – вершина юридической мысли того времени), покровитель искусств и стиля ампир, да и вообще трудяга. Уж точно не стал бы рубить старушек топориком…
Самые жуткие люди – это тихушники, вооружённые идеями о сверхчеловеке. Было одно такое государство, где люмпен-интеллигенты, вроде художника, не принятого в Венскую Академию, взяли власть и принялись отнюдь не созидать, а сеять ужас.
Зина Корзина ©
- Ещё экранизации книг Фёдора Достоевского: